Никто из них не говорит ни слова, когда они выходят из ратуши. Ингеборг выдыхает, но еще не настолько холодно, чтобы от дыхания шел пар. Сейчас середина декабря, и посреди площади у ратуши поставили большую елку. Ее охраняет мужчина в фуражке, тяжелых сапогах и длинной шинели с двумя рядами пуговиц, блестящих в размытом свете. В Европе продолжается война. Каждое Рождество Ингеборг думает о Даниэльсенах.

— Что значат «НЕТ» и «ДА»? — спрашивает Сань. Ингеборг едва сдерживает вздох, потому что думает, что он прикидывается малым дитятей или пытается посеять сомнения в праве властей в очередной раз отклонить его прошение об открытии магазина. Она смотрит на Саня одновременно нежно и твердо, но его глаза устремлены мимо нее. Ингеборг прослеживает направление его взгляда. Кучка людей собралась перед угловым зданием, в котором располагается редакция газеты «Политикен». Некоторые сошли с велосипедов. Люди спорят и запрокидывают головы. Два длиннейших полотняных плаката, на которых изображены термометры, натянуты параллельно друг другу по обе стороны полукруглых эркеров «Политикен» — от балюстрады крыши до входа в Фермерский банк на нижнем этаже. Над одним термометром написано «ДА», над другим — «НЕТ». Сразу под ними, над верхним эркером, значится: «Народное голосование о продаже островов».

Ингеборг останавливает какого-то прохожего. Речь идет о Вест-Индийских островах, говорит она потом Саню.

Ей приходится объяснить, что Дания владеет тремя островами на другом конце света и подумывает продать их США. Сент-Томас — единственный остров, название которого она помнит. Сумма, названная прохожим, была двадцать пять миллионов. Ингеборг не в силах объяснить, почему Дания владеет этими островами. Она ведь даже не имеет права голосовать. Они видят, что температура на стороне «ДА» чуть-чуть выше, чем на стороне «НЕТ». Сань медленно качает головой, словно не понимает ни черта из того, что происходит.

Термометры наводят мысли Ингеборг на его кашель. Ему стало лучше, но он еще больше похудел, а на его теле и так не было и грамма жира. Если бы они могли себе позволить, она бы отправила его к врачу. Если бы у них были деньги, они бы переехали в другую квартиру. Выше первого этажа, где светлее и суше. Птицы летят на юг с наступлением холодов. «Быть может, они летят на один из этих островов», — думает Ингеборг. Она раздумывает, не связаться ли с семьей. ДА vum НЕТ? Мужчина, которого она остановила, проголосовал против продажи островов. Дания и так стала слишком маленькой после потери Южной Ютландии. Это заколдованный круг. Он щелкнул по полю своего котелка, будто тот был той самой половиной земного шара, которую он имел в виду, когда сказал, что так они потеряют Гренландию, Фарерские острова и Исландию, ведь те тоже потребуют независимости. И все же Ингеборг чувствует, что это не только вопрос о величине страны и самоопределении нации. Речь идет о том, чтобы сохранить возможность начать другую жизнь. Поэтому у нее такое ощущение, будто она тоже должна проголосовать за то, чтобы избавиться от чего-то в себе, сама не зная, от чего именно.

— О чем ты думаешь? — спрашивает Сань.

— Что я люблю тебя, — отвечает Ингеборг, — и что ты мне очень дорог.