Темнело. К предчувствию счастья примешалось желание поесть. Очень сильное. По неодолимости похожее на «сон на море». Во всяком случае, если бы мне сказали, что это особое явление, имеющее свое название «береговой аппетит», я нисколько не удивился бы. Мы пошли по темной уже улице Адлера вдоль моря. Зашли в садик, освещенный фонарями, поднялись по лесенке в высокую беседку, на которой висела вывеска: «Горячие чебуреки». Я впервые тут, на морском берегу, попробовал эти пирожки, пупырчатые, тонкокожие, сильно пахнущие бараниной, восхитительные. Как мы уехали из Адлера, ночью или днем, каким пароходом — выпало из памяти. Почему? Не знаю. В Туапсе мы остановились в меблированных комнатах, на этот раз дальше от моря. И задержались в городе этом дольше, чем предполагали. В Майкопе вспыхнула эпидемия холеры. Еще до нашего отъезда на улицах города появились объявления с длинной надписью: «Просят население пить только кипяченую воду». Не знаю, почему традиционное: «Не пейте сырой воды» разрослось в Майкопе. Я забыл сказать, что к этому времени в Майкопе уже издавались две газеты: «Майкопская газета» и «Майкопская жизнь». Обе примерно одинакового направления — умеренно либерального. Одна из них напечатала «Письмо знатного иностранца», сообщавшего в письме свой адрес: «Улица «Просят население пить только кипяченую воду», второй дом от угла». И в самом деле, объявления эти висели как раз в тех местах, где висят обычно названия улиц, отсутствующие в Майкопе. Но вот эпидемия пришла, и газетам теперь было не до шуток. Не помню, сколько заболевало в день, но очень много. Сорок? Пятьдесят?