Келен

Я смотрел вслед волкам, уносящим магистра Даргеро, и думал о том, что мы всё же были слишком самонадеянны, когда считали, будто сможем своими силами остановить армию Владыки Севера или Тревора, как называли его Лиз и Каспер. Да, значительная часть войска ушла вслед за ним в сторону Ока Тьмы, но и здесь осталось немало. А наши силы были уже практически на исходе: цена того, что мы смогли заставить Владыку разделить армию и отправиться к месту силы лишь с половиной войска, оказалась высока. На ногах остались демоны, несколько кайросов, гехрум, неожиданно выбравшийся из чащи и проложивший в рядах наступающих настоящую просеку, с десяток мертвецов и я. Прямо скажем, маловато для того, чтобы противостоять трём сотням, если не больше, хорошо вооружённых людей.

Внезапно я почувствовал резкий всплеск магии и хотел уже было, не глядя, ударить, но, к счастью, сообразил обернуться. За моей спиной, возле леса, от которого, сколько хватало глаз, остались лишь покорёженные деревья, вывороченные валуны и засыпанные снегом трупы, медленно разворачивалось здоровенное окно портала.

Я смотрел на него и чувствовал, как кулаки сжимаются в бессильной ярости: ждать помощи нам было неоткуда, значит, кто-то из врагов зашёл нам в тыл, и теперь исход сражения не вызывал никакого сомнения. Единственное, что мне останется – это попытаться подороже продать свою жизнь, чтобы никто не смог сказать, что Реджинальд фон Рествуд зря потратил данный ему судьбой шанс.

Противник закончил перегруппировку, и я, поудобнее перехватив меч, принял боевую стойку, но почти сразу сделал шаг назад, а Шарех с Феризом заметно расслабились и даже попытались обрадоваться, но сил на бурное проявление эмоций не хватило. На покрытых своей и чужой кровью физиономиях оскал, изображающий улыбку, выглядел жутковато, прямо скажем.

Тем временем из портала шагнул крупный даже для демонов воин, с ног до головы закованный в чёрную с алыми вставками броню. Голову венчал рогатый шлем, хотя, возможно, рога были не от шлема, а, так сказать, свои, родные. За ним на снежную равнину выбралось десятка два демонов, все как один в броне, вооружённые до зубов и явно настроенные хорошо подраться.

– Правитель!

– Шорфар!

Возгласы «наших» демонов раздались одновременно, и тот, который вышел из уже закрывшегося портала первым, стащил с головы шлем. Моя догадка насчёт рогов оказалась верной: они были самые что ни на есть настоящие, а в шлеме просто были проделаны соответствующие отверстия.

– Меня позвала дочь, – низким голосом, в котором отчётливо слышались чуть ли не громовые раскаты, сообщил нам демон, который, насколько я понял, был отцом Лиз. Ну что, если бывшая императрица влюбилась в него в этом облике, то вкус у неё явно своеобразный.

– Это она очень правильно сделала, – Фериз оперся на отломанную от какого-то дерева ветку, так как левый бок демона был в крови: ему явно досталось. – Вы как нельзя более кстати.

– Рассказывай, – повернулся к нему Шорфар, – Элиж-Бэт была очень встревожена, а я не люблю, когда моя дочь волнуется. Шарех, по идее, ты мог разметать этих людишек одним взмахом руки, так почему же ты этого не сделал?

– Здесь почти нет магии, – устало ответил Шарех, стирая с лица кровь и не глядя на нахмурившегося Шорфара, – тот, кто пришёл с севера, вытягивает её всю, до последней капли. Я успел уничтожить двух каменных пауков и одного снежного великана, а потом уже рассчитывал только на свой воинский опыт и на свой меч.

– Рекомендую потом прихватить пару таких пауков и отправить их в пустыню, а то там становится скучновато, – Фериз оценивающе смотрел на двинувшиеся в нашу сторону ряды бойцов. Нельзя сказать, что они прямо вот рвались в бой, видимо, горы трупов действовали на них отрезвляюще, но всё равно схватки было не избежать.

– И верно, – Шорфар шумно втянул воздух, словно принюхиваясь, – магии нет, эта часть мира практически уже умерла. Но я обещал Элиж-Бэт, что помогу, к тому же моя Орхон-Эния почему-то очень привязана к этому миру, а её я хочу огорчить ещё меньше, чем дочь.

