Да, великая честь быть королем, подумал Квентин. Он посмотрел на гостей и заметил, что проникается весельем. Жизнь в Менсандоре хороша; особенно когда в королевстве все спокойно. Радостная волна прошла по всему его телу и согрела сердце.

Глава пятая

Луна взошла, заполнив мир серебристым сиянием. Толи стоял один на балконе банкетного зала и всматривался в сад внизу. Из зала доносился смех, факела бросали на камни пола золотистые блики. Бард Жаворонок пел балладу, заставляя слушателей время от времени взрываться аплодисментами. Толи слышал, как его сильный голос то возвышается, то спадает почти до шепота, но не мог уловить слов. Конец баллады ознаменовался громкими требованиями продолжения. Но Толи не вслушивался в то, что происходит в зале. Ему было не по себе, и он тихонько ускользнул, чтобы побыть одному. Он надеялся, что никто не заметил его ухода. Он думал, что будет делать, если вдруг встретит ее. Однако долго размышлять ему не позволили. Послышались мягкие шаги, и в проеме двери возникла Эсме. Свет красиво очерчивал ее фигуру. Толи не мог на это смотреть и отвернулся. Но Эсме уже стояла рядом с ним. Он слышал аромат, всегда сопровождавший ее появление. Близость любимой женщины обдала его жаром.

– Здесь мирно и прохладно, – вздохнула она, – а там так громко смеются, но очень душно. – Она говорила тихо. Он не отвечал. Эсме коснулась его руки, и прикосновение обожгло его. – Привет, Толи, – прошептала она. – Я видела, как ты вышел из зала.

– Эсме...– Он наконец повернулся к ней, но что сказать дальше, не знал.

Лунный свет отражался в чудных глазах, играл на ее темных локонах. Здесь и сейчас она была еще прекраснее, чем он помнил. И она вернулась. Эсме приложила кончики пальцев к его губам. Прикосновение несло прохладу.

– Не надо ничего говорить. Мне тоже неловко. – Что бы не ощущал сам Толи, слова Эсме удивили его.

Почему? – он мысленно кричал. – Почему ты уехала тогда? А теперь, после стольких лет, вернулась? Но он не промолвил ни слова, просто снова отвернулся. Эсме чувствовала расстояние, разделявшее их, как стену, ощетинившуюся эмоциями, которую она не могла пробить. Внезапно все, что она так долго держала запертым в своем сердце, вырвалось наружу. Руки задрожали. Она наклонила голову, и слезы полились из глаз. Она ощутили движение рядом, и даже начала говорить: «Толи, я…», но тут все же осмелилась поднять глаза и поняла, что Толи исчез.

В зале Жаворонок держал своих слушателей в плену своей сладкозвучной баллады. Он был в отличной форме, кланялся аплодисментам, его добродушное лицо сияло из-под низко надвинутой шляпы с длинным зеленым пером. Он позволил возгласам одобрения накрыть его, а затем, когда они хлопки начали стихать, в точно рассчитанный момент поднял руки, призывая к тишине, и начал петь.

В прекрасном Менсандоре,

В самый канун лета,

Когда холмы зеленеют,

Послушайте, мои лорды и леди,

Историю, которую я сочинил,

О смелом Квентине и его королеве!

Слова были встречены возгласами одобрения, ибо на глазах придворных рождалась баллада, прославляющая короля. Жаворонок низко поклонился и начал с самых высоких и чистых тонов. Это была баллада о человеке, искавшем лучшую женщину в королевстве, и нашедшем ее в лице дочери короля. Баллада была старой, хорошо известной всем, кто ее слышал. Но Жаворонок спел ее отлично, дополнив новыми стихами, которые обыгрывали имена Квентина и Брии, а также известные события их жизни. Слушатели восхищенно слушали от начала до конца. Когда, наконец, герой этой истории, Квентин, завоевал руку своей невесты и победил всех врагов, в зале послышались радостные крики.

– Молодец! – кричали менестрелю, – давай еще раз! Спой еще раз!

Все выкрикивали похвалы и просили еще, хотя было уже поздно. Жаворонок снял шляпу и поклонился собравшимся.

– Спасибо! Спасибо всем и каждому! – Он поклонился королю. – Господа! На сегодня я закончил. Может быть, завтра…

– Да, приходи завтра! – кричали ему.

Жаворонок вопросительно посмотрел на короля. Квентин кивнул в знак одобрения, чем весьма порадовал гостей. Затем неохотно – ведь это была чудесная ночь – люди начали расходиться. Квентин встал.

– Ох, наговорился я за вечер! Какая ночь! – Он огляделся. – Куда подевался Толи? Я хотел бы с ним поговорить.

– По-моему, он занят сейчас, – ответила Брия. – Идем. Завтра с ним поговоришь.

– Эсме?

– А ты как думал? Пойдем, – Брия потянула его за руку.

Они вышли из зала, и слуги начали гасить факелы, передавая зал ночи. Однако только они вошли в свои покои, в дверь постучали.

