— Много чего творится, — усмехнулся Маклауд. — Ты тут сидишь, торгуешь, а в Зоне война.

— Моя война — прибыль, — философски заметил Сидорович. — А остальное — так, баловство.

— Баловство, — повторил Змей. — Это мы сейчас баловством занимались, да?

— Ну, не без этого.

Они рассмеялись. Напряжение последних дней отпустило.

— Ладно, — сказал Сидорович. — Живите пока у меня. Отъедайтесь, отсыпайтесь. А там видно будет.

— Спасибо, Сидор, — сказал Маклауд. — Век не забудем.

— Забудешь, — отмахнулся торговец. — Все забывают. Только Зона помнит.

Ночь опустилась на Кордон. Звезды высыпали на небо — редкие, бледные, но настоящие. Маклауд и Змей сидели у костра, грели руки.

— Знаешь, Коля, — сказал Змей. — Я ведь думал, что не выберусь. Что останусь там, в Х-14. А ты пришел.

— Пришел, — кивнул Маклауд. — А как иначе? Своих не бросаем.

— Это закон.

— Самый главный.

Они помолчали. Потом Змей достал флягу.

— Давай, за тех, кто в поле. И за тех, кто в земле. И за нас — между ними.

— Давай.

Выпили. Посмотрели на звезды.

— Красиво, — сказал Маклауд.

— Да, — согласился Змей. — Зона умеет быть красивой. Особенно когда рядом друг.

— Сентиментальный стал, Змей.

— Не сентиментальный. Просто старый.

Они рассмеялись. Тишина обняла их, как старая мать.

А впереди были новые дни, новые битвы, новые тайны. Но это потом. А сейчас — только костер, только тишина, только двое друзей, которые выжили вопреки всему.

Закон Зоны работал.

Глава 12. Эпилог. Свои

Неделя пролетела как один день. Маклауд и Змей отсыпались, отъедались, приходили в себя после того ада, через который прошли. Сидорович кормил их борщом, поил самогоном и делал вид, что не считает каждый кусок. Хотя, конечно, считал. Просто молчал. Из уважения.

Утро выдалось солнечным. Редкость для Зоны, но бывает. Солнце золотило ржавые остовы машин, туман рассеялся, и даже птицы запели где-то вдалеке. Красота.

Маклауд сидел у костра, грел руки. Нога почти зажила, только немного ныла к вечеру. Но терпеть можно. Главное — жив.

Рядом зашуршало. Подошел Змей, плюхнулся на бревно, протянул руки к огню.

— Выспался? — спросил Маклауд.

— Ага. Спал как убитый. Прямо жалко, что не убитый — хоронить некому.

— Тьфу на тебя, — усмехнулся Маклауд. — С утра каркаешь.

— Привычка. В Зоне без суеверий никак.

Они помолчали. Хорошо молчалось — по-свойски, по-братски.

— Слушай, Коля, — сказал вдруг Змей. — А ведь я тебе так и не сказал главного.

— Чего?

— Спасибо. За то, что пришел. За то, что вытащил. За то, что не бросил.

Маклауд посмотрел на него. Серьезно, без обычной усмешки.

— Ты бы на моем месте сделал то же самое. Я знаю.

— Сделал бы, — согласился Змей. — Но ты сделал первым. Это важно.

— Ладно, — отмахнулся Маклауд. — Развели тут сантименты. Давай лучше выпьем.

— Давай.

Змей достал флягу. Отхлебнул, передал Маклауду. Тот тоже сделал глоток.

— Хороший самогон у Сидоровича, — сказал он. — Крепкий, чистый. Не то что у некоторых.

— У некоторых — это у кого? — раздался голос из бункера.

Сидорович вышел наружу, щурясь на солнце. Подошел к костру, присел на корточки.

— Про меня говорите?

— Про тебя, про кого ж еще, — усмехнулся Змей. — Про твой самогон. Хвалю.

