Солнце, достигшее зенита, методично выжигало всё живое. Воздух над барханами дрожал, струился маревым зноем, искажая очертания далёких дюн. Казалось, весь мир вокруг плавится и течёт восковыми наплывами.

Мы двигались по едва заметной тропе между песчаными волнами. Этой дорогой пользовались редко. Слишком неудобной и длинной она была. Утоптанную землю местами полностью скрывал нанесённый песок. И тогда мой перехан, повинуясь чутью, сам выбирал направление.

Я вглядывался в горизонт до рези в глазах. В песках странность всегда равна опасности. Неправильная тень на склоне бархана. Слишком ровный круг камней. Или просто непонятный след. Всё это могло быть предвестником смерти.

Сегодня мой внутренний сторож был особо бдительным. В ушах ещё стоял жуткий шёпот из тумана, а перед глазами — мрачное лицо шептуна Харина.

Похоже, не только у меня. Мы ехали уже несколько часов, а Меоли слова не проронила. Её молчание было красноречивее истерики. Обычно болтливая, она съёжилась в седле, укутавшись в платок от солнца. Я не мешал ей. У каждого человека свой способ пережить страх.

Я, например, пытался понять, что вокруг происходит. Тоже, своего рода, способ борьбы со страхом.

«Орда гухулов, идущая с запада. Качург, напавший на „Тенистый Приют“. Голодные туманы, сползающие с Железного Кряжа, — свёл я воедино все известные ниточки. — Слишком много сразу. И слишком вдруг. Совпадение?».

И сам себе ответил:

«Не верю в совпадения, особенно в песках. И шептун сказал, что мы говорим об одном и том же».

«Шептуны странные, — нашёл я контраргумент. — Вечно тень на плетень наводят».

«Может, потому что знают что-то? — ехидно прошептал внутренний голос. — Здесь всё и всегда упирается в Шёпот. Зуб даю, все три происшествия — части одного целого. Может, это симптомы одной и той же болезни, поразившей пески? Признаки одной угрозы, которая надвигается на людей?»

«И у кого бы спросить-то… — мысленно вздохнул я в ответ. — Да ещё так, чтобы нормально разъяснил. И чтобы не был моим собственным голосом в голове».

Я с силой тряхнул головой. Уже не в первый раз, кстати. Отмахнулся от навязчивых мыслей, как от мошки. Не время и не место. А ещё слишком мало я знаю, чтобы строить теории. Всё равно что рыть колодец в зыбучих песках. Чем больше копаешь, тем глубже проваливаешься.

Я заставил себя думать проще. Сейчас важнее добраться до Илоса, доставить туда Меоли и получить золото. А уж потом, с деньгами в кармане, предаться размышлениям о судьбах мира.

Монотонное покачивание в седле и гнетущая тишина способны усыпить бдительность. И это, пожалуй, самое опасное, что случается с путником в дальней дороге. Мой внутренний сторож не спал никогда.

Краем глаза я уловил едва заметное движение. Лёгкое осыпание песка на склоне одного из барханов впереди, в стороне от тропы. Не ветер. Ветер рисует на дюнах ровные струящиеся узоры. А это движение было резкое, короткое. Словно кто-то оступился или быстро отдёрнул руку.

Я прищурился, фокусируя зрение на точке. Воздух по-прежнему дрожал. Но теперь я разглядел едва заметные вмятины на песке. Не похожие на следы перехана. Две длинные вмятины, будто кто-то провёл руками. И свежие: их ещё не успело занести.

Правая рука сама потянулась к топору. Привычным движением я проверил, легко ли он выходит из петлицы на поясе. Левая рука чуть натянула поводья, заставляя перехана замедлиться. Животное фыркнуло, не понимая причину остановки, но послушно сбавило шаг. И поравнялось с переханом Меоли.

Девушка, погружённая в мрачные думы, даже не удивилась. Мы проехали так ещё с десяток скачков. А потом из-за высокого бархана впереди, того самого, на котором я заметил движение, появились четыре человеческих фигуры.

И тут же вышли на тропу, с уверенным видом перекрывая нам путь. Тактика знакомая. Попытаешься проехать — получишь копьём в бок. Остановишься — заведут разговоры, отвлекая внимание. Смущало лишь то, что слишком уж их мало, всего четверо.

Я повёл взглядом по вершинам барханов. Есть ли у них стрелок? Особенно внимательно всматривался в направлении солнца. Я бы сам залёг там, чтобы сложнее было заметить.