– Это Келен, – наконец-то повернулся в мою сторону Шарех, – он защищает этот мир, особенно этот лес. Он друг твоей дочери, Правитель, и он достойный маг и воин. Только он тоже не может пользоваться даром, как и мы все.

– Друзья моей дочери – мои друзья, – кивнул мне Правитель и, судя по всему, тут же обо мне забыл, – эх, давненько я не развлекался! Убивать можно всех?

Демоны дружно уставились на меня, мол, ты тут главный, тебе и решать.

– Да, кроме тех, кто добровольно сложит оружие и сдастся в плен, – решил я и спросил, – вы справитесь без меня? Я нужен там, где сейчас решается судьба этого мира.

– Иди, – отмахнулся от меня Шорфар, – мы потом к тебе присоединимся, оставь нам только того, кто покажет дорогу.

– Хорошо, – я сделал знак одному из кайросов, который старательно зализывал глубокие раны на лапах и боках, – потом отведёшь их к Оку, договорились?

– Иди, Повелитель, – кивнул хищник, с трудом поднимаясь на лапы, – мы справимся. Или умрём.

– Я бы предпочёл, чтобы вы справились, – я кивнул кайросу и, с некоторым трудом перекинувшись в дракона, понёсся туда, куда направлялся Владыка. Что бы ни происходило здесь, кто бы ни победил в итоге, судьба этого мира решится там, возле глубокого лесного озера, в бездонных глубинах которого древний бог когда-то спрятал невероятно мощный артефакт. Надеюсь, рядом с ним магия вернётся, и я смогу сражаться в полную силу.

Кто сказал, что самые важные сражения происходят на огромных плацдармах, когда ряды воинов уходят куда-то за горизонт… Ничего подобного. Настоящие, истинные, решающие битвы могут происходить и на небольших полянах, затерянных в лесу.

Я спрыгнул с высокой ели и с немалым удивлением обнаружил, что на берегу озера достаточно оживлённо. Пожалуй, таким количеством могущественных сущностей, собравшихся в одном месте, не мог похвастаться ни один другой мир.

Такое знакомое мне озеро растеклось сверкающим на солнце зеркалом, и казалось, что оно с интересном наблюдало за теми событиями, которые разворачивались неподалёку.

Я увидел Каспера Даргеро, который стоял рядом с Шегрилом, скинувшим, против обыкновения, капюшон плаща и подставившим лицо порывам холодного ветра. На лице моего друга – а я считал Повелителя мёртвых именно другом – застыло выражение спокойной решимости. Он что-то говорил магистру, а тот внимательно слушал, глядя в землю и спрятав руки в карманы потрёпанного плаща.

Не сразу заметил я две фигуры, стоящие чуть поодаль: совершенно незнакомого мне мужчину и немолодую, но всё ещё удивительно красивую женщину, которая кого-то неуловимо напоминала мне. Потом я вспомнил, что именно она ушла тогда вместе с Даргеро и Шегрилом по пути мёртвых.

– Келен?

Пока я рассматривал незнакомцев, ко мне подошёл магистр и остановился рядом.

– Он скоро будет здесь, – для чего-то проговорил я, хотя это и так было понятно, – с ним войско, но небольшое. Сюда дойдут немногие, Франгай позаботится об этом. С самими Владыкой ему не справиться, а вот простых воинов он сможет остановить. Лесные тропы – они ведь такие непредсказуемые и порой такие опасные…

– Думаешь, он будет сражаться сам?

– Не с нами, – тихо подошедший Шегрил уже снова накинул капюшон плаща, – он будет беречь силы для последней схватки, а сюда отправит своих верных слуг. Их задача – уничтожить всех нас, без страха и сомнений. После Франгая он собирается захватить империю, поэтому ему не нужны те, кто может представлять хоть какую-то опасность. Он не станет оставлять врагов за спиной.

Я ничего не мог с собой поделать и постоянно оглядывался, надеясь, что вот сейчас из-за елей выйдет Древний и лёгким движением божественной длани решит проблему раз и навсегда. Но никто не появлялся…

– Он не придёт, – глядя куда-то на быстро бегущие облака, сказал, ни к кому не обращаясь, магистр Даргеро, – он будет охранять свой дом и Элизабет. А мы можем сдохнуть здесь всем дружным магическим коллективом. Что мы, скорее всего, и сделаем, потому как, несмотря на то, что магия вокруг пока есть, сил у меня лично практически не осталось. Кстати, ты не знаешь, кто…

Он хотел что-то спросить, но не успел: на берегу резко похолодало, и из-за деревьев медленно вышли пять белоснежных фигур. Они были точными копиями того, кто в своё время экспериментировал с ледяными пирамидками на границе Франгая. Они шли неспешно, уверенные в своих силах, распространяя вокруг себя холод и ощущение какой-то безнадёжности.

