К утру я мог на секунду-другую сделать тень под собой гуще, чем обычно, и шаги становились бесшумными. Мог прикосновением пальца «отменить» тепло в камне, и он покрывался инеем. Ничего эпичного. Но это было начало.

Солнце только начало подниматься, окрашивая верхушки деревьев в золото. Я потягивал из бурдюка (воду внутри него я «отменил» на предмет бактерий — надеюсь, сработало) и смотрел на Ксипа, который с невероятным энтузиазмом пытался поймать солнечного зайчика, шипя на него, как кот. — Так что, ты теперь при мне навсегда? — спросил я.

Ксип бросил погоню и уселся, свесив ноги. — Пока интересно. Пока ты не сделаешь что-нибудь до невозможности скучное. Или тупое. Или светлое. Тогда я растворюсь обратно в твоих не самых глубоких мыслях и буду там спать. Но вообще-то, да. Ты теперь типа мой якорь в этом слое реальности. Поздравляю. Ты завёл питомца. Язвительного, бесполезного и требующего морального, а не физического насыщения. Мне нравятся споры и чужие конфузы. Корми соответственно.

Я не мог не ухмыльнуться. В этой вселенной эльфы, люди и даже волки отвергли меня. А вот это маленькое, мерзкое, циничное создание — приняло. Потому что мы были одного поля ягоды. Искажёнными. Неудобными. Живущими не по гайду.

— Ладно, Ксип, — сказал я, поднимаясь. — Пора двигаться. Надо найти место поуютнее. И, может, способ подзаработать, не вызывая желания немедленно сжечь меня на костре.

— О, амбиции! — обрадовался имп. — Уже лучше, чем «помогите». Куда направляемся, о просветлённый?

Я посмотрел на тропинку, ведущую вглубь леса. Той, что вела обратно в Гавань, больше не существовало. — Вперёд, — просто сказал я. — Туда, где не будут ждать бармена с бесёнком в кармане. Посмотрим, что из этого выйдет.

Мы тронулись в путь. Я — с ледяной искрой внутри и пустым бурдюком. Он — с короной из утренних лучей на своих жалких рожках и бездной сарказма на языке.

Путь Чернокнижника начался. И он обещал быть крайне неудобным для всех окружающих.

Глава 6: Не герой, а ходячая проблема для Стражи

Первое правило выживания негероя: не быть героем. Герои лезут на рожон, бьются насмерть, спасают принцесс и получают медали. Я же обнаружил, что гораздо эффективнее быть… раздражающим фактором. Невидимой песчинкой в ботинке у системы. И для этой роли мои новые способности подходили идеально.

Мы с Ксипом обосновались на самой границе леса и предгорий, в полуразрушенной сторожке какого-то древнего межевого камня. Крыша текла, но стены были целы. Главное — оттуда было видно далеко вокруг, а подходить незамеченным было сложно. Идеальная квартира для отшельника со слегка подпорченной репутацией.

Именно там я начал вести свой «антигайд». На кусках содранной с деревьев коры, используя уголь и сок каких-то ягод в качестве чернил, я выводил кривые, но важные заметки.

«Антигайд по выживанию для тех, кто попал не в ту локацию. Глава 1: Не отсвечивай.»

Пункт 1: Магия Тьмы пахнет. Не серой, как в сказках. А озоном, холодным камнем и… пустотой. Человеческий нос этого не учует, но всякая местная живность с пол-оборота шарахается. И те, кто охотится на такую живность — тоже. Вывод: в лесу ты всегда незваный гость. Запах не скрыть, можно только маскировать более сильными — дымом, травами, гнилью. Пункт 2: Люди здесь делятся не по классам, а по степени фанатизма. Самые неприятные — это «Стража Ночи». Не рыцари в сияющих латах, а что-то вроде монахов-воинов в тёмно-серых походных робах. Их девиз: «Всякая тень — потенциальный враг. Всякий, кто дружит с тенью — враг уже состоявшийся». Логика железная. С ними не договориться. Их можно только обойти. Пункт 3: Еда. Всё, что выглядит вкусным — либо ядовито, либо охраняемо. Ксип помогает (едва заметным шепотом подсказывает: «это — нет, а вот эта синеватая ягода вызовет такой понос, что ты будешь молиться о смерти»). Лучший источник пропитания — отбирать у тех, кто слабее. Не геройски. Зато сыто.

Именно со Стражей Ночи у меня и произошло первое столкновение. Вернее, не столкновение, а… знакомство. На расстоянии.

Я проверял капканы на кроликов (примитивные, из прутьев и верёвки, сделанной из волокон коры) и почуял их раньше, чем увидел. Не запах — их не было. А отсутствие привычных звуков. Птицы в этом секторе леса вдруг замолчали. Я замер, слившись со стволом старой сосны, и позволил тени вокруг себя сгуститься. Невидимость это не была — просто взгляд соскальзывал, не цепляясь.

Их было трое. Двигались бесшумно, но не как эльфы-охотники, а как те, кто уверен в своём праве быть здесь. Их взгляды методично прочёсывали кусты, пни, тени. У одного в руках был посох с кристаллом, слабо мерцавшим холодным светом. Детектор. Моё самое нелюбимое изобретение в любом мире.

