На выходе из Гильдии меня ждал Аферн. Тот самый, мой заказчик в подземельях. И один из толковых стражников этого города. Я не ожидал его увидеть. А вот он явно ждал именно меня.

— Да не иссякнут колодцы на твоём пути, Ишер! — приветствовал он меня.

— Пусть и в зное у тебя будет тень, Аферн! — отозвался я. — Ты в Гильдию?

— Нет, вообще-то тебя ждал, — сказал тот.

И сразу как-то помрачнел.

— Что-то случилось? — нахмурился я.

— Да как сказать… Ишер, я хотел тебя предупредить кое о чём, — Аферн на миг замялся, а потом сморщился, будто что-то кислое съел, да такое, что почти слёзы из глаз. — Ты знаешь триосма по имени Манас?

— А-а-а… Да, мой новый командир, — кивнул я. — Надеюсь, недолго продержится.

— Не надо мне такое говорить, Ишер, — попросил Аферн. — Я всё-таки стражник. И он стражник.

— Ты — стражник и триосм, — я покачал головой. — А он, может, и стражник… Но трус. И точно не командир.

Аферн тяжело вздохнул и отвёл взгляд. Я видел, ему не нравятся мои слова. Вот только он не мог не чувствовать натуру Манаса. И я не ошибся.

— К сожалению, ты прав, Ишер… Он не командир и жуткий трус, — вздохнул Аферн после затянувшейся паузы. — Мне даже возразить нечего… Но, конечно, хотелось бы. Видит Отец Песков, очень бы хотелось…

— И что с ним такое? — спросил я. — Ты ведь хотел что-то сказать? Может, посидим в гостевом доме Гильдии?

— Не могу… Долго тебя прождал. А впереди у моей триосмии зачистка подвалов в Глиняном круге. Но… Если коротко, сегодня я был на завтраке в общей столовой с ребятами. И этот Манас возмущался тем, что его друг, Имирин, погиб сегодня ночью, а ты — жив, — Аферн замялся, явно не желая продолжать, но всё-таки выдавил из себя то, ради чего пришёл: — Мне послышалось, он задумал тебя то ли убить следующей ночью, то ли подставить…

— Я знаю, — сказал я. — Он ещё вчера хотел моё оружие, щит и броню. Но всё равно спасибо, что предупредил. Понимаю, как тебе неприятно. И очень ценю.

— Не за что… Не люблю тех, на кого нельзя положиться. А Манас именно такой, хоть и триосм. Твоим новым осмом будет Жихр, беспринципный ублюдок. Его никто не любит в страже. Постарайся не подставлять спину! — от души посоветовал Афер. — Ну, в общем, я предупредил…

— Спасибо, — я не поскупился на повторную благодарность. — Буду знать.

— Удачи, Ишер!

— И тебе, Аферн.

После этого разговора я вернулся в гостевой дом. Войдя в прохладный, пропахший едой и выпивкой зал, сразу увидел Аримира и Элию. Они сидели в углу, доедая не очень щедрую пайку: похлёбку и лепёшку. Аримир сразу махнул мне рукой:

— Ишер! Подходи, место есть.

Я кивнул и, подойдя, поставил щит у скамьи.

— Как прошла ночь? — спросил, опускаясь на сиденье.

— На нашем участке тихо было. А у тебя как вылазка к югу прошла? — спросила Элия, отодвигая пустую миску.

— Бесполезно, — ответил я.

И, поймав взгляд разносчика, показал один палец. Это означало, что мне нужна порция.

Аримир перестал жевать, внимательно глядя на меня:

— Выжил кто? Как всё, в целом-то, прошло?

— Как и должно было. Всех убили демоны, уже здесь, в городе. Я залез в один дворик, с местными пытался его держать, — мой голос прозвучал ровно, без интонации, будто про погоду говорил. — На рассвете остался один.

Принесли мою пайку. Та же похлёбка, чуть гуще воды, с кусочками жёсткого корня рема и крошками сухарей. Лепёшка, больше похожая на глиняный черепок. Я начал есть, не обращая внимания на вкус. Просто топливо для тела.

— Ты сейчас куда? — спросил Аримир.

— Я только из Гильдии. Хочу выцарапать ещё пару часов сна. Если удастся. А потом на стену. К моему новому осму.

Коллега хмыкнул, но больше не расспрашивал. Понимал, когда вопросы лишние.

— Встретимся тут перед выходом на стену, Ишер? — тихо сказала Элия.