Вершины песчаных дюн оказались чисты. Но бдительность терять не стоило. Я продолжил ехать вперёд, искоса поглядывая то на барханы, то на людей, вставших на пути.

Теперь я разглядел их получше. Одежда — простая, грубая, вся в пыли. Лица скрыты глубокими капюшонами и плотными повязками, спасающими от солнца и песка. Открыты только узкие полоски вокруг глаз, но и те прищурены, а кожа вокруг них — тёмная, почти чёрная от вечного пребывания под горячим небом.

У первого, самый рослого, в руках простое костяное копьё. Заметно, что наконечник чем-то покрыт для большей твёрдости. У второго — каменный топорик на длинной рукояти, обмотанной потёртой кожей. Орудие тяжёлое и неуклюжее, зато на близкой дистанции смертоносное.

Третий, приземистый и широкоплечий. Перебирает пальцами по рукояти каменной булавы, насаженной на засушенный стебель аракса, гигантского тростника. По идее, удар такой штуковины переломает человеку кости даже сквозь кожаную броню.

И четвёртый. Стоит чуть позади, в полушаге от других. Поза небрежная, расслабленная. Однако в расслабленности сквозит уверенность хищника. Руки пусты, но на кожаном поясе висит кривой железный кинжал в простых, но добротных ножнах.

Железный. В песках металл, даже в виде кривого кинжала — признак статуса, богатства. Или удачливого грабежа. И этот четвёртый разбойник — единственный, кто не суетится и не пытается казаться грозным. Просто ждёт.

Именно на нём мой взгляд задержался на секунду дольше. Не тот с копьём, не здоровяк с топором. Этот, с кинжалом. Молчаливый, стоящий в тени других. Он и был главным. Остальные — чепухня криворукая.

Я резко, но без суеты остановил перехана. А второй рукой придержал животное Меоли. Наши переханы встали, фыркая, в десятке шагов от молчаливой группы. Меоли, наконец, оторвалась от своих мыслей и уставилась на людей, преградивших нам путь. Ещё не поняла, что к чему. В её глазах читалось, скорее, недоумение, чем страх.

— Вам что-то нужно? — разглядывая разбойников, спросил я. — Если нет, то не пойти ли вам своей дорогой?

В том, что нас собрались грабить, я не сомневался. Можно было и не вести предварительные беседы. Но мне требовалось спокойно спешиться. Здоровяк под моим седлом — не боевой перехан, а обычное вьючное животное, пусть и крупное. На таком воевать неудобно.

— Просто хотели поздороваться! — один из бандитов, тот, что с каменным топором, хрипло засмеялся. — Мы как раз ждём добрых людей! У нас тут, видите ли, проблемы… Войдите в положение: поделитесь с нами деньгами, едой, водой. И животными, конечно!

Второй, с костяным копьём, хихикнул и добавил, осклабясь сквозь повязку:

— От женской ласки мы тоже не откажемся!..

Я сдержался и не скрипнул зубами. Сделал вид, что нервничаю и пытаюсь решить дело миром.

— Вода, говорите? — медленно и аккуратно сползая с седла на землю, произнёс я с наигранной уступчивостью. — Что ж, водой с вами я поделиться могу… Видно, и вправду вам приходится нелегко.

И повернулся к ним боком, будто собираясь рыться в поклаже, закреплённой на седле. Старая, как мир, уловка — взять и подставиться. Но эти парни клюнули: вот же перед ними единственный мужчина, боком, беззащитный. Надо бить, а не ждать.

Первым, молча, без единого слова, ринулся здоровяк с топором. Размахнулся, явно планируя проломить мне череп. Его прикрывал копейщик, который сделал из-за спины товарища короткий выпад остриём в мою сторону. Одновременно с ними, мужчина с булавой начал широкий обходной манёвр слева. А тот, что с кинжалом, выхватив оружие, бесшумно и быстро пошёл справа. Замкнуть клещи — разумный ход.

Если бы я действительно воду искал, а не следил искоса, с гарантией бы лёг.

Но, когда разбойник с топором был всего в трёх шагах, я резко сместился с линии атаки. Тяжёлое оружие лишь со свистом рассекло воздух у моего плеча. В ту же секунду я нанёс ему короткий хлёсткий удар — ногой по боковой части колена. С воплем боли он отшатнулся и, естественно, наткнулся на моего перехана. А животное всхрапнуло и удивлённо отступило в сторону, давая ему упасть.