— А, ну это дело святое, — довольно кивнул торговец. — Я ж его не просто так гоню. Я ж с душой.

— С душой, которая на барыши помешана, — добавил Маклауд.

— А без барышей никак, — философски заметил Сидорович. — Душа душой, а кушать хочется. И не только кушать — патроны покупать, снарягу чинить, артефакты скупать. Все денег стоит.

— И сколько мы тебе должны? — спросил Змей.

Сидорович задумался. Почесал затылок. Пожевал губами.

— Много, — сказал наконец. — Но вы не торопитесь. Рассчитаетесь, когда сможете.

— Это на тебя не похоже, — удивился Маклауд. — Ты ж всегда сразу счет выставляешь.

— А тут случай особый, — Сидорович развел руками. — Вы ж не просто так ходили. Вы ж друга спасали. Это дорогого стоит.

— Дороже денег? — усмехнулся Змей.

— Дороже, — неожиданно серьезно сказал торговец. — Деньги — они тлен. А дружба — это навсегда. Я хоть и жадный, а это понимаю.

Маклауд и Змей переглянулись. Такого Сидоровича они еще не видели.

— Ладно, — сказал наконец Змей. — Спасибо. Век не забудем.

— Забудешь, — отмахнулся торговец. — Все забывают. Только Зона помнит.

Он поднялся, отряхнул штаны.

— Ладно, пойду я. Дела. А вы сидите, отдыхайте. Вечером приходите — борщ будет.

— Опять борщ? — удивился Маклауд.

— А что борщ? Борщ — еда святая. Не нравится — не ешь.

— Буду, — быстро сказал Маклауд. — Я ж пошутил.

Сидорович ушел в бункер. А они остались у костра.

— Хороший мужик, — сказал Змей. — За жадностью душу не прячет.

— Прячет, — возразил Маклауд. — Но иногда показывает. По праздникам.

Они рассмеялись.

День тянулся медленно, как патока. Солнце поднималось все выше, становилось тепло, даже жарко. Маклауд снял куртку, развалился на бревне.

— Слушай, Змей, — спросил он. — А что дальше?

— В смысле?

— Ну, документы эти, тайны, Хозяин. Что делать будем?

Змей задумался. Достал папиросу, прикурил. Затянулся, выпустил дым в небо.

— Не знаю, — сказал он честно. — Документы у меня. Спрятаны в надежном месте. Хозяин, наверное, ищет. Наемники тоже. Но пока мы здесь, на Кордоне — они не сунутся. Слишком людно.

— А потом?

— А потом... видно будет. Может, в Припять пойдем. Может, еще куда. Зона большая.

— Вдвоем?

— А ты против?

Маклауд усмехнулся.

— Не против. С тобой хоть на край света. Скучно одному.

— Вот и хорошо, — кивнул Змей. — Значит, вместе.

Они помолчали. Хорошо, когда есть с кем молчать.

К вечеру пришли гости. Феликс притащил пару знакомых сталкеров, Дрон принес починенный автомат, даже военные с блокпоста заглянули — проверить, живы ли легенды.

Сидорович выкатил бочонок самогона. Разлили по кружкам.

— Ну, давайте, — сказал он. — За тех, кто в поле. И за тех, кто в земле. И за тех, кто между.

— За Зону! — подхватил кто-то.

— За Зону! — отозвались все.

Выпили. Закусили. Пошла гулянка.

Маклауд сидел в стороне, наблюдал за народом. Хорошо было. Просто, по-человечески. Без выстрелов, без погонь, без смерти за плечом.

— Скучаешь? — подсел Змей.

— Не, — покачал головой Маклауд. — Наоборот. Думаю — хорошо-то как.

— Хорошо, — согласился Змей. — Особенно после того ада.

— А знаешь, Змей, — сказал вдруг Маклауд. — Я ведь и не надеялся, что ты жив. Думал — все, нет человека. А ты вон он — сидишь, самогон пьешь.

— А я и не надеялся, что ты придешь, — честно ответил Змей. — Думал — ну кто ж попрется в такую даль из-за старого долга?

