Несмотря на ранний мой возраст, мама не одобряла моего увлечения Лелей, боялась, что та будет мне плохой женой. Она прямо высказала мне это, когда Матюшка однажды выдал маме нечаянно тайну моего сердца. Мама нахмурилась, стала говорить, что у Лели плохой характер, напомнила всем известный случай, когда даже Василий Федорович, выйдя из себя, дернул Лелю за руку. На это я возразил, что, во-первых, я вовсе не влюблен в Лелю, а во-вторых, она хорошая девочка На это мама повторила, что у Лели плохой характер. Так мы и спорили, и ссорились совершенно серьезно. Как всегда в спорах со мной, мама встала на мою точку зрения, и мы ссорились, как равные, и никто не напомнил маме, что мне всего только двенадцать с половиной и о браке думать как будто не приходится. После вечера нашего мы, четвертоклассники [так у Е. Ш. — Ред.], получили приглашение к гимназисткам. Потом на вечер к пятиклассникам. И на этом последнем вечере произошло событие, отразившееся на всей последующей моей жизни. До сих пор я только любовался на Милочку Крачковскую издали, а тут мы заговорили с ней. И Милочка обратилась ко мне на «ты», ласково и просто. И я, до сих пор не смевший влюбиться в нее, тут дал себе волю. Изящество и едва-едва заметное кокетство, с которым говорила мне «ты» она, столь замкнутая и недоступная, — опьянили меня. И я влюбился навсегда.