Левой рукой я перехватил древко копья, летящего мне в живот, и резко потянул на себя. Второй разбойник, не ожидавший такой подлости, инстинктивно вцепился в оружие. И, естественно, потеряв равновесие, сделал по инерции шаг в мою сторону.

Я не стал замахиваться. Нанёс короткий удар обухом в переносицу. Чавкающий звук и хруст. А вскрик боли прозвучал, когда я уже поворачивался налево. Навстречу третьему бандиту, который шёл на меня с занесённой булавой.

Неудачник опоздал на долю секунды. Сокращая дистанцию, я сделал резкий шаг навстречу. И тут же вонзил лезвие топора ему в грудь, пониже ключицы. Удар был стремительным и точным. Я успел до того, как тяжёлая каменная гиря успела опуститься на мою голову. Разбойник ахнул, захрипел и грузно осел на песок.

А я, между тем, вновь разворачивался к первому недобитку. Он, хромая, но собрав волю в кулак, шёл ко мне с занесённым топором. Будто дрова собирался рубить… Но я же не дрова. Пропустив мимо смертоносный взмах, я тычком — не лезвием, а острой, клювастой частью своего топорища — ударил его в шею. Железо легко вошло в плоть. А я дёрнул оружие на себя, одновременно делая шаг назад.

Разбойник выпустил топор и обеими руками схватился за шею, из которой хлестала кровь. А я повернулся к последнему из трёх бандитов, при этом отступая в сторону от перехана. Где-то там, за ним, был самый опасный, четвёртый враг. Главарь с кинжалом. И у него хватило бы мозгов атаковать из-под брюха животного, пока я разбираюсь с копейщиком.

Но копейщик с разбитым лицом не хотел, чтобы с ним разбирались. Он пятился назад и с жалобным видом утирал рукавом кровь, заливавшую глаза.

Да и четвёртый, который главарь, не стал бросаться в атаку, сломя голову. Он предпочёл встать в стойку за пару шагов перед копейщиком. Его глаза над лицевой повязкой оценивали меня холодно и без эмоций.

Он видел, как я расправился с его людьми. И это заставило его сосредоточиться.

Краем глаза я заметил, что Меоли наконец-то всё поняла. Но вместо криков или паники схватила поводья моего перехана и мягко подала его назад, отводя обоих животных на несколько шагов. А заодно освобождая мне пространство для манёвра. Умная девочка. Поздно, но правильно сообразила.

Хотя… Сколько длилось столкновение? Десяток ударов сердца? Или два? Наверно, всё-таки не больше десятка.

— Видно, не очень хорошие вы люди… — озвучил я давно сделанный вывод, двигаясь навстречу двум оставшимся бандитам и наматывая плащ на левую руку.

Топор — это, конечно, хорошо. Но кинжал в норме побыстрее будет. Главарь маленькой шайки приготовился к бою, однако его подвёл союзник с копьём. Он всё ещё пытался стереть кровь с лица, но я же ему своим ударом, помимо носа, ещё и бровь разодрал. А из неё текло так, что заливало даже глаза.

Это очень неудобно… И копейщик не выдержал страха и уязвимости. Закричал и кинулся прочь. Верно всё рассчитал, в принципе, чтобы выжить…

Я проследил за ним краем глаза, пока тот, спотыкаясь, не исчез за барханом. А затем вновь обратил всё своё нераздельное внимание на главаря с кинжалом.

— Ну что же, — сказал я спокойно. — Выходит, и ты человек плохой, и помощники у тебя так себе. Одного удара хватило, чтобы разбежались.

Бандит с кинжалом молча попятился. Его тело было напряжено, как струна. Он не сводил с меня глаз, но я видел: его взгляд на миг метнулся в сторону, оценивая дистанцию до ближайшего бархана.

Разбойник хотел бежать, но боялся повернуться спиной.

Я замедлил шаг и ухмыльнулся, глядя ему за спину. Словно увидел там что-то интересное или угрожающее.

— Э-э, неужто вернулся? — произнёс я с наигранным удивлением.

Глупая уловка, но сработала. Похоже, страх и надежда в сумме отключили у главаря осторожность. Его голова на долю секунды дёрнулась назад, плечи слегка развернулись… Этого мне хватило.

Я не стал замахиваться топором. Шагнул вперёд, сделал резкий выпад и нанёс короткий удар обратной стороной топорища, тем самым клювастым остриём. До самого бандита я бы не успел дотянуться, а вот до его правой руки, сжимавшей кинжал — вполне.