— Здесь что-то было, — тихо сказал тот, с посохом. Его голос был сухим и безэмоциональным. — Осквернение. Свежее. — Зверь? — спросил второй, положив руку на рукоять длинного ножа. — Нет. Разумное. Искривлённое. Ощущение… насмешки.

Я едва не фыркнул. Ксип, невидимый, сидел у меня на плече и дудел мне в ухо: «О, тебя заметили! И даже окрестили! «Искривлённое ощущение насмешки». Почти поэтично. Хочешь, выйду, поклонюсь?»

Я мысленно приказал ему заткнуться. Стражи приближались к моим капканам. Один из них, самый молодой, наклонился. — Следы. Примитивные ловушки. Бездушное умерщвление тварей. Признак… — Признак выживания тех, кто не имеет права на жизнь по нашим законам, — закончил за него старший, с посохом. — Найти. Очистить.

Вот тут во мне что-то ёкнуло. Не страх. Злость. «Не имеет права на жизнь». Из-за чего? Из-за того, что я научился гасить костры и ловить кроликов? — Ксип, — мысленно прошептал я. — Можешь сделать так, чтобы этот кристалл у него на секунду… заглючил?

— О! Саботаж! Люблю! — обрадовался имп. — Дай-ка подумать… Он ищет диссонанс. Дадим ему диссонанс!

Я не знал, что он сделал. Но кристалл на посохе стража вдруг вспыхнул ослепительно-белым, потом погас, потом снова вспыхнул уже багровым светом и издал тонкий, визжащий звук. Страж вскрикнул, отшвырнул посох, как раскалённый, и схватился за голову.

— Что это?! Атака! — Не атака, — прошептал я себе под нос, отползая в другую сторону, в гущу более глубоких теней. — Это — намёк.

Пока они суетились вокруг своего оглушённого товарища, я «отменил» силу в верёвках своих капканов. Древесина тихо хрустнула, ловушки разомкнулись. Пустяк. Но приятно.

На этом наши отношения и завязались. Они стали патрулировать этот сектор чаще. Я стал изобретательнее. Я не нападал. Я… пакостил.

Я научился на секунду «отменять» трение под подошвой сапога у идущего стража. Тот поскальзывался и падал в грязь. Я направлял мелких лесных грызунов (отменяя в них, на мгновение, чувство страха перед людьми) прямиком в их продовольственные сумки. Однажды я умудрился «отменить» чувство сытости у их коня (они иногда появлялись верхом). Животное, внезапно ощутив зверский голод, принялось жевать сумку своего же всадника с таким энтузиазмом, что тому пришлось отбиваться.

Ксип помогал советами и невероятно веселился. — О, смотри, у этого теперь нервный тик! — восхищённо шептал он, наблюдая, как один из стражников дёргает плечом, после того как я три ночи подряд «отменял» у него глубокую фазу сна. — Ты портишь им карму, хозяин. И нервы. Я одобряю.

Я не чувствовал себя могущественным. Я чувствовал себя… хитрым. Это была не битва магов. Это была партизанская война городского циника против деревенских фанатиков. И моим главным оружием было не всесокрушающее пламя, а понимание простой вещи: даже у самого убеждённого воина есть бытовые неудобства. И если эти неудобства систематически устраивает незримый враг, рано или поздно начинается паранойя.

Они перестали говорить о «очищении». Они начали говорить о «проклятом месте», «неуловимом духе разложения» и «тактике изматывания». Они стали осторожнее, нервнее. А я, глядя на их уставшие, напряжённые лица, дописывал в свой антигайд новый пункт:

Пункт 4: Сила — не в том, чтобы разрушить стену. Сила — в том, чтобы заставить тех, кто за стеной, поверить, что она вот-вот рухнет сама. И пусть они тратят силы на то, чтобы её подпирать, пока ты спокойно обходишь её по дуге. Главное — не дать им тебя увидеть. Потому что если увидят, то поймут, что ты не дух и не демон. Ты просто парень с плохим характером и парой грязных фокусов. А с таким уже не церемонятся.*

Я не был героем. Я был проблемой. И, должен признать, мне начало это нравиться. Быть проблемой — это хоть какая-то идентичность в мире, где тебя не принимают ни за кого другого.

Глава 7: Демон-собеседник и философия за ржавым котлом

Ксип был отличным собеседником, если тебе нужно было обсудить чью-то глупость или придумать язвительный комментарий. Но для разговоров о… ну, о вечном, о природе этого безумного мира, о том, почему трава зелёная, а законы «светлых» такие неудобные, — для этого нужен был кто-то с другим масштабом мышления. Или, как минимум, с другим объёмом лёгких.

Идею подкинул, как ни странно, сам Ксип. После очередного успешного срыва патруля Стражи (я на этот раз «отменил» у их командира чувство равновесия на ровном месте, и он упал лицом в муравейник), мы праздновали скромную победу жеванием вяленого кролика. — Знаешь, — сказал Ксип, обгладывая косточку с таким видом, будто это нога врага, — ты неплохо управляешься с мелочёвкой. Но это всё… детские шалости. Настоящая сила — в связях. Нужен кто-то посолиднее. Кто мог бы, например, откусить голову вот такому вот фанатику. Или просто посидеть с тобой, пока ты философствуешь. Импы для этого не годятся — мы мыслим слишком быстро и поверхностно.

