Постояв у парапета против Машкова переулка, мы идем медленно по набережной к Зимнему дворцу. Беспокойный, но и веселый шум, и блеск, и чернота, и плеск воды. У Дома ученых окна и подъезд празднично освещены. На площадках лестницы люди. Сначала мы думаем, что собрался народ в ответ на то, что совершается за парапетом. Но нет, там какой-то вечер. Жизнь учреждения не так гибка и подвижна, как у нас, двигающихся толпой по набережной. Впрочем, пролетают мимо и грузовики с солдатами — один, второй. Мчатся куда-то к заводам, которые объявлены на угрожающем положении — туда, к Гавани. И Эрмитаж, и Зимний дворец — темны. Ни одного освещенного окна. Это даже обижает. А они почему не встревожены? Впрочем, вот в подвале освещены два окна, но это жилое помещение. Занавески на окнах. Шкафы. Фонари вдоль набережной мигают только до Дворцового моста. Дальше весь их ряд сияет непоколебимо. И там их свет на волнах борется с лунным — двигается золотая и черная вода. И мы сворачиваем к своему дому, где узнаем, что подъем воды прекратился.