И я вдруг подумал о том, что наше могущество является очень относительным и кажется невероятным лишь в рамках нашего небольшого мира. А по сравнению с магами других миров, возможно, гораздо более развитых и сильных, наши способности не стоят внимания, они ничтожны. И – да простит меня Древний – не исключено, что вся его божественная сила, запредельная для нас, для обитателя иной ветки Мирового Дерева смешна. Как для небольшой деревушки обычный грамотный человек – объект восхищения и уважения, а отправь его в любую магическую академию или университет – и его знания станут предметом насмешек и всеобщего недоумения.

Откуда пришли эти мысли, я не знал, но они липкими щупальцами опутывали моё сознание, пока я усилием воли не стряхнул их. И оказалось, что пока я боролся с сомнениями, внушёнными мне извне, белоснежные фигуры подобрались очень близко, так, что исходящий от них холод обжигал кожу.

– Твой тот, что слева, – коротко бросил мне магистр Даргеро, – мы должны их уничтожить, Келен. Иначе они уничтожат нас, а у меня несколько иные планы, знаешь ли.

Я ничего не ответил, просто молча кивнул, понимая, что меч против этого соперника – как зубочистка против волка. Только магия, только сила, данная мне Оком. Надеяться стоило только на то, что и этим ледяным фигурам тоже нужна магия, потому как даже посланцы иных миров не могут колдовать в пустом пространстве.

Оглядевшись, я увидел, что каждому из нас досталось по одному противнику, словно всё шло по заранее продуманному плану. Хотя, может быть, так и было, кто теперь разберёт.

Быстрее всех управился, естественно, Шегрил, призвавший себе на помощь силу смерти, но даже могильный тлен, перед которым бессильно любое живое существо, не сразу смогло свалить ледяного монстра.

Избавившись от врага, Шегрил быстро оглядел нас, убедился, что всё идёт нормально, и сосредоточился на тропе, по которой, как было всем понятно, скоро явится Тревор.

Вторым был неизвестный мне седой мужчина, который сначала спеленал своего противника ветром – уж как он это сделал, я не знал, но факт оставался фактом – а потом просто разорвал его на куски, превратившиеся в ледяные осколки. Затем он поднял их воздушной лапой и зашвырнул в озеро.

Женщина же творила странную, никогда мною не виданную магию, которая, пожалуй, была ближе всего к природному колдовству, но в какой-то момент мне показалось, что её лицо изменилось, и я узнал ту, которую несколько раз видел в старых рукописях под именем Безмолвной. Но, скорее всего, это была просто иллюзия…

Не знаю, как я успевал всё это подмечать, потому как мой противник не давал мне ни минуты передышки. Он поочерёдно швырялся в меня самыми разными заклинаниями холода, относительно слабыми, но болезненными. На мощные, видимо, даже ему сил в окружающем пространстве не хватало.

В какой-то момент мне показалось, что мой враг выдохся, ослаб, и я на мгновение замедлился, надеясь хотя бы перевести дыхание. Жгучая боль в груди заставила меня споткнуться на ровном месте, и я с удивлением увидел рукоять ледяного кинжала, торчащую чуть правее сердца. От отчаяния и злости на самого себя я собрал все силы, которые ещё, как ни странно, у меня оставались, и швырнул в противника заклятьем пустоты, которое как-то прочитал в одной из книг. Я всё никак не мог собраться его проверить, но сейчас почему-то вспомнил именно его, и теперь с каким-то тупым удивлением смотрел, как помощник Тревора медленно испаряется, такт в воздухе. Последним исчезло холодное ледяное лицо, искажённое недоумением и какой-то даже обидой.

Чувствуя, что ноги меня не держат, а для того, чтобы перекинуться в драконью форму, по-прежнему нет ни сил, ни магии вокруг, я медленно опустился на покрытый инеем берег. Подполз Даргеро, правая нога которого представляла собой просто какую-то мешанину из костей, мяса и крови. Женщина, похожая на Безмолвную, что-то говорила ему, не пытаясь вытирать слёзы. А напротив тропы стоял Шегрил, снявший капюшон и ожидающий того, кто пришёл разрушить наш мир.

