Н. Б. Крыжановской[152].

25 июля (1949 г.)

Дорогая моя Наташенька — прости, но здесь приходится печатать поневоле. Ручку я забыл взять из дому, чернил в номере приличных нет. Словом, привыкай к печатному слову.

Доехал я до Сочи, как мистер Твистер. Купе рядом с нашим оказалось незанятым, и проводники перевели меня туда, с тем условием, что если в Харькове или в Ростове появятся пассажиры, то я вернусь на свое верхнее место. В этих городах, как ты сама понимаешь, я с ужасом вглядывался во всех, кто приближался к вагону, но, о счастье! — тревоги мои оказались напрасными. До самого конца меня никто не потревожил, и я в своем купе когда хотел спал, когда хотел валялся и читал, когда хотел глядел в окно. Словом, жил, как дома.

Жарко не было. Когда проезжали через Донбасс — самое жаркое и пыльное место — начались грозы с ливнями.

К величайшему моему удовольствию, самую любимую мою часть дороги — от Армавира до Туапсе — мы проехали не ночью, как обычно, а днем. И я насмотрелся с наслаждением на знакомые с детства места. Одно место на этом пути, долину через Туапсе, по которой я проходил в ранней молодости пешком, по майкопскому шоссе, я часто вижу во сне, и у меня было очень странное чувство, когда я увидел ее наяву.

На вокзале нас встретили Акимов, Юнгер, Смирнов и другие с букетами цветов. Вечером я получил номер в Приморской гостинице, так что, как видишь, все благополучно и роскошно. И вместе с тем, как это ни грустно, живу я как в тумане. Я почему-то не очень понимаю, что я в Сочи, на море, на юге. Нет особенного, праздничного ощущения, благодаря которому я и люблю эти поездки. В дороге оно моментами вспыхивало, а здесь совсем потускнело. Думаю, что все это от непривычки ездить в одиночестве.

Деловая сторона дела по-прежнему не ясна. Все спорим. Вчера выяснилось, что Репертком пьесу разрешил, но при одном условии — чтобы она не шла октябрьской постановкой. То есть ею не будут открывать сезон. Зачем же мы спешили, ехали сюда, тратились? Конечно, мне не вредно пожить на юге — но все-таки не в июле!

Впрочем, я надеюсь, что все утрясется. Номер у меня хороший, двойной, прохладный, выходит на теневую сторону. С обедами и ужинами меня устроил Акимов у своей бывшей хозяйки. Нам (Акимову и мне) дают ужин по очень недорогой цене. Если я начну работать (а все данные говорят за то, что начну) — то и настроение прояснится.

Я еще ни разу не купался. Первые дни был такой прибой, что пляж вообще пустовал, а сейчас все разговариваем да заседаем.

Вчера забежал на почту, послал тебе открытку. На другой день после приезда отправил телеграмму. От тебя — увы! — не получил еще ни слова. Пиши мне, родная, и пиши почаще. Это очень мне поможет жить здесь так, как полагается на море и на юге. Я о тебе все время думаю.

Ну вот тебе полный отчет обо всех моих делах.

Целую тебя, доченька. И всю семью тоже.

Пиши!

Папа.