— Да, — я допил похлёбку и поднялся. — До вечера.

Поднявшись на второй этаж, толкнул дверь в комнату. Посмотрел на спящего соседа. Он лежал, уткнувшись лицом в матрас. Спина мерно вздымалась. Стоял запах пыли и немытого тела. Видимо, соседу ночью досталось.

Я снял доспехи и аккуратно сложил рядом с койкой. Топор положил под изголовье, щит — рядом. И лёг на спину, уставившись в потолочную балку. По ней ползали жуки-древоеды. Ещё немного, и они тоже пойдут на корм людям.

Спать не хотелось. Я расставлял в голове ключевые фигуры будущей ночи. Жадный до чужого добра триосм Манас. И Жихр — если верить Аферну, осм-ублюдок. При этом меня хотят убить или подставить. Значит, приказ будет самоубийственным. Или таким, что подставит мою спину под удар «своих».

Вариант первый — открыто отказаться. По контракту с Гильдией я имею право не выполнять заведомо гибельные приказы. Но это скандал, бумаги и разбирательства. А у меня на подобное нет времени. И желания. Тем более, стража найдёт способ выкрутиться. Назовут глупый приказ, к примеру, тактической необходимостью.

Вариант второй — сделать вид, что подчиняюсь, но иметь запасной выход. Всегда оставлять путь к отступлению. Не давать загонять себя в тупик. Держаться рядом с другими наёмниками, если таковые в осмии будут. Триосм Манас — трус. Значит, сам будет отсиживаться в тылу.

А Жихр… С такими я часто имел дело. Ими движет не столько жестокость, сколько вечный страх. И желание выслужиться. Его можно предугадать. Он пошлёт меня вперёд, а сам останется сзади. Значит, нужно быть не ровно впереди, но и не сзади, рядом с ним. Где-то сбоку. Чтобы видеть в бою и его, и демонов.

Третий вариант — упредить удар. И превентивно обезглавить триосмию. Но это крайность. Руки марать не хочется. А если и решу, надо обойтись без свидетелей. Иначе придётся вспоминать Закон Песков. Тот, кто угрожает сорвать оборону города — априори враг. И всё равно это клеймо на оставшуюся жизнь. А у меня на неё другие планы.

Я перевёл взгляд на потолок. Надо было взять под контроль табуны мыслей. Бхан пошёл к наместнику. Если они договорятся, меня просто переведут. И вопрос с Манасом решится сам собой. Однако эту ночь надо пережить.

А затем мысли начали расплываться, цепляясь за обрывки картинок. Прохладная капель в пещере, тяжёлый топор в руке, лицо богини, похожее издали на красавицу Меоли.

А здесь жара и духота обволакивали, как вата. Сознание сопротивлялось, не желая отпускать контроль, но я заставил его сдаться. И мало-помалу, вопреки жаре и давящим мыслям, провалился в освежающий сон.

Был он, правда, недолог. Я встал, пока сосед ещё хрипел, с кем-то сражаясь во сне. Кинув взгляд и убедившись, что он в порядке, начал методично облачаться в доспехи. Шлем — под мышку. Щит — за спину. Топор — на пояс. Копьё — на плечо.

Внизу, в харчевне, было шумно. Собирались те, кому предстояло занять посты на стене. Воздух гудел от разговоров. Однако в этом гуле не было ни энергии, ни злости. Сплошное низкое, утробное ворчание — звук коллективной апатии.

Я взял миску похлёбки и кувшин воды. После чего уселся в углу, где мог видеть вход и основное пространство зала. И начал слушать. Долетающие обрывки фраз сливались в единую жалобную песнь.

— Опять на южную стену, а там вчера демоны кучу народу выкосили…

— Копьё тупое, как палка, а нового не дают, говорят это беречь…

— Видел, как в Глиняном эти уроды прямо из подвала полезли… А стражники разбежались…

— А что мы можем? Приказ — держать участок… Держим, пока не сдохнем…

— Завтра пайку опять урежут, слышал?..

Лица у большинства были серые, отрешённые. Люди ели, не глядя в миску. И пили воду, будто это не удовольствие, а обязанность. Может быть, последняя перед смертью. Они уже не роптали. Устали роптать.

Это было опаснее всего.

Когда наёмник теряет не только страх, но и надежду, он идеальный труп. Ещё дышащий и тёплый снаружи, но мёртвый внутри. Мне это не нравилось. С таким настроем нельзя друг на друга положиