– Хотел бы и я иметь достаточно веры, чтобы верить в твоего бога. Но я видел много религий, и с верой у меня не очень хорошо. – Эскевар вздохнул и медленно поднялся на ноги. Дарвин протянул руку и поддержал его.

Двое близких людей шли по садовым дорожкам бок о бок в молчании; Дарвин продолжал поддерживать Короля под локоть.

– Мне не пережить еще одной войны, – сказал Эскевар, когда они обошли весь сад.

– Вы устали, сир. Вот и все. И были сильно больны. Не торопитесь и гоните от себя подобные мысли. Восстановите силы и сразу почувствуете себя иначе, уверяю вас.

– Может быть. – Король снова замолчал.

Солнечный свет рассыпался по саду, везде кипела жизнь. Фонтан звенел в тенистом уголке возле стены, покрытой белым луноцветом. В благоухающем воздухе плыла над садом нежная песня. Они остановились, чтобы послушать.

– Как хорошо поет ваша дочь, сир.

– По-другому она не умеет. – Король тихонько рассмеялся, и его глаза посветлели. – Она женщина, и она любит.

Дарвин заметил, как изменилось состояние его пациента, когда он заговорил о дочери. Отшельник направился к фонтану. Там стояла женщина в белых одеждах, похожая на луч света.

– Моя леди, вы очень хорошо поете, – сказал Дарвин, подходя.

Брия плела венок из плюща, вплетая в него цветы луноцвета. Она подняла голову и улыбнулась.

– Вот бы не подумала, что мои лорды будут слушать мои простенькие песенки, – рассмеялась Брия.

Музыка еще некоторое время повисела в воздухе, ей удалось прогнать зловещие тени. Эскевар, казалось, внезапно помолодел, вспомнив, наверное, другой голос, очаровавший его давным-давно.

– Пойдем в дом, отец. И Дарвин с нами. Ты мне расскажешь, о чем вы так серьезно говорили в саду.

– Хорошая мысль. А потом мы найдем где-нибудь тихий уголок, и вы расскажете мне, что вас тревожит, – сказал Дарвин.

В результате они устроились здесь же, на каменной скамье возле фонтана. Эскевар сидел рядом с дочерью и не сводил с нее глаз. Брия начала рассказывать о каких-то дворцовых новостях и о том, как ее волнует приближение вечернего празднования Середины лета. В ее беспечном голосе никто бы не уловил и намека на тревогу, только радостное предвкушение и восторг.

«Как она похожа на мать, – думал Дарвин. – Мудра не по годам. Ведь понятно же, что ее волнует только судьба Квентина, но по ней не скажешь, что она думает еще о чем-то, кроме праздника. Это она старается для отца…»

Через некоторое время Дарвин тихонько ушел, оставив своего пациента в руках не менее искусного врача, одно присутствие которого благотворно действовало на Короля.

* * *

Выйдя на дорогу, Эсме предстояло решить трудную задачу. На севере лежал Аскелон – ее цель; на юге – опасность и вероятность снова попасть в плен. Но она уже поняла, что помощь ее нужна прежде всего на юге. Ведь именно туда направлялись ее спутники, Квентин и Толи, когда они встретились. Там они ждали встречи со своими друзьями.

Она думала об этом выборе с тех пор, как рассталась с дочерью Орфея. Но теперь, отыскав дорогу, все виделось ей проще. Скорее всего, Квентин и Толи мертвы. А их друзья, кем бы они ни были, попали в засаду и убиты, как и ее собственные телохранители. Зачем же тогда отказываться от пути на Аскелон? Дальнейшие блуждания ничего не дадут.

Но последние слова дочери Орфея все еще звучали у нее в голове:

Но исполнится задача

Лишь когда исчезнут путы,

Что двоих связали крепко,

Лишь тогда вздохнешь свободно.

Что еще могли означать эти слова, как не то, что Квентин и Толи все еще живы, но что их ждет, если она не освободит их? Пророчество ясно гласит: залог выполнения ее поручения в освобождении этих двоих. Какой в этом смысл? А когда боги делали что-то осмысленное с точки зрения смертных? Вот потому, вопреки всем рассуждениям, она повернула Рива на юг.

Вечерело. Тени становились длиннее, а Эсме отправлялась на поиски друзей в стране, где друзей у нее не могло быть вообще.

Долгая холодная ночь сменилась угрюмым утром. На горизонте только раз показалось сердитое красное солнце, а потом сразу утонуло в тучах. Эсме уже встала, отряхивая листья и росу с плаща, когда услышала хрусткий топот лошадей на дороге. Звук пришел издалека, но она хорошо его знала: едут всадники, едут, не особенно скрываясь, оружие металлически позвякивает, сбруя звенит при каждом шаге.

Она выскользнула из норки, в которой заночевала, и подкралась к краю дороги. Никого нет. И звук стих. Может, ей показалось? Но дорога шла по холмам, то понижаясь, то повышаясь, и вскоре звуки возобновились.

Она взяла Рифа под уздцы и повела параллельной дороге. Они спустились в небольшую долину и снова поднялись на вершину невысокого, залесённого холма. Эсме решила, что отсюда ей будет хорошо видна дорога внизу, а ее заметить будет трудно. Она ждала.

Мрачное солнце пробивалось сквозь тучи, окрашивая все вокруг угрюмым светом; воздух казался сырым и затхлым. Небо обещало шторм, хотя до его начала оставалось время. Такие дни часто предвещают беду, подумала Эсме, и понадеялась, что беда будет не слишком большой.

В утренней тишине опять послышался тот же звук. На этот раз намного ближе. Эсме вслушалась и решила, что идет небольшой отряд. В этот момент луч солнца отразился от клинка или шлема. На дороге появились два рыцаря, еще трое следовали за ними.

Некоторое время девушка понаблюдала за ними и пришла к выводу, что бояться их не стоит. Они не принадлежали к той орде, с которой она сталкивалась уже дважды. Из своей засады она даже различила герб на щите одного рыцаря – знак Короля-Дракона.

Когда отряд рыцарей приблизился, Эсме вывела Рива и поехала навстречу. Один из рыцарей заметил ее, что-то сказал своим спутникам, а затем поскакал к ней. Они встретились, и поехали к ожидавшим на дороге. Эсме удивило, что рыцарь ехал молча.

Молчание длилось еще некоторое время после того, как Эсме оказалась среди них. Два рыцаря, скорее всего именно они возглавляли отряд, обменялись недоуменными взглядами. Видимо, они не ожидали, что из-под холма к ним выедет молодая леди.

Наконец один из них решил нарушить молчание.

– Я Ронсар, лорд-маршал Менсандора. К вашим услугам, моя леди. – Говорил тот, чей герб узнала Эсме.

В ответ молодой женщине не оставалось ничего другого, как представиться самой.

– Меня зовут Эсме…

Второй рыцарь неожиданно перебил ее. Это был сильно загорелый мужчина, показавшийся ей смутно знакомым.

– Я знал Эсме, – сказал он, – хотя в те поры она была маленькой девочкой, застенчивой, как молодой олень.

– Это достаточно распространенное имя, сэр, – осторожно сказала она. Кто был этот человек? Она была уверена, что видела его раньше.

– Конечно, вы правы. Та Эсме, которую я знал, жила далеко в Элсендоре и не любила лошадей. А вы, как раз, по-моему, относитесь к ним хорошо. – На губах рыцаря играла хитрая улыбка.

«Он смеется надо мной?» – подумала Эсме.

– Элсендор – не маленькое королевство, – сказала она. – Возможно, вы вспомните, в чьем доме видели девушку, которая носит мое имя?

– Ну что же, постараюсь припомнить, – рассмеялся рыцарь. – Бывая в Элсендоре, мне не раз приходилось пользоваться гостеприимством королевской семьи. – Он голосом подчеркнул слово «королевской».

Ронсар с любопытством переводил взгляд с Тейдо на неожиданную гостью.

– Мне не хотелось бы прерывать ваш интересный разговор, но нам что, больше делать нечего, кроме как болтать на светские темы? Или я чего-то не понимаю?

– Сэр, если разговор кажется вам несущественным, то, смею напомнить, не я его начала, – сказала Эсме, немного смутившись. – У меня действительно есть неотложные дела, касающиеся, как я понимаю, ваших друзей.

– Госпожа моя, в этом случае я предлагаю немедленно поделиться с нами тем, что вам известно. У нас важное дело…

– Не торопись, Ронсар. Я понимаю, эта леди тебе незнакома, но ее отец…

– Вы знаете моего отца? – Эсме не могла не перебить собеседника, так ее поразили его слова. – Я немного растеряна, но дело в том, что, кажется, я вас знаю, сэр.

– Да, да, – поторопил ее Ронсар – Если вам действительно что-то известно, прошу вас, поделитесь с нами!

– Извини, Ронсар, – вздохнул Тейдо. – Конечно, я могу ошибаться, но я уверен: любой из семьи короля Троена должен знать того, кого они привыкли называть дядей.

Темные глаза молодой леди широко распахнулись. Она недоверчиво покачала головой и с сомнением произнесла: «Тейдо?», а потом с облегчением выдохнула. Рыцарь запрокинул голову и громко расхохотался.

Ронсар щелкнул языком и закатил глаза.

– Вот так встреча! Просто не верится.

– Ты уж все-таки поверь, Ронсар. Позволь представить тебе принцессу Эсме из Элсендора. Она забралась довольно далеко от дома, но, полагаю, тому есть причины.

– Тейдо! Мне тоже не верится, сэр, – сказала она Ронсару. – Клянусь, это последний человек из тех, кого я ожидала встретить сегодня.

– Я могу сказать то же самое о вас, леди Эсме. Видишь ли, Ронсар, мне приходилось часто бывать при дворе короля Троена, после того как трусливый Джаспин отнял у меня мои земли. Меня объявили вне закона в моей собственной стране, но королева Бесмир приняла меня, хотя ее муж был в это время на войне с Эскеваром.

– Но как вы узнали меня? Я же узнала вас не сразу.

– Вы очень похожи на мать, а смелостью пошли в отца. Имя «Эсме» вовсе не так широко распространено, как вы уверяете. Когда я увидел вас, я сразу понял, что вариант может быть лишь один.

Другие рыцари удивленно забормотали позади. Ронсар повернулся к ним и сказал:

– Чему тут удивляться, господа? Вы же знаете, что Тейдо известен каждой семьей в королевстве, будь то семья пахаря или дворянина.

Все рассмеялись, включая Тейдо. Он покрутил головой и сказал:

– У меня действительно много друзей. Мало кто из мужчин Менсандора не слышал о Тейдо, хотя в том больше заслуга моего отца.

– Хорошо, хорошо, только давайте поговорим об этом по дороге. Присоединяйтесь к нам, моя госпожа, и расскажите о вашем поручении, пока мы едем. Мы направляемся в Аскелон.

– Я тоже хотела попасть туда. Нам по дороге.

– Вы говорили о наших друзьях? У вас есть новости от них?

Отряд снова двинулся в путь.

– Да, но это недобрые новости, сэр. Мне даже говорить о них не хочется, но я должна. У вас есть друг по имени Квентин? Его сопровождает слуга Толи. Так вот, с ними все плохо, – Эсме озабоченно посмотрела на своих спутников. – Приготовьтесь к худшему.

Тейдо и Ронсар нахмурились.

– Мы искали вас, мои лорды, двигались, в основном, ночью. Увидели огонь. Оказалось, что это горит Улем. Мы помчались на помощь, но наткнулись на врага. Квентин и Толи попали в плен, а мне удалось бежать.

Лицо Тейдо избороздили морщины. Ронсар сжал челюсти.

– Я удивляюсь вашей удаче, – сказал Ронсар. – А еще больше краткости и четкости вашей речи.

– Мой отец часто говорил, что горькие новости не становятся слаще, если их излагать долго. Лучше не тянуть. Я не должна щадить вас, поскольку речь о ваших друзьях.

– Вы совершенно правы, щадить нас незачем. Только скажите, есть ли у нас надежда застать их живыми?

– Еще вчера я думала, что нет, но потом встретила на берегу ручья дочь Орфея. Так вот, она заронила во мне надежду и на то, что они живы, и на то, что встречу вас.

– Вы встретили дочь Орфея? – Тейдо взмахнул руками. – Впрочем, когда нужда велика, годится любая помощь. Но тогда надо поспешить. Я и так со своими разговорами отнял у нас много времени. Едем в Улем. А по дороге вы нам расскажете остальную часть вашей удивительной истории, моя госпожа. Уверен, она весьма интересна.

– Едем в Улем! Спешим! – крикнул Ронсар остальным рыцарям. Лошади помчались в холмы, туда, где чернело кольцо выжженной земли, бывшее совсем недавно Улемом.

Глава девятнадцатая

Вечерний свет еще держался на листьях деревьев, когда Дарвин вышел на балкон над садом, освещенным множеством фонариков. Играли менестрели. Мелодия плыла подобно гобелену, сотканному из лепестков летних цветов. По дорожкам прогуливались очаровательные молодые леди в сопровождении изящных юношей. Дети бегали среди беседок и смелись чистыми голосами. Лорды степенно вышагивали среди сине-желтых полосатых павильонов с накрытыми столами. Праздник Середины лета в замке Аскелон – это пиршество чувств, подумал Дарвин, вдыхая ароматный воздух с запахом цветов. Такую красоту не каждый день увидишь.

– Как думаешь, добрый отшельник, отчего на сердце такая тяжесть?

Дарвин повернулся и поклонился королеве.

– Моя леди, ваши чувства столь же остры, сколь прекрасна та, что их испытывает, – со вздохом ответил он. – Что может вас беспокоить в такой вечер? Просто добро часто кажется таким хрупким по сравнению со злом, свет таким бессильным по сравнению с тьмой... – Отшельник замолчал, не закончив мысли.

– Дарвин, которого я знаю, не стал бы так говорить. Уж не подхватил ли ты от Короля пессимистический взгляд на мир?

– Наверное, так оно и есть! Ум человека не постоянен, вечно жертва своих эмоций. Флюгер для любых ветров. – Он внезапно рассмеялся. – Вы совершенно правы, моя леди. Какой толк от врача, которому не помогает собственное лечение?

Алинея взяла его под руку, и они пошли к широким ступеням в сад.

– Побудь со мной, добрый друг. Мне тоже иногда нужно доброе слово. – По ее прекрасному лицу скользнула тень.

Дарвин почувствовал боль, терзавшую королеву.

– Если слова могут помочь, то будьте уверены, я обязательно их скажу.

– Мне сегодня что-то неспокойно. Вроде бы причин нет, а душу что-то гложет. Особенно когда я думаю о Квентине.

– Я был бы рад успокоить вас, но сам страдаю по той же причине. Еще до того, как вы подошли, я тоже думал о Квентине и о Толи, может быть, не осознавая этого.

– Как ты думаешь, им что-то угрожает? Понимаю, вопрос глупый, в дороге немало опасностей.