Острый клюв прошёлся по предплечью, оставляя разбойнику на память рваную рану. Правда, я точно знал: эта память будет недолгой.

— Вот и поговорили… — проворчал я, возвращаясь в стойку.

Теперь разбойник отступал быстрее, суматошнее. Лицо исказила гримаса боли и ярости. В глазах, наконец, появился тот самый ужас, который и был мне нужен.

Я продолжал идти за ним неотступно, как тень. На его рукаве расплывалось алое пятно. Бандит вот-вот начнёт слабеть, голова закружится, а там и конец близко.

Он метнул взгляд на тела товарищей, на равнодушный песок вокруг… Отчаяние в глазах сменилось последним всплеском решимости. Зарычав, как дикий зверь, бандит сделал обманный финт влево, а затем — резко скакнул вправо и, развернувшись, рванул прочь.

Это была его последняя ошибка.

Я не стал вестись на обманные движения. Дождался, когда враг начал разворот, и всем телом метнулся вперёд. Топор с коротким замахом вошёл разбойнику в середину спины, наискосок по позвоночнику. Он вскрикнул и кулём повалился на землю. Руки и ноги у него отказали, а кинжал выпал из пальцев на песок.

Подойдя, я наступил бандиту на спину. Не из мерзости характера — чтобы себя обезопасить, пока подбираю кинжал. Осмотрел и остался доволен: простое, без изысков, но качественное оружие. Сунул за пояс, пригодится. Затем перевернул тело. Разбойник был ещё жив. Он хрипел, изо рта шла пена, окрашенная кровью. Глаза смотрели с немым вопросом и ужасом.

Свершив акт последнего милосердия его же кинжалом, я снял с мертвеца ножны от кинжала. А затем быстро обыскал пояс и одежду. Из-под рубашки вытащил потёртый мешочек. Внутри обнаружилась пара медяков и потёртая серебряная монета. Скинул кошелёк себе в карман на груди. Да, есть у меня такой, сам пришил. Очень удобно, пусть здесь так и не принято.

Разобравшись с главарём, я пошёл к двум оставшимся телам. Меоли, тем временем, подъехала обратно, ведя моего перехана на поводу. Её лицо было бледным, но спокойным.

— Это?.. Бандиты? — уточнила она, следя за тем, как я провожу обыск. — А почему их так мало?

— Видимо, отбились от шайки, — ответил я, снимая кошелёк с пояса бандита с булавой. — Или потеряли остальных в песках. А может, какое-то из недавних ограблений вышло неудачным… Почти как сегодня. Вот они и промышляли в стороне от основной дороги. Рассчитывали на случайных недотёп.

Пока объяснял, успел перейти к тому мертвецу, что с топором. В карманах у него оказалось пусто. Единственной добычей стал ножик. Его я тоже забрал. Наёмнику в моём лице подчас любая мелочь пригодится.

Закончив, я поднял голову и посмотрел на Меоли.

— А ты почему не сбежала, когда была возможность? — спросил прямо. — Увела бы моего перехана, и я бы тебя пешком не догнал.

Она пожала плечами:

— Я не знаю, куда бежать, Ишер.

— Ты прекрасно знаешь, в какой стороне Илос, — заметил я, не удержавшись от усмешки.

— А дальше-то мне бежать некуда… — её голос прозвучал растерянно и грустно. — И денег у меня с собой нет. Даже если всё продать — эту одежду, украшения, одного перехана… Что дальше? В Илосе ты меня всё равно найдёшь. Я девушка… Без защиты… Недалеко бы всё равно убежала.

Я взглянул на неё с новым интересом. Не глупая. Совсем не глупая. Просчитала, что я на данный момент — её лучший вариант. Пусть и в качестве пленителя. И во время боя не суетилась, пусть и действовала недостаточно быстро. Но всё же…

— Ладно, — буркнул я, вставляя ногу в стремя и легко взваливаясь в седло. — Тогда поехали. Так-то ты права, не убежала бы…

— Ты удивлён? — спросила девушка, и мне показалось, что в её голосе звучит улыбка.

— Скажем так… Ты меня вправду удивила, — согласился я, трогая с места перехана.

И мы снова двинулись вперёд по раскалённой тропе. А позади остались три тёмных пятна на песке, окружённые высыхающей кровью. Тишина, прерванная звуками схватки и звоном металла, опять сомкнулась под сводом бледно-голубых небес.