К. И. Чуковскому (Москва).

(октябрь 1956 г.)

Дорогой Корней Иванович!

Спасибо за письмо, которое Вы прислали к моему шестидесятилетию. Я его спрятал про черный день. Если меня выругают, я его перечитаю и утешусь[209].

Увидел я Ваш почерк и не то что вспомнил, а на несколько мгновений пережил двадцать второй год. Увидел Вашу комнату с большими окнами, стол с корректурами переводов Конрада[210], с приготовленными к печати воспоминаниями Панаевой, с пьесами Синга. Я подходил тогда к литературе от избытка уважения на цыпочках, робко улыбаясь, кланяясь на каждом шагу, пробирался черным ходом. И, главное, ничего не писал от страха. Попав к Вам в секретари, я был счастлив. А Вы всегда были со мной терпеливы и ласковы.

Очень странно мне писать о собственном шестидесятилетии, когда секретарем я был у Вас будто вчера. И то, что Вы похвалили меня, я ощущаю с такой же радостью и удивлением, как в былые годы.

Я знаю, помню с тех давних лет, что хвалите Вы, когда и в самом деле Вам вещь нравится. И бывает это далеко не часто. Поэтому и принял я Ваше письмо как самый дорогой подарок из всех.

Я не очень верю в себя и до наших дней, а читая Ваше письмо, раза два подумал: а что, если я... и так далее. Верить в себя, оказывается, большое наслаждение. Так спокойно. Спасибо Вам, дорогой, дорогой Корней Иванович. Целую Вас. В ноябре буду в Москве и непременно найду Вас, чтобы поблагодарить Вас еще раз. Помните, как Вы бранили меня за почерк? А он все тот же. Как и я.