Н. Е. Шварц (Рига).
8 августа (1947 г.)
Дорогая моя Наташенька!
Прости, что я отвечаю тебе с опозданием. Из Москвы приехал режиссер Фрэз[149] и сидит здесь, ждет, пока я кончу сценарий. Торопит изо всех сил. А с другой стороны наседают ремесленники, которым я обещал сдать пьесу для их самодеятельности. Не кончив обе эти работы, я не могу уехать. А группа «Золушки» едет в Ригу 10-го[150]. К этому времени мне ничего не успеть. Надо еще съездить в Москву, вытащить деньги, которые мне так и не перевели за книжку. Словом, короче говоря, я сижу с утра до вечера, как ты перед экзаменами, расплачиваюсь за напрасно потерянное время. А уехать ужасно хочется.
Ты обещала, Натуся, когда мы прощались на вокзале, писать мне часто, посылать письма-дневники. Но прислала только одно. Утешаюсь тем, что жить тебе интересно, писать некогда. Так? Мне жаль только, что самый дом отдыха по письму твоему я представляю ясно, а людей, соседей твоих, не знаю.
Теперь относительно Писарева. Это критик большой. Точнее— публицист. Но то, что он писал о Пушкине, нелепо. Нам, которые отошли далеко от отчаянных литературных споров тех дней, читать придирчивый, несправедливый, оскорбительный разбор Онегина — просто мучительно. Он подменяет Онегина Пушкиным и ругает Пушкина за Онегинское поведение. Встретимся — поговорим подробно.
Я так привык, что ты все время возле, так привык знать, что я с тобою, какое у тебя настроение, что теперь все время беспокоюсь. (...)
Вчера, седьмого, я перевел тебе телеграфом пятьсот рублей. Узнала ли ты относительно продления путевок?
В Сочи с театром я, очевидно, не поеду. С моей службой в Комедии ничего не вышло. Точнее, по некоторым причинам я отказался у них работать. Писать об этом длинно. Расскажу при свидании.
Маринка Герман в Луге. Таня была у нее и вернулась в ужасе[151]. Ребят в Литфондовском доме кормят отвратительно. Хорошо, что ты не поехала туда.
Ужасно хочется повидать тебя, погулять, поговорить. Ты даже представить себе не можешь, как мне тебя не хватает. (...)
Ну — до свидания, девочка. Будь умницей. Целую тебя. Катерина Ивановна — тоже.
Твой папа.