Тревор появился из-за деревьев неожиданно, хотя все ждали его появления. Он шёл спокойно, неторопливо, уверенной походкой победителя. Остановившись напротив Шегрила, он окинул его взглядом и негромко сказал:

– Тебе не остановить меня, и ты это понимаешь.

Его голос был холоден, казалось, в нём слышится завывание метели и свист ледяного ветра.

– Я попробую…

Отзвук сошедшей каменной лавины прозвучал в его словах, но Тревора совершенно не впечатлил.

– Ну и погибнешь понапрасну, – он пожал плечами, – да и не стану я с тобой драться, мне это не интересно, знаешь ли.

– Зато со мной станешь, не так ли, Тарвион?

Я, скрипнув зубами от боли, пронзившей всё тело, повернулся и не поверил своим глазам: возле самой воды, широко расставив ноги и заложив руки за спину, стоял Домиан.

– Ты ведь нацелился на этот мир давно, просто потому что это – мой мир, не так ли, старый… друг? И все твои шаги были направлены на то, чтобы причинить мне боль. И тебе даже иногда это удавалось. Но сегодня мы закончим нашу старую вражду.

– То есть ты знал, что это я? – казалось, Тревор был удивлён, а я услышал, как Даргеро прошептал непонятную фразу, что-то типа: «Не получилось сюрприза? Так тебе и надо».

– Я не был уверен, но предполагал, – спокойно ответил Домиан, не трогаясь с места.

– О, малышка Лиз! – Тревор посмотрел за спину Домиана, и его губы искривила мерзкая ухмылка. – Ты была такой забавной, детка. И такой глупой… Знаешь, мне даже не будет никого из вас жаль, потому что вы – пыль под моими ногами. Жалкие существа, застрявшие в жалком мире.

– С чего ты взял, что я отдам тебе этот мир?

– С того, что у тебя не хватит силы противостоять мне, вот и всё…

Вокруг Тревора взметнулись снежные вихри, окутав его почти непроницаемой пеленой, сквозь которую он попытался ударить в Домиана каким-то достаточно сильным проклятьем.

– Ты побоишься мне ответить, – расхохотался он, и от этого голоса, звучавшего, казалось одновременно отовсюду, стало промерзать всё, включая нас. – Ты ведь знаешь, что если что – откат размажет этот мир по Мировому Дереву, не оставив даже следа.

– Моей сильной стороной всегда было построение защитного купола, – Домиан решительно зашагал навстречу старому врагу, – и я развил этот навык до высочайшего уровня.

На мгновение он остановился, обернулся к Лиз, светло улыбнулся ей, подмигнул и неожиданно накрыл себя и Тревора большим прозрачным куполом. А потом началось страшное…

Что-то кричал седой, но его никто не слышал: все, перестав дышать, смотрели на то, что происходило за прозрачной сферой, где творилось что-то невообразимое. Вспыхивали молнии, закручивались вихри чёрного тумана, рассыпавшиеся в пыль под ударами снежных плетей. Два существа с какой-то запредельной ненавистью крушили друг друга, пространство, саму ткань мироздания. И всем, кто был сейчас на берегу и видел это, было абсолютно ясно, что если сила Тревора вырвется на свободу, от нашего мира не останется ничего. Но я знал: Домиана не волнует мир, его не интересует, что станет со всеми нами, для него важно одно – чтобы была жива его обожаемая Лиз. Та, ради которой он нарушил своё добровольное отшельничество. Та, ради которой он дышал и жил.

Внезапно внутри купола всё остановилось, и Домиан выкрикнул какую-то фразу, услышав которую Тревор изменился в лице, и я готов был поклясться, что он испугался. А Древний сделал шаг вперёд и неожиданно крепко обнял врага, прижав к себе, не давая вырваться. Я видел только его спину, бугрящиеся от немыслимого напряжения мышцы.

Моё сознание уплывало, боль в груди становилась невыносимой, но я смотрел, не в силах отвести взгляд. И я увидел, как фигура Тревора, того, кто называл себя Владыкой Севера, буквально взорвалась, рассыпавшись на миллионы снежинок, которые, в свою очередь медленно растаяли в воздухе.

С громким щелчком лопнул купол, и последним, что я увидел, прежде чем рухнуть в чёрное небытие, была рыдающая Лиз, упавшая на колени рядом с горкой сапфировых углей, неровно вспыхивающих всеми оттенками синего.