Попробую сказать точно то, что вчера написал о римлянах. Я не имею дара к историческим переживаниям, но ширина дороги и высота деревьев, имевших вид как бы священный, вдруг напомнили о римлянах. Дальше увидели мы колодец с каменным сводом. Как цветные камушки, цветные лоскутки — вижу все, как сквозь сон. Могила абхазского святого? Лицо горит, я опьянен дорогой, живу и не запоминаю ничего. Ночевали мы в лесу. Коля Степанов спорил с Лидочкой — она заставила его лечь в макинтоше: «Это согревающий компресс! Я задыхаюсь!» — «Я тебе говорю — лежи!» Среди ночи стал накрапывать дождь. Абхазцы селились разбросанно: устраиваясь на ночлег, увидели мы домик на горе, и домик у шоссе, и домик глубоко в лесу. Мы выбрались к домику у шоссе. Увидели вывеску — кооператив. Легли спать на террасе. Утром в магазине послышался шум, двери раскрылись, и на террасе появился абхазец с револьвером. «Мы вас обеспокоили?» — спросил я. «А конечно!» — ответил он просто. И вот мы снова в пути. Когда ближе к вечеру переходили мы, сокращая путь, пересохшее русло какой-то большой реки, нас обстреляли. Вышло это так просто и нестрашно, что мы этому почти не поверили. Но отдаленный, как бы двойной звук винтовки и свист пули тем не менее слышали. Думаю, что нас приняли за контрабандистов. Забыл рассказать, что вечером накануне, когда уже совсем стемнело, мимо нас по шоссе промчалась бешеным ходом легковая машина. На ступеньке, припав на крыло, лежал милиционер с винтовкой. В селении у Бзыби мы попросились ночевать в аптеке.