– Кто бы это мог быть? – недоуменно спросил Квентин. Он открыл дверь и увидел спутницу Эсме, Хлою. Она явно была не в себе.

– Сир, прошу меня простить... – Она смотрела мимо короля на Брию. – Моя леди, я не знаю, что делать.

Брия шагнула вперед.

– Что случилось, Хлоя?

– Моя леди, – Хлоя сделала реверанс. – Я... Не могли бы вы зайти к нам?

– Что там у вас стряслось? – требовательно спросил Квентин.

– Милорд, – поспешно сказала Брия, – иди, посмотри, как там дети. Пожелай им спокойной ночи. Я загляну немного позже. Иди же, я сама разберусь. – Она проскользнула мимо Квентина и закрыла за собой дверь. – Где она?

– В своих комнатах. Она вернулась некоторое время назад и с тех пор плачет. Я ничего не могу сделать. О, моя леди! Я никогда не видела ее такой. Даже когда мой лорд Ратнор злился на нее, она так не переживала. Я боюсь…

– Успокойся, моя дорогая. Все будет хорошо. Бояться нечего.

Когда они вошли в покои Эсме, Бриа услышала рыдания в следующей комнате.

– Побудь здесь, Хлоя. Я пойду к ней, – тихо сказала она, двинулась к двери и тихо постучала. Ответа не было. Она открыла дверь и вошла. Эсме лежала лицом вниз на кровати, ее плечи тряслись от рыданий. Брия села на высокую кровать рядом с ней и положила руку на плечо подруги. Даже на расстоянии она чувствовала глубину ее горя.

– Эсме, я здесь. Я с тобой. Скажи, что случилось.

Однако прошло время, прежде чем Эсме смогла заговорить. Но в конце концов Брия заставила ее сесть, вытереть глаза и рассказать, что произошло.

– О, Брия! – шмыгнула она носом и опять вытерла глаза от слез. В руках она комкала влажный носовой платок. – Он меня ненавидит! Презирает меня! И я его не виню. Я не должна была возвращаться, я надеялась... О, не надо мне было приезжать!

– Так. Стоп. Послушай меня. Толи ни в коем случае не станет тебя ненавидеть. – Брия, конечно, догадалась, что случилось с подругой. – Уж в чем, в чем, а в этом я уверена. Ты же знаешь, какой он.

– Он ушел от меня. Я вышла к нему, а он ушел, не сказав ни слова! – Ее губы задрожали, и она, казалось, готова была разрыдаться снова, но несколько раз глубоко вздохнула и сумела сдержать истерику. – Ох, Брия, наверное, ему больно, и это я виновата. Я думала... я думала... Ох, не знаю, что я думала. Не надо мне было приезжать сюда. Я не рождена для счастья.

– Ерунда. Не говори так! – упрекнула Брия. –Тебе здесь рады; как можно не приезжать туда, где тебя любят? А что до Толи, может быть, не стоило так открыто к нему подходить. Мы с тобой еще подумаем, как его образумить. Только ты уж мне поверь, ни о какой ненависти и речи не идет. Никогда так не говори. Постарайся заглянуть к нему в душу, увидишь: он тебя любит по-прежнему.

Эсме жалобно фыркнула. Брия обняла ее и прижала к себе.

– Ты много страдала, Эсме, но никогда не кричала от боли.

Эсме непонимающе посмотрела на нее.

– Хлоя мне рассказала. Но я бы предпочла услышать, чтобы ты сама сказала.

Эсме посмотрела на свои руки, сложенные на коленях.

– Я сама себе испортила жизнь, Брия. И после этого ты еще называешь меня другом! – Она взяла Брию за руки. – Ты всегда была добрее меня.

– Ничего подобного!

– Нет, правда.

Брия сжала Эсме в объятьях, и обе женщины замерли. Когда королева снова посмотрела подруге в лицо, то увидела, что та крепко спит. Брия укрыла ее одеялом и тихо вышла из комнаты. У двери она остановилась и прошептала:

– Ты обретешь здесь исцеление, Эсме. Оставайся с нами, и позволь всему свершиться.

Квентин сидел за большим столом, хмурясь над эскизами проекта храма. Стол был завален десятками чертежей, рабочих планов, списками строительных материалов, глиняными и каменными моделями готового сооружения, здесь же валялись большой отвес и уровни каменщиков, с помощью которых они проверяли горизонтальность поверхностей, а еще кожаные футляры для пергаментов и камень со строительной площадки, выполнявший роль пресс-папье.

– Хватит работать, ты устал, господин мой, – сказала Брия, подходя к нему сзади. Она положила руки на плечи мужу и потерлась щекой о его щеку.

Король поднял лицо от страницы и потер глаза кулаками.

– Ты права, любовь моя. Да, я устал. Но столько нужно сделать...

– Все прекрасно может подождать до завтра. Пойдем спать.

Квентин положил руки на стол и отодвинул бумаги. Он посмотрел на жену и, нежно улыбнувшись, спросил:

– Как там наша гостья?

– Дорога дальняя, она устала. Это естественно. Но я думаю, ее все еще мучает воспоминание о браке без любви, вот она и плачет.

