Роза жила на первом этаже. Так у нас с ней сразу обнаружилось что-то общее. Мы поднялись по узкой деревянной лестнице дома ― исторического наследия города, и остановились у двери с блестящей ручкой. Всё тут выглядело непохожим на наш дом: пол под лапами был тёмный и тёплый, потому что дерево гораздо теплее камня, перила у лестницы выгибались завитушками, у каждой квартиры лежал вязаный половичок, на подоконнике стояло синее ведро с колючим цветком, пахло старой шапкой. Это я выбрал из своей коллекции запахов подходящий. Однажды папа Булкин достал из кладовки чемодан, в котором лежала старая одежда, вынул оттуда шапку, и вот запах был почти такой же. Наверное, это запах исторического наследия.

– Проходите, не стесняйтесь. ― Роза запустила нас в тёмный коридор, но сразу щёлкнула выключателем. Под потолком зажглась лампочка в плафоне в виде тыковки. Коридор был узким. Справа стояли банкетка и ящик для обуви, над ними ― крючки с куртками.

Мы топтались на коврике у двери. Вернее, там с трудом помещался только дядя Гавря, а я вертелся у него под лапами. Продолговатая Жужа скромно уселась на кеды. Роза скрылась за дверью в конце коридора и, пока мы соображали, куда именно проходить, вернулась с мокрой тряпкой в руках, которую расстелила перед нами.

– Сначала вытрите лапы.

Не скажу, что я обрадовался. Мокрые тряпки ― не то, по чему я люблю топтаться, но и не ванна с чёрной дырой, и на том спасибо. Мы почистились и пошли за Розой. Она привела нас на кухню. И тут у меня чуть было не отнялись чистые лапы. Это от испуга или сильного волнения может случиться с кем угодно, а я и испугался, и разволновался одновременно. Нет, на кухне не сидел призрак оберкассельской собаки. Это наш древний предок, если кто не знал. На подоконнике рядом с цветочным горшком стояла клетка, в которой прыгал попугайчик. Хвост даю на отсечение, что это был тот же самый, который скакал у нас дома в старой хомяковой клетке подруги мамы Булкиной. Вот так встреча!

― Знакомьтесь, это Рикки. Ну, я его так назвала, ― улыбнулась Роза. ― Кстати, а вас как зовут? Ты, наверное, Лорд, ты ― Арахис, а ты ― Карамелька?

Несложно догадаться, кому что досталось, правда? Явно не дядю Гаврю Роза назвала Карамелькой. А я, значит, Арахис. М-да.

Нам налили воды в три миски. Вчерашняя каша давно перестала греть живот, поэтому я уже чувствовал, как важно для здоровья съесть баночку паштета, но у Розы не было ни паштета, ни собачьих сухарей, поэтому она извинилась, пообещала скоро вернуться и ушла. Да, просто ушла и заперла нас в своей квартире на ключ ― щёлк-щёлк-щёлк. И ведь не подумала, что мы могли бы разнервничаться и что-то сгрызть. Стул, например. Или кеды в прихожей. Попугайчик как ни в чём не бывало чистил пёрышки. Я не сдержался и зарычал.

– Ну ладно тебе, ― остановил меня дядя Гавря. ― Он не виноват.

Я бы поспорил, кто виноват, а кто нет, да только спорить лучше с паштетом в животе, без паштета споры получаются вялыми и скучными, поэтому я махнул лапой и залез под стол: там и буду коротать время, пока Роза не решит, как нам помочь. Она добрая. Она сообразит. Только бы не написала объявления, что потерялись Лорд, Арахис и Карамелька. С такими именами нас никогда не найдут. Под столом валялись тапки. Вот это соблазн! Вы когда-нибудь пробовали удержаться и не сгрызть тапки, которые валяются на видном месте? Я отвернулся.

Жужа вела себя тихо. Она улеглась между тумбочкой и холодильником и только вздыхала время от времени. В каждом её красноречивом вздохе легко угадывалось разочарование во мне и во всей этой попугайско-мистической истории. Дядя Гавря лёг сначала прямо посреди кухни, потом перебрался на угловой диванчик. А что? Таблички «На диванах не лежать» не было, значит, можно лежать. И хорошо, что он перебрался, иначе наша дальнейшая судьба могла сложиться как у Лорда, Арахиса и Карамельки, то есть мы бы так и остались в неведении, что спасение было совсем близко. Гораздо ближе, чем каждый из нас мог представить.

Возвысившись над нами, дядя Гавря стал моститься поудобнее и в процессе глянул в окно, которое загораживали клетка с Рикки и цветочный горшок, но обзора хватило, чтобы обомлеть от удивления. Я этого не видел, потому что сопел под столом и боролся с желанием уничтожить хотя бы один тапок. Жужа тоже не видела, потому что вздыхала за холодильником. Это уже потом дядя Гавря рассказал, что обомлел, потому что увидел в окне наш дом, который стоял на пригорке во всей своей красе.