Сладкий запах уже так загустел, что мой бедный нос перестал как следует дышать. Я даже чихнул три раза. А вдруг мопсам вредно нюхать такое? Какое такое? Жужа говорит, что конфетами пахнет, а конфеты ― это хорошее. Вредное, но хорошее. А как вредное может быть хорошим? Этот Другой мир так меня запутал!

Мы остановились возле калитки и сели кружком, вернее, полукругом.

– Что будем делать? ― спросила Жужа. ― Я хочу к Кате. Она волнуется.

– Все хотят, ― сказал дядя Гавря.

– К Кате? ― выпучила глаза Жужа.

– Домой.

Вариантов, как себя вести, было несколько: поскрестись в калитку, постучать по ней хвостом, полаять, повыть, сделать подкоп, сидеть молча и ждать. Мы сблизили морды, обсудили всё возможное и не остановились ни на чём. Если сейчас вокруг нас конец света, то за забором может быть вообще что угодно. Даже ничего. Мне стало интересно, как выглядит ничего.

– Если бы у нас были телефоны, мы могли бы позвонить, ― вздохнула Жужа. И я с ней согласился.

– А номер-то вы знаете, куда звонить? ― покачал косматой головой дядя Гавря.

Мы с Жужей не успели ответить, потому что к нам в полукруг вышел пёс. Мы аж отпрянули, хотя ничего особенного не случилось, ведь если в заборе есть калитка, из неё обязательно кто-то выходит время от времени. Например, пёс, целиком чёрный, а на носу белый ромбик. И лапы в белых носках. А из калитки ли он вышел? Хотя откуда ещё? Может, он сквозь забор просочился? Тогда это меняет дело. Я изо всех сил пытался мыслить логически и вообще как следует соображать, потому что это всегда полезно. Чутьё подсказало, что пёс этот не породистый, дворняжка он. Я глянул на Жужу, она хорошо разбирается в благородстве. Жужа сидела смирно и щурилась.

– Опачки! Да тут собрание! ― сказал незнакомец. Голос у него был немного сиплый, но не злой.

– Добрый вечер! ― догадался поздороваться дядя Гавря.

– Добрый, ― тряхнул обвислыми кончиками ушей чёрный с белым ромбиком на носу. ― Вы к кому? К дяде Боре?

Мы переглянулись. Оказывается, на белом свете, кроме дяди Гаври, существовал ещё таинственный дядя Боря. Интересно, какой он породы?

– Вы не знаете, как пройти… домой? ― подала голос Жужа.

– Знаю, ― тут же ответил чёрный с белым ромбиком на носу и кивнул на калитку. ― Я как раз из дома. Позвать дядю Борю?

– Не надо! ― остановил его дядя Гавря. Я выдохнул, потому что никто не знает, как этот дядя Боря выглядит. Вдруг он привидение вроде Зефира Минтаевича?

– Ну как хотите, ― чёрный с белым ромбиком на носу поскрёб левой лапой за правым ухом. Так не всякий сумеет. ― Кстати, а что вы тут делаете? Новенькие, что ли? По объявлению?

Мы переглянулись. Что-то часто мы стали переглядываться последнее время. Надо было быстро сообразить, по объявлению мы или не по объявлению. Вдруг, если не по объявлению, нам будет хуже? Например, дядя Боря нас съест. Тут я решительно отряхнулся, лезет же в голову всякая чепуха!

– А по какому объявлению? ― осторожно поинтересовалась Жужа. Она молодец, сообразительная.

– Как по какому? ― удивился чёрный с белым ромбиком на носу. ― По обыкновенному.

Обыкновенное объявление. Что это может означать? Я вспомнил, что папа Булкин давал объявление о пропаже, то есть находке попугайчика. Вот кто во всём виноват! Нет, не папа, а зеленопёрый. Заманил нас сюда, а сам исчез. Срочно нужно было найти виноватого. Ведь если, например, нас затянуло время, тогда ещё большой вопрос, сумеем ли мы выбраться из него и, вообще, как это время на нас подействует. Вдруг мы стариться начнём в ускоренном темпе? Нам с Жужей ещё ничего, а дядя Гавря! Он и так не молодой.

– Нет, мы не по объявлению, ― смело признался дядя Гавря. ― Мы случайно тут оказались, и нам срочно нужно вернуться. У вас нет карты?

Я замер. Сейчас что-то будет. С картой дядя Гавря хорошо придумал. На карте точно должен быть отмечен наш дом. Я его узнаю.

– Карты у меня нет, ― сказал чёрный с белым ромбиком на носу. ― У дяди Бори есть. В вагончике. Только я вас пустить не могу, если вы не по объявлению. Мне вообще положено вас облаять и прогнать. Вдруг вы хотите похитить наше имущество?

― Мы не хотим! ― заверила Жужа. ― У нас своего имущества завались. И облаивать нас не надо. Мы сами кого хочешь облаем.

Этот разговор мог длиться вечно, но его прервал голос:

– Эй, Ромбик, ты куда запропастился?

– Вот и дядя Боря!

Ромбик закрутился волчком.

Калитка распахнулась, и перед нами предстал великан с бородой и в вязаной шапке с помпоном.

– Опачки! ― сказал незнакомец. Голос у него был не злой.