Жрецы дружно завыли, прикрыв головы рясами. Из двора Храма через ворота ломились перепуганные люди. Они бежали на долину под утесом. Уворачиваясь от обломков флагов, Квентин побежал обратно через двор туда, где положили тело Толи. На глазах Тейдо и Ронсара Квентин опустился на колени рядом с телом друга.

– Толи, прости меня! – кричал он, тряся безжизненную руку и прижимая тело к груди. – Я прогнал тебя! Я винил тебя во всем, я обидел тебя, мой друг. Прости! – Король плакал, слезы текли по его лицу. К нему подошли люди. Он почувствовал на плечах руки Брии. – Он ушел! – всхлипнул Квентин.

– Я тоже виновата! – Эсме опустилась на колени рядом с Квентином и положила руку ему на рукав. – В Декре мне было видение. Я уже видела все, что здесь случится.

– Ты знала? – Король с укоризной посмотрел на даму рядом с ним. – Ты все видела и даже не попыталась предотвратить это?

– Я видела не все. Только разрушение Храма, но не судьбу Толи и Герина, – ответила Эсме. Квентин не отрываясь смотрел на тело своего друга. – Всевышний показал мне, что произойдет, но его смерти я не видела. Он не хотел убивать его.

– Возможно и так, – сказал Тейдо. – В этом мире происходит множество вещей, которых не хотел Всевышний. Так уж устроен этот мир.

– Да, – согласился Ронсар, грустно кивая. – Никто не может встать со смертного одра.

– Но почему, если это угодно Богу? – спросила Эсме

В этот момент двор сотряс еще один толчок. Все обернулись и видели, как рушатся последние остатки Высокого храма. Пыль взвилась к солнцу толстым серо-белым столбом.

– Видишь? – сказала Эсме. – Храм разрушен так же, как мне показали. Он исчез, и зло, которое свило в нем гнездо, ушло вместе с ним.

Люди с удивлением смотрели, как Эсме, чье лицо озарилось сияющим внутренним светом, вытянула руки над телом Толи. Она коснулась ладонью раны на его груди, расправила тунику. Ткань вокруг раны была липкой от крови. Там, где кинжал пробил грудь джера, в плаще зияла дыра. Крови было много, но рана исчезла.

– Смотрите! – прошептала королева Брия, схватившись за рукав матери. – Толи шевелится!

– Он жив! – с восторгом закричал принц Герин.

– Толи? – не веря сам себе, позвал Квентин.

Веки Толи дрогнули и открылись, черные глаза стремительно обежали всех, собравшихся над его телом.

– Толи, ты жив! – Квентин схватил друга на руки и прижал к груди. Тейдо и Ронсар сначала в полном недоумении смотрели на оживающего джера, а потом бросились вперед и принялись осторожно поглаживать Толи по спине. Брия и Алинея плакали, но это были слезы счастья. Герин скакал рядом и кричал от радости.

– Чем я заслужил все это? – спросил Толи, когда они наконец отпустили его.

– Ни за что не поверил бы, если бы не видел собственными глазами! – Ронсар покачал головой в изумлении.

– Я пока тоже не очень верю в происходящее, – добавил Тейдо.

Эсме обняла Толи и поцеловала его.

– Как ты себя чувствуешь?

– Чувствуешь? Да, я чувствую... – Он замолчал и огляделся. Увидел руины храма, а потом уставился на свою заляпанную кровью одежду. – Похоже, я что-то упустил... О, Нимруд! Он...

– Мертв. Все умерли, а ты вернулся к жизни! – сказал Квентин.

– Это Нимруд со мной сделал?

– Да, сэр. Смертельная рана… – сказал Тейдо. – Я видел, как он ударил тебя. Это ты помнишь?

Толи ошеломленно покачал головой.

– Последнее, что я помню, это как скинул Герина с алтаря. Помню лицо колдуна надо мной... потом ничего, пока не очнулся здесь.

– Это Всевышний вернул нам тебя, Толи, – заявила Алинея. – Велик Всевышний!

И тут все принялись восхвалять Бога и благодарить его за возвращение к жизни Толи. Их радостные слова раздавались в пустом дворе и отражались от куч упавших камней. А потом они начали спускаться по извилистой тропе в долину внизу. Пыль и дым все еще поднимались над руинами, ветер раздувал их, облака уходили на юг, открывая голубое небо. К тому времени, как они вышли к долине, народ, толпившийся там, выстроился вдоль тропы, а по всему Менсандору уже разнеслась молва о триумфе короля-дракона и силе нового Бога, Всевышнего, единственного истинного Бога, который разбил прежний алтарь, разрушил храм и поднял из мертвых друга короля.

Глава пятьдесят четвертая

Король-дракон сидел в огромном зале замка на высоком троне. Он был одет в роскошный королевский наряд; синий плащ с золотыми вытканными драконами скрепляла на плече золотая брошь. На ногах – высокие сапоги из мягкой красной кожи; а золотое кольцо, которое носил Эскевар, сверкало на пальце. На коленях у короля лежал Сияющий в ножнах, рука Квентина покоилась на украшенной драгоценностями рукояти.

Большие резные двери зала были широко распахнуты, позволяя любому видеть, как Король вершит правосудие. Люди стояли среди сверкающих черных колонн, выстроились вдоль балюстрад верхних галерей, каждый старался оказаться поближе к ступеням помоста. Трубач протрубил сигнал. Шум в зале стих, и Квентин сказал:

– Когда я был мальчишкой при дворе короля Эскевара, я наблюдал, как он вершил правосудие и раздает милости мудрой щедрой рукой. И я поклялся, что если когда-нибудь мне выпадет такая честь, я постараюсь быть по крайней мере таким же праведным и добрым, как Эскевар. Король нечасто имеет возможность вознаградить тех, кто служит ему, по заслугам. Но сегодня я сделаю все, что в моих силах. Однако сначала я накажу преступников. – Он кивнул трубачу, стоявшему за троном.

Юноша протрубил сильный, чистый сигнал. Послышался топот. В зал вошел отряд рыцарей в церемониальных доспехах с яркими нагрудниками, длинные алые плащи развевались при ходьбе. Между ними понуро брели лорд Амеронис и его друг лорд Луполлен, оба закованные в цепи. Оба были бледны, а глаза держали долу, не смея поднять их на короля.

– Лорд Амеронис, – звучно произнес Квентин, когда рыцари подтолкнули заключенных к подножию трона. – Посмотри на меня, сэр. – Лорд поднял глаза. – Я обещал, что мы встретимся. У тебя было время подумать о своих преступлениях, у меня тоже. – Лорд Амеронис заметно задрожал, ожидая худшего. Король продолжил: – Твое преступление объясняется твоими амбициями. Их я могу понять и простить. Я ведь тоже амбициозен по-своему. Ты хотел корону и трон для себя, но об этом время от времени мечтает любой лорд, так что и за это я тебя прощаю. Ты причинил мне боль, когда я страдал от скорби большой утраты. Ты похитил Сияющий, хотя знал, что, вернув его мне, ты спас бы моего сына. Но не вернул. Эти обиды ты нанес мне, как человек человеку, я прощаю их, ибо ты был ослеплен жаждой власти. Но твои дела стали причиной гибели многих солдат, у них ведь не было выбора, они должны были исполнять приказы своего хозяина. Многие храбрые люди пали в битве, они больше не встанут; это их кровь призывает меня вершить правосудие.

Я мог бы казнить тебя, – тут Амеронис вздрогнул, – но что даст твоя кровь? Мало, очень мало, хотя среди нас найдутся те, кто получит от твоей смерти хоть какое-то удовлетворение. Нет, я решил, что ты будешь жить только для того, чтобы хоть немного поддержать всех опечаленных вдов, которые по твоей воле остались без мужей, и всех детей, которых ты оставил без отца.

– Как! – воскликнул лорд Амеронис. – Мне же придется продать половину своих земель; значит, у меня не останется доходов вообще!

– Именно так, – решительно сказал король. – Зато ты будешь жить, чтобы хоть отчасти исправить причиненное тобой зло. Семьи убитых станут твоими семьями, искалеченные станут твоими братьями. Но если на тебя пожалуются, ты умрешь.

А ты, лорд Луполлен, – продолжал Квентин, – ты решил поставить все на победу твоего друга Амерониса. Как ты надеялся разделить с ним трофеи от победы, так ты разделишь и потери от его проигрыша. Ибо приговор, который я вынес Амеронису, будет и твоим приговором. Не сомневаюсь, что Амеронис будет рад твоей помощи сейчас и в последующие годы.

Затем к трону подвели остальных лордов. Они выглядели серьезными и невозмутимыми.

– Милорды, на ваш счет у меня сложилось двоякое мнение, – сказал король. – В ваших силах было удержать Амерониса от своих планов, но вы этого не сделали. Однако, в отличие от Луполлена, вы понимали, кому служите. Поэтому, лорды Эдфрит, Горлойк, Релкин и Денеллон, настоящим я осуждаю вашу неверность. Но я готов опять считать вас своими друзьями, если вы еще раз присягнете на верность трону.

Лорды встали на одно колено и принесли перед всем собранием клятву верности своему монарху. После этого они заняли места среди прочих равных.

– Что касается остальных, – продолжал король, – Нимруда, Верховного жреца и их отвратительных приспешников, наказание им вынесено Всевышним, Его приговор окончательный и обсуждению не подлежит. Они получили все, что им положено. – Это заявление вызвало изумленный ропот среди собравшихся. – А теперь ведите моих новых друзей, чтобы я мог вознаградить их.

Трубач снова протрубил сигнал, и зрители вытянули шеи. В зал вошел мальчишка, чуть постарше принца Герина, и робко подошел к трону; за ним следовали лудильщик Пим и его пес Тап. Квентин поманил родителей парня, которые держались в задних рядах.

– Подойдите поближе, добрые люди. – Фермер с женой застенчиво протолкались вперед и встали на колени рядом с сыном и лудильщиком. – Встаньте, друзья мои, – сказал Король. – Ибо вы мои друзья, такие же верные, как и любые, кто когда-либо служил трону короля-дракона. Ренни, твое юное сердце жаждет рыцарства, но ты уже показал себя таким же храбрым, как любой рыцарь в королевстве, хотя у тебя нет ни лошади, ни доспехов. Ты все еще хочешь стать рыцарем?

– Да, сир, – раздался в ответ тихий, но решительный голос. – Больше всего на свете.

– Да будет по сему! Сегодня твое имя будет занесено в список рыцарей короля. Когда достигнешь совершеннолетия, удостоишься посвящения, чтобы служить королевству. – Квентин помолчал. – Но рыцарь должен хорошо ездить верхом, стать мастером в обращении с оружием. Поэтому можешь оставить себе Тарки, которого ты нашел и пытался вернуть; пусть служит тебе, пока не научишься управлять боевым конем из конюшен короля. А там выберешь себе лошадь. Ну, что скажешь, Ренни?

Слова не давались мальчику, но свет в его глазах сказал всё.

– Мой сын попросил, чтобы тебе разрешили пройти обучение вместе с ним у мастера оружия замка Аскелон. Рыцарь короля, пусть пока рыцарь-ученик, должен быть размещен и накормлен так, как полагает монарх. Поэтому, сэр Ренни, корона предоставит тебе ежегодную стипендию, которую твои родители будут расходовать на тебя по их усмотрению.

Радость на лицах всех троих, говорила сама за себя; они кланялись без конца, возвращаясь на свои места в задних рядах.

– Ну вот, дошло дело и до тебя, добрый лудильщик, – сказал король. Пим сложил руки на коленях и выжидающе смотрел вверх. – Ты нашел Сияющий и надежно спрятал его, но вернулся, когда узнал, что он нужен королю. Ты передал бы его мне, но тебе помешали.

– Да, сир, так оно всё и было, – ответил Пим.

– А еще до меня дошли слухи, что ты давно хотел лошадь с повозкой, чтобы возить товары из города в деревню. – Увидев озадаченное выражение на лице лудильщика, Квентин спросил: – Разве не так?

– Так, так, Ваше Величество. Вы же сами все знаете… Вот только упустили точильный камень, сир. Ну, такой точильный камень с ножным приводом для заточки ножей, ножниц и тому подобного.

– Ах да, конечно, точильный камень! Как я мог забыть? Будет у тебя лучший точильный камень, какой только найдется в Менсандоре. А замок Аскелон станет твоей первой обязательной остановкой, откуда бы и куда бы ты не путешествовал.

Пим хлопнул в ладоши от счастья, а Тап гавкнул, радуясь за своего хозяина. Оба удалились под смех и громкие приветствия собравшихся в большом зале.

– Так, с этим покончено, – сказал Квентин, когда в зале снова воцарилась тишина. – А теперь я хотел бы вознаградить своих старых друзей. Идите сюда, Толи, Тейдо и Ронсар. – Он встал и спустился с помоста, чтобы встретить их у подножия трона. – Нет, не надо преклонять колени передо мной, храбрые сэры. Братья не преклоняют колен друг перед другом, ибо ваша дружба доказала высочайшую отвагу, более крепкую и верную, чем узы крови. Как еще я могу вознаградить вашу стойкость и мужество? Что я могу дать вам, чего у вас нет? Земли, положение, титул? А вы будете готовы отдать все это, и даже саму жизнь, ради друга, особенно тогда, когда друг дрогнул. Вы не покинули меня, но действовали ради меня с мудростью и мужеством, каждый из вас доказал своими действиями, что благородством превосходит короля. Поэтому я приготовил для вас эти знаки моего уважения и благодарности. – Квентин поманил пажа, который вышел вперед, неся поднос, накрытый синим бархатом. Бархат сняли. Под ним лежали три золотые броши в виде дракона, такие же, как у самого короля. Квентин взял первую из них и скрепил ей плащ Тейдо.

– Тейдо, твои советы всегда мудры и добры. – Он взял следующую, и собственноручно застегнул плащ Ронсара. – Это тебе, друг Ронсар, чья бесстрашная храбрость может сравниться только с силой твоей руки... – Квентин поднял третью брошь и застегнул ей плащ Толи. – И тебе, Толи, чья любовь и верность неизменны даже в час смерти. С этого дня вы – принцы королевства. – После паузы Квентин добавил: – Тебя, Толи, я освобождаю от клятвы служить мне. Сегодня и впредь ты больше не слуга. – Квентин повернулся к собравшимся и взмахнул рукой. – Перед вами друзья короля. Пусть все люди относятся друг к другу так, как король относится к своим друзьям, и пусть все воздадут моим друзьям королевские почести.

Люди в зале низко поклонились, а затем выразили монарху одобрение громкими криками и аплодисментами. Они разнеслись под сводами большого зала, прокатившись по коридорам и галереям замка Аскелон.

Квентин снова взошел на трон и провозгласил:

– Пусть этот день станет праздником для всего Менсандора. Пусть будут пир, музыка и развлечения для всех!