— Я поперся.

— Я вижу. Спасибо, брат.

— Да ладно тебе, — отмахнулся Маклауд. — Свои же.

— Свои, — кивнул Змей. — Это главное.

Они сидели, смотрели на огонь, слушали, как шумит компания. Где-то запели под гитару — фальшиво, но душевно. Кто-то травил байки. Кто-то уже спал, уронив голову на стол.

— Слушай, Коля, — сказал Змей. — А давай завтра сходим куда-нибудь?

— Куда?

— Ну, просто так. По Зоне. Погулять. Артефактов поискать. Аномалии пофоткать.

— Пофоткать? — удивился Маклауд. — Ты ж всегда говорил, что фоткать в Зоне — последнее дело.

— Говорил. Но теперь хочется. На память.

— На память, — усмехнулся Маклауд. — Ладно, пошли. Только без приключений.

— Без приключений не бывает, — философски заметил Змей. — Но постараемся.

Они рассмеялись.

Ночь опустилась на Кордон. Звезды высыпали на небо — яркие, чистые. Костер догорал, угли тлели красным.

Маклауд и Змей сидели вдвоем. Остальные разошлись — кто спать, кто по делам, кто просто в темноту.

— Красиво, — сказал Маклауд.

— Да, — согласился Змей. — Зона умеет быть красивой.

— Особенно когда рядом друг.

Змей посмотрел на него.

— Сентиментальный стал, Коля.

— Не сентиментальный. Просто старый. Старые имеют право на глупости.

— Имеют, — кивнул Змей. — Имеют.

Он достал флягу. Отхлебнул, передал Маклауду.

— За нас, — сказал он.

— За закон Зоны, — ответил Маклауд.

— Он один: своих не бросаем.

— Самый главный закон.

Выпили. Помолчали.

— Знаешь, Змей, — сказал вдруг Маклауд. — А ведь я тебя нашел.

— Нашел.

— И не бросил.

— Не бросил.

— И теперь мы вместе.

— Вместе.

— Это хорошо.

— Хорошо.

Они замолчали. Костер догорал, искры улетали в небо, смешиваясь со звездами.

Где-то вдалеке ухнула аномалия. Где-то завыл мутант. Где-то стреляли — далеко, не опасно.

Зона жила своей жизнью.

А они жили в ней. Вдвоем. Как раньше. Как всегда.

— Завтра пойдем гулять, — напомнил Змей.

— Пойдем, — согласился Маклауд.

— Артефакты искать.

— Искать.

— Аномалии фоткать.

— Фоткать.

— Жить.

— Жить, — кивнул Маклауд. — Это самое главное.

Они еще посидели немного. Потом Змей поднялся, хлопнул друга по плечу.

— Пойду спать. Завтра рано вставать.

— Иди. Я еще посижу.

Змей ушел в бункер. А Маклауд остался у костра. Смотрел на угли, на звезды, на темный силуэт Зоны.

Думал о прошлом. О будущем. О том, что все не зря.

Потом достал КПК. На экране светились цифры.

Заряд:15Заряд:15Здоровье:89Здоровье:89Радиация:0.02мР/чРадиация:0.02мР/чПатроны:7.62—45шт.Патроны:7.62—45шт.

— Нормально, — сказал он себе. — Жить можно.

Убрал КПК. Посмотрел на небо.

— Спасибо, — сказал он тихо. — За все.

Кому сказал — неизвестно. Может, Зоне. Может, судьбе. Может, просто так.

Он поднялся, подбросил дров в костер. Чтобы горел. Чтобы светил. Чтобы те, кто в пути, знали — здесь свои. Здесь ждут. Здесь не бросят.

Потом пошел в бункер. Спать.

Завтра будет новый день. Новая прогулка. Новая жизнь.

А сегодня — сегодня была победа. Маленькая, личная, но победа.

Потому что свои не бросают.

Это закон.

Закон Зоны.