— И что ты предлагаешь? Призвать демона? — пошутил я. — Да, — совершенно серьёзно ответил Ксип. — Но не абы какого. Не того, кто будет требовать душу раз в неделю. А… партнёра. Тебе нужен охранник. Ему — источник стабильной энергии и выход на этот слой реальности. Взаимовыгодный бартер. Как в твоём баре: ты — выпивку, клиент — деньги. Только вместо выпивки — твоя сила, а вместо денег — его клыки.

Мысль была дикой, но имела железную логику. Я устал быть мышкой, которая только и может, что путать следы. Мне нужен был… пёс. Только не обычный.

Ритуал, как объяснил Ксип, был до смешного прост, если не лезть в высокие материи. Не нужно чертить пентаграммы кровью (моя кровь, видимо, здесь считалась «некондиционной»). Не нужно читать заклинания на латыни. Нужно было чётко сформулировать предложение и… позвать. Используя свою силу как маяк в той стороне реальности, где обитали подобные сущности.

Я выбрал место подальше от сторожки — глухую, каменистую расщелину, куда даже дневной свет падал косо и неохотно. Посреди неё я развёл крошечный, почти бездымный огонь из сухого мха — не для тепла, а как точку фокусировки. Ксип устроился у меня на плече, нашептывая последние инструкции. — Не командуй. Не требуй. Предлагай. И будь готов к тому, что предложат тебе. И смотри в глаза — это важно.

Я закрыл глаза, отогнав привычный сарказм. Внутри ледяная искра отозвалась, разливаясь по жилам знакомым холодом. Я представил не раба, не слугу, а… наёмника. Сильного, голодного, не обременённого ложными идеалами. Существо, которое поймёт логику простой сделки.

— Эй, там! — мысленно, но очень чётко произнёс я, направляя поток холодной энергии в огонь. Пламя замерло, почернело и стало тянуться вверх тонкой, извивающейся струйкой, как дым, но струйка эта была плотнее, темнее. — Слышишь? Есть деловое предложение. Мне нужна защита. Кому-то сильному, кто не боится ни волков, ни людей с палками. Взамен я предлагаю стабильный канал. Энергию. Выход сюда. И… компанию. Если захочешь. Работа на договорной основе. Без подвоха.

Я открыл глаза. Чёрный «дым» из костра сгущался, клубился, принимал форму. Не грозную и эпическую, а… поджарую. Длинные, тонкие лапы. Вытянутая, волчья морда, но без шерсти — вместо неё было нечто вроде стелющегося по коже жидкого мрака. Глаза — две точки тлеющих угольков, лишённых белка. Хвост, длинный и гибкий, как хлыст. Существо было размером с крупного дога, но казалось больше из-за ауры абсолютной, ненасытной пустоты, которая исходила от него. Голодный пёс Тьмы. Именно так.

Он вышел из клубка теней и сел напротив меня, по другую сторону потухшего костра. Его пасть приоткрылась, но не для рыка. Оттуда вырвалось шипение, похожее на звук лопающихся пузырьков. — Пред-ло-же-ние… — мысль была грубой, шершавой, как скребущаяся по камню кость. — Го-лод… Ка-нал… По-нял. Ты… хлипкий. Но… честный?

— Насколько это возможно в мире, где все друг друга пытаются обмануть, — ответил я, не отводя взгляда от его угольков-глаз. — Я даю тебе часть своей силы каждый день. Ты становишься сильнее здесь. Ты охраняешь моё убежище, сопровождаешь меня в опасных местах. Если тебе надоест — скажешь, и мы разойдёмся. Никаких цепей. Только договор.

Пёс наклонил голову набок. Казалось, он обдумывает. — И… еда? — мысль была полна такого наивного, почти детского ожидания, что я едва не рассмеялся. — Дичь, которую я ловлю. Часть твоя. И… негативные эмоции. Страх, злость тех, кого мы, э-э-э… побеспокоим. Как я понял, для твоего рода это деликатес. Угольки глаз вспыхнули ярче. — До-го-вор. — Пёс медленно поднял лапу и протянул её мне.

Я, слегка опешив, протянул свою руку. Его лапа была твёрдой и холодной, как базальт. В момент касания я почувствовал лёгкий толчок — не в теле, а в самой «дыре» внутри меня. Канал открылся. Отныне часть моей силы будет постоянно утекать к нему. Не критично, но ощутимо. Взамен… я почувствовал его присутствие на краю сознания. Тихий, голодный, но преданный страж.

— Как звать-то тебя? — спросил я, отпуская лапу. — Хрощ , — пришёл ответ. — И-мя… от зву-ка ко-стей.

— Хрощ. Звучит солидно. Я — Илья.

Так у меня появился второй спутник. И, как это ни странно, самый адекватный собеседник из всех.