Ингеборг выкатывает черный велосипед с высокой рамой из ворот Эресуннской больницы. Его одолжил Камилло Андерсен. Велосипед старый и дребезжит. Прошагав с ним до ровной дороги, она ставит одну ногу на педаль, отталкивается другой и вспрыгивает в седло. Велосипед выписывает зигзаги, она чуть не падает и тормозит, поставив обе ноги на землю. Раньше Арчи и Герберт помогали ей — бежали по Сендермаркен по обе стороны от нее, пока она не научилась держать равновесие.

Она утирает лоб: нужно попробовать еще раз. Заводит педаль вверх, наступает на нее одной ногой и сильно отталкивается другой. В этот раз она выжала педаль до самой земли и вдруг почувствовала, как ее подхватила какая-то сила, толкая в спину. Велосипед виляет, но едет она все быстрее. В животе порхают бабочки, зеленые деревья вдоль аллеи проносятся, размазанные скоростью, мелкие камушки хрустят под колесами.

Ингеборг поворачивает на Остерброгаде и несется дальше, к центру города. Глаза слезятся, артрит кусает пальцы, но она не обращает внимания. Всю жизнь у нее было ощущение, что она везде торопится, потому что это ее долг, а теперь она просто быстро едет, потому что может. С одной стороны ее облаивает собака, с другой звонит трамвай. Она никто, и в то же время она — это она сама.

Все вокруг движется, и пока она несется через город с колотящимся в горле сердцем, она думает о том, что всегда считала себя жалкой и даже придумала себе прозвище Никтосен, и тем не менее она всегда была самой собой — Ингеборг. Так было, когда она, Ингеборг Даниэльсен, работала нянькой у торговца Бука и когда работала в булочной придворного пекаря Ольсена, так было, когда она переехала с Санем в подвал на Лилле Страннстреде, а потом на Лилле Конгенсгаде, Ларсбьорнсстреде, Мурсиагаде, где они жили, так было, когда она стала Ингеборг Вун Сун во Фредериксхавне, и когда они вместе с детьми переехали в Берлин, и когда вернулись обратно в Копенгаген. Как это можно объяснить? А никак. В любой момент жизни она считала себя самой собой, и в горе, и в радости, хотя радости выпало ей немного. И теперь, когда она вспоминает любой из отрезков своей жизни, она думает о них именно как об отрезках, которые будут сменяться другими, и смотрит на прежнюю Ингеборг, ту, которая была в том времени, со смесью нежности, иронической отстраненности и мягкого превосходства. Она была наивной, милой, доверчивой — и при этом она постоянно менялась. Она — это она.

Время — это велосипед, набирающий скорость, и Ингеборг со своего седла смотрит на Копенгаген, который тоже не перестает изменяться. Ее сетчатка впитывает картинки, чтобы передать мозгу впечатления, ее легкие вдыхают суету, звуки, влетающие в уши, складываются в странные композиции. Пахнет летом, на шее выступает пот, она уже почти в центре, видит служанок с корзинками на локте, видит посыльных, видит трамваи и детские коляски. Велосипед быстро катится по Вестерброгаде, мимо обелиска, краешком глаза она замечает вокзал, поворачивает голову и смотрит на Тиволи. Мелькнула мысль, не спешиться ли, чтобы постоять у чугунной решетки, как во время их первой встречи, но ей не хочется останавливаться. Ингеборг продолжает крутить педали и видит очередь у входа, но ее в этой очереди нет.

Сегодня 2 июля 1926 года, колеса велосипеда стремительно вращаются, она направляется к Ратушной площади, летит, будто стрела к красному сердцу, которому не хватает шума и возбуждения. Ингеборг думает о Сане, о том, что он исходил весь город, наблюдая за всем, рассматривая все подряд, вежливо кивая каждому встречному, и она не может удержаться, тоже кивает направо и налево — людям, лошадям, автомобилям и зданиям. Она будто видит все вокруг его глазами. Видит детей, купающихся в фонтане с драконом, видит, как вода блестит на солнце. Ингеборг улыбается, поворачивает голову и ее взгляд скользит по строительным лесам за бульваром Вестре. Их покрывает холстина, там что-то сносят, переделывают или строят. Она понятия не имеет, что там, и внезапно понимает: примерно так же и с людьми — ты думаешь, что все знаешь про себя, но нет. Даже города никогда не заканчивают развиваться, а что уж говорить про людей.