– Подожди, так ведь ее муж умер уже два года назад.

– Ты прав, – Брия кивнула. – Но глубокие раны заживают медленно. Мы не знаем, каково ей пришлось.

– Она не хочет об этом говорить даже с тобой?

– Ни с кем. Но, кажется, брак не принес ей ни малейшей радости. Знаешь, мало кому так повезло в браке, как нам с тобой, а Эсме, как видно, досталось чуть ли не больше всех.

– Захочет, сама расскажет. Когда будет готова. – Квентин зевнул и потянулся, и король с королевой пошли в спальню. Квентин долго лежал, уставившись в черноту темной комнаты, думая о событиях прошедшего дня и о событиях грядущего. Он уснул и во сне видел тот день, когда сможет повести соотечественников в храм в день его освящения, чтобы поклониться Всевышнему.

Глава шестая

Наступил день королевской охоты. Он выдался безрадостным: низкие облака нависли над равниной Аскелона, вершины деревьев укутались в туман. Охотники, разбившие лагерь за пределами города, как, впрочем, и те, кто пока оставался в городе, опасались, что дождь помешает получить удовольствие от охоты. Но постепенно погода улучшалась. Бледное поначалу солнце, поднимаясь в небо, набирало силу и прогревало воздух.

Приезжие и горожане дружно направились в сторону поля. Гости и обитатели замка Аскелон проснулись и готовились к празднику. Лорды и дамы, прибывшие даже из таких отдаленных мест, как Эндонни и Вудсенд, облачились в лучшие наряды. Рыцари приводили в порядок лошадей, вплетая в хвосты и гривы золотые и серебряные ленты с колокольчиками, доставали приготовленные для такого случая разноцветные попоны: красные и синие, золотые и зеленые, фиолетовые и желтые. И везде, от королевских покоев до шатров на равнине, люди испытывали праздничное волнение. Оно вырывалось наружу то слишком громким смехом, то неожиданной песней. Детвора затевала игры. Из замка выезжали фургоны, нагруженные припасами для полевых кухонь, устроенных под открытым небом.

Вокруг спортивной площадки устанавливались павильоны с королевским гербом – красным извивающимся драконом. Дым от костров, на которых готовилась еда, лениво уплывал в безветренное небо. С зубчатых стен замка казалось, что на поле встала лагерем армия, численность которой все росла по мере того, как люди перетекали из города на равнину.

– Отец! Отец, иди скорее! Смотри! – закричали дети. Они схватили Квентина за руки и потащили на балкон. – Смотри! Все уже готово к охоте! О, я никогда не видела столько людей! – кричали они. – А можно нам поиграть там, отец? – спросила принцесса Брианна.

– Конечно, – ответил Квентин. – Там для вас обязательно будут игры. – Он погладил дочь по голове.

– А цирк будет? – спросила принцесса Елена.

– Ну конечно! Да! – засмеялся Квентин. Принц Герин не спрашивал ни о чем подобном, он считал себя слишком большим для таких детских удовольствий. Он смотрел на поле внизу и улыбался, его лицо раскраснелось от волнения.

– А что насчет тебя, сын? Чем будешь заниматься сегодня?

Принц Герин повернулся и загадочно улыбнулся.

– Я покажу тебе... потом. Это секрет!

– Ну и хорошо. Раз секрет – подожду, – сказал Квентин. – Но долго ждать не могу, терпения не хватит. – Он снова засмеялся и притянул мальчика к себе, ласково обнимая тонкие плечи.

– А, вот вы где! – сказала Брия, выходя на балкон. – Чем раньше мы позавтракаем, тем скорее присоединимся к остальным, и праздник начнется!

Принцессам слова матери не понравились. Принц Герин бросился к двери.

– Не могу я сейчас есть! – крикнул он. – Мне надо Толи найти! – Он выскочил за дверь прежде, чем мать успела возразить.

– Завтрак сегодня можно бы и отменить, – сказал Квентин. – На поле будет достаточно времени, чтобы поесть. И еды там достаточно. Если кто-то сегодня уйдет голодным, то только по собственной вине.

Брия вздохнула и повела девчушек перед собой. Они все-таки спустились вниз и поспешно поели.

К охоте в замке готовились давно. Нужно было приготовить еду и питье, достать из хранилища шатры, подготовить поле. Менестрели и цирковые артисты, некоторые с дрессированными собаками и медведями, прибывали в город загодя. Торговцы готовили товары, продавцы еды приготовили особые деликатесы.

Толи с принцем Герином готовили свой сюрприз, снова и снова отрабатывая самые сложные трюки. После многих болезненных падений принц научился многому, наконец-то он управляя лошадью опытной рукой.

– Очень хорошо! Отлично! –в последний день перед охотой заявил Толи. – Ты готов, молодой господин. Я научил тебя всему, что знал!

– Ты правда так думаешь, Толи? – спросил принц с замиранием сердца.

Толи торжественно кивнул.

– Лучшего наездника в этом королевстве не найти. Ты действительно готов. Просто постарайся помнить все, что мы делали, и ты будешь лучшим.