– Да, да. Знаю. Снег... ты следил за стычкой издали, верно, ведь?

– Когда я туда прискакал, я нашел только двух своих людей! – сердито оправдывался Бран.

– Ну, ладно, теперь все кончено. А как с другой проблемой? Этот главарь разбойников... как они его называют?

– Ястреб, – угрюмо подсказал рыцарь.

– Да, да. Странно, что этот Ястреб внезапно оказался... гм, поблизости. Как ты это объяснишь? – в голосе принца появилась лукавая нотка.

– Никак! – Рыцарь со стуком поставил кубок. Вино плеснулось ему на рукав. – Случайность... совпадение, да как угодно! – проворчал он, пытаясь вернуть себе самообладание. Кто его знает? Вдруг один из тех головорезов, которых я нанял для этой... этой сделки, выжил, и об этом стало известно Ястребу?

– Возможно, возможно. – Принц побарабанил пальцами по подлокотнику. – У собак ведь нет чести, как ты говоришь, – съязвил Джаспин. Он наконец тоже отхлебнул вина и некоторое время сидел, глядя на огонь. Камин угасал. – Завтра спросим нашего друга Ястреба.

Рыцарь довольно улыбнулся и допил кубок.

– Да, завтра послушаем, как поет этот негодяй.

Глава шестая

Рыцарь Бран, допив вино, согласовал с принцем детали утренней операции по поимке Ястреба. Затем принц отпустил его, подождал, вызвал камердинера и отпустил на всю ночь. Дождался, пока стихли шаги на лестнице, взял свечу со стола и направился в темный угол комнаты. Там, за старинным гобеленом пряталась темная ниша с потайной дверью. Приподняв гобелен, Джаспин порылся в карманах, достал ключ, отпер тайную дверь и вошел в тайную комнату. Поставил свечу на маленький столик и устроился в кресле перед столом. На столе стояла небольшая шкатулка, богато покрытая эмалью огненно-красного цвета, инкрустированная золотом и жемчугом. Это изящное изделие красиво переливалось в мерцающем свете свечи. Принц Джаспин открыл крышку. Под ней оказалась любопытная вещица – золотая пирамидка, покрытая странными знаками. Эти непонятные руны принц считал источником силы, таящейся в пирамидке. Джаспин с любопытством рассматривал пирамидку, и ему казалось, что внутри нее горит незримый огонь. Пирамида всегда производила на него удивительное впечатление; он чувствовал себя непобедимым и умным, куда умнее всех прочих представителей человеческой расы. Золотую пирамиду подарил ему Нимруд, или Некромант, хитрый старый колдун, которого Джаспин привлек для помощи в его кознях. Много ночей Джаспин пользовался тайной этого странного предмета и знаниями его создателя. Однако в последнее время Джаспин начал сомневаться в своем сообщнике, не очень-то он ему доверял.

Положив руки на грани пирамиды, Джаспин закрыл глаза и пробормотал заклинание. Пирамида начала призрачно светиться. Свечение становилось ярче, придавая рельефность чертам Джаспина и отбрасывая тень его сгорбленной фигуры на стену. Когда неземной свет достиг максимума, стороны пирамиды потеряли четкость, стали размытыми и туманными, хотя пальцами принц ощущал, что они по-прежнему твердые. Свет стал пронзительным, Джаспин уже с трудом различал свои руки на гранях. Наконец в одно из мгновений пирамида стала почти полностью прозрачной, невидимой. Взгляд Джаспина тонул в ее глубинах. Откуда-то пришел бледно-зеленый туман, он скрыл внутренности пирамиды, но Джаспин продолжал смотреть, туман начал редеть, превращаясь в волокнистые клочья. Из него выступила фигура идущего человека, он шел к принцу вроде бы неторопливо, но приближался с пугающей скоростью, и скоро Джаспин оказался лицом к лицу со старым колдуном. Лицо было почти уродливым, кривое, жестокое. Глаза горели под тяжелыми грозными бровями. Колдун был очень стар, однако на голове топорщились темные волосы, пронизанные белыми прядями. Множество морщин избороздили лик колдуна, и в каждой из них таилось зло.

– А, принц Джаспин! – Некромант скорее шипел, чем говорил. – Я ждал твоего вызова. Надеюсь, все так, как я и говорил?

– Да, да, Нимруд, твоя информация как всегда верна, – ответил принц. – Рыцарь Ронсар появился именно так, как ты и предсказывал, его удалось перехватить прежде, чем он исполнил поручение. К сожалению, о самом поручении мы так ничего и не узнали. Ронсара убили. Жаль. Он мог бы многое нам рассказать... Ладно, найдем другие способы. Еще одно из твоих семян вот-вот принесет плоды, колдун. Объявился Ястреб, как ты и предупреждал. На этот раз мы подготовились. Завтра к полудню эта банда ренегатов останется без своего главаря.

– Ты снова его недооцениваешь, – предупредил заклинатель. – Ему уже удалось однажды перехитрить тебя. – Некромант поморщился, и морщины стали глубже.

– Я не позволю ему снова ускользнуть. Топор моего палача жаждет, а кровь преступника – как раз то угощение, которое я ему предложу. Голова ренегата украсит пику на деревенской площади. Бандиты увидят, что мне плевать на их угрозы. Я точно не буду возражать, когда соберется Совет регентов, и меня провозгласят королем. Петиции уже подписаны. – Принц потер руки в предвкушении давно ожидаемого события. – У меня все готово.

– А королева? – лукаво спросил колдун. – Думаешь, она так легко согласится отречься? Неужели ее власть настолько умалилась?

– Королева согласится видеть вещи такими, какими их вижу я! Она сильная женщина, но она всего лишь женщина. К тому же, если ей предложить выбор между головой Эскевара или его короной, полагаю, она выберет голову.

– Правда, она может потерять и то, и другое, как и Эскевар! Ха! Ха! – закудахтал Нимруд. – Но это уж твои заботы. Я-то останусь в стороне в любом случае.

– Ты получишь свой титул, а я – корону, ведь мы так договаривались? И слышать ничего не хочу ни о каких трудностях! Мне не нужны подозрения. Хотя бы на первое время мне понадобится поддержка людей.

– Готов служить тебе, принц Джаспин, – смиренно ответил колдун. – Что-то еще?

– Нет, пока всё, – ответил принц и добавил: – А как там мой брат?

– Ну, он пока еще Король, – Некромант внезапно рассмеялся, и Джаспин почувствовал, как в груди его поднимается необъяснимый гнев.

– Ненадолго! – воскликнул он. – Скоро на троне будет новый монарх. Обещаю!

Колдун низко поклонился, и внезапно пирамида потускнела, ее грани снова стали непрозрачными и холодными. Джаспин закрыл крышку, взял свечу и вышел из комнаты. Он не понимал, почему одно лишь упоминание имени брата так его расстроило. И сны ему снились той ночью, полные сомнений и страха.

* * *

Квентин проснулся в чужой комнате. Он взглянул на кровать Тейдо и увидел, что она пуста. Он сбросил покрывало, поднялся с тюфяка, взял плащ и отправился на поиски друга. Тейдо он обнаружил в конюшне за гостиницей, тот смотрел на лошадей.

– Доброе утро, парень. Ты, я смотрю, ранняя пташка. Я сам только что спустился. – Он перестал кормить лошадей. – Ну вот, с этим закончили. Давай и о себе позаботимся.

Они вместе поели за маленьким столиком на кухне. Тейдо сразу сказал, что не хочет показываться посторонним.

– Есть у меня один план… послушай, – тихо сказал Тейдо.

Квентин молча ел и слушал Тейдо. План был простой: они пойдут во дворец как торговцы мехами, вернувшиеся из диких земель, и скажут, что хотели бы показать королеве кое-что из того, что им удалось приобрести.

– Но у нас же нет мехов, – возразил Квентин.

Тейдо усмехнулся и ответил, что меха им без надобности. Главное – получить разрешение на встречу. Просьба обычная для мастеров с высокой репутацией. А при королеве будет уже не до мехов.

– Если вдруг что-то пойдет не так, – продолжал Тейдо ровным голосом, – выбирайся любым способом. Не останавливайся, не думай, не озирайся, просто беги. Возвращайся к Дарвину и расскажи ему, что произошло. Он будет знать, что делать. Слушай, что я говорю, и постарайся точно следовать тому, что я сказал. Понял?

Квентин кивнул. Он как-то не думал, что их план может не сработать, и теперь приуныл. Тейдо, заметив мрачное настроение юноши, улыбнулся и сказал:

– Не унывай, парень. Люди Джаспина охотятся за мной не первый день. Я сумею о себе позаботиться. К тому же мои планы редко терпят неудачу.

Квентина это сообщение не успокоило. Они покончили с завтраком и вышли через черный ход, пересекли двор, направляясь к лошадям. Тейдо распахнул широкие двери конюшни и замер на месте.

– Беги! – крикнул он Квентину, сбросил плащ и обнажил короткий меч. Квентин оцепенел от ужаса. Тейдо повернулся и резко толкнул его. – Беги! Ты должен остаться на свободе!

Из конюшни вылетели два всадника. Оба с мечами и небольшими щитами. Квентин побежал, оглядываясь через плечо. Он успел заметить, как Тейдо нанес хитрый удар под щит одного из людей, но тот парировал удар, меж тем как второй, оттеснив Тейдо лошадью, занес меч, собираясь нанести смертельный удар.

– Не убивать, дурак! – раздался голос позади Квентина. Он обернулся как раз вовремя, чтобы не столкнуться с очередным всадником. Судя по доспеху, этот был рыцарем. Он снова крикнул: – Брать живым! – В следующее мгновение Квентина схватили за ворот плаща, почти сбив его с ног. Квентин извернулся и резко пнул лошадь в ногу. Норовистое животное закинуло голову и встало на дыбы. Рыцарь выпустил Квентина, и юноша, проскочив под брюхом лошади, кинулся прочь. Он добрался до угла гостиницы и еще успел увидеть, как один из всадников рукоятью меча ударил Тейдо по голове. Видно, удар был сильным. Тейдо рухнул на землю.

Глава седьмая

Квентин сломя голову несся по узким улочкам, шириной чуть больше тропок между закрытыми ставнями домов. Он оглянулся через плечо – нет ли сзади всадника. Ноги у него были сильные, а если его подгонял страх, так вообще превращались в крылья. Вскоре он запыхался и нырнул в тесный проход между двумя домами. Фасадами дома выходили на главную улицу Аскелона. Здесь его точно не заметят. Он ждал, когда восстановится дыхание и вспоминал слова Тейдо: «Возвращайся к Дарвину, он знает, что делать». Но как вернешься? Лошади теперь нет, а к Дарвину день езды верхом. Как он пойдет без еды, пешком, а главное – не выполнив задачи. Он понятия не имел, как быть. Но слишком долго стоять на месте было опасно, и он пошел по улице. Квентин совсем не представлял, куда идет, не понимал, что приближается к замку, пока не поднял глаза и не увидел высокую стену над собой. Он пошел кругами, стараясь не приближаться слишком близко, чтобы не попасться на глаза стражникам. Тем временем в торговом районе начали открываться лавки. Не обращая внимания на тяжелый снег на крышах, на сосульки, торговцы широко распахивали ставни, возвещая миру о начале нового делового дня. Вскоре на улицах застучали шаги горожан, послышались резкие голоса лавочников, покупателей и уличных торговцев, занимавших привычные места; началась торговля. Несколько фермеров, несмотря на холод, поставили переносные прилавки с зимними товарами: яйца и сыр, несколько видов эля и сидра. Перед прилавками зажгли жаровни. Квентин послонялся от одной к другой, надеясь согреться, и думал, как поступить. В конце концов, он решил вернуться в гостиницу, забрать свою лошадь, при условии, что она все еще там. Нападавшие могли ведь увести ее. Он свернул на улицу, где, судя по всему, обитали ремесленники; Квентин приметил вывески кузнеца, свечника и скорняка. Он не сразу сообразил, зачем остановился напротив лавки скорняка – что-то его там привлекло. Он немножко постоял у входа, недоумевая, что ему тут понадобилось. Он никогда здесь не был, никогда не интересовался мехами, но почему-то продолжал стоять. Квентин поднял глаза на яркую вывеску, изображавшую лису с длинным, пушистым хвостом. Он уже собрался уходить, опасаясь, как бы его не погнали отсюда, когда к лавке подъехала небольшая крытая карета, запряженная двумя лошадями. Карету недавно покрасили, лак еще блестел, на дверцах сияла эмблема – красный, извивающийся дракон в золотом ободе. Кучер остановил лошадей, дверца кареты распахнулась. Показалась дама. Она куталась в толстый плащ с капюшоном. Дама заметила Квентина, благо он стоял прямо перед ней. Она улыбнулась и сказала:

– Молодой человек, не могли бы вы подойти? – Она откинула капюшон, открывая тонкое породистое лицо, обрамленное длинными темными локонами, падавшими на плечи. Квентин точно никогда в жизни не видел никого прекраснее. Более того, дама оказалась его ровесницей, ну, в крайнем случае, на год-два старше.

Ее манеры и поведение дали ему понять, что перед ним, без сомнения, особа королевской крови. Квентин деревянным шагом приблизился к карете.

– Слушаю, Ваше Величество.

Девушка рассмеялась, и Квентин густо покраснел.

– Я не королева, – ответили ему. – Я всего лишь компаньонка Ее Величества. Моя леди желает, чтобы сегодня днем ее навестил ваш хозяин, – девушка кивнула в сторону скорняжной лавки. – Вот, возьмите это, – сказала она, вручая пораженному Квентину небольшой сложенный пергамент, перевязанный лентой и запечатанный восковой печатью. – Предъявите это, и вас проводят прямо в покои моей леди. Но я должна знать, когда вы придете? Самое удобное время – после полуденной трапезы.

Квентин, имея довольно смутные представления о дворцовом этикете, низко поклонился и ответил, запинаясь:

– Ваш любезный слуга обязательно придет, миледи. – Видимо, он сказал глупость, зато искренне. Компаньонка королевы снова рассмеялась, легко и необидно.

– Уверена, что вы возьмете свои лучшие меха, – сказала она.

Квентин снова поклонился, и возница, не глядя по сторонам, ни налево, тронул экипаж. Квентин уставился на пергамент в руке, пораженный неожиданной удачей. Среди многих областей, которыми ведал бог Ариэль, была и счастливая случайность. Похоже, это именно он помог Квентину все-таки получить аудиенцию у королевы. Квентин посчитал ошибку компаньонки королевы чудом высшего порядка, и сунул пергамент за пазуху. Он и думать забыл о приказе Тейдо отправляться к святому отшельнику.

До аудиенции оставалось еще довольно времени, но Квентин решил направиться прямо к воротам замка, чтобы не пропустить назначенный час. Он планировал использовать это время с пользой: продумать, что скажет и сделает в присутствии королевы; как признается в своей уловке, как передаст сообщение и, самое главное, попросит об освобождении своего знакомого. Правда, он не знал, почему забрали Тейдо, но предполагал, что это как-то связано с тем сообщением, которое хранилось у него под курткой. Квентин забыл о своем страхе перед вооруженными людьми, забыл о стычке на конюшне, он уверился, что бог помогает ему. Он стал смелым, словно облаченный в неуязвимые доспехи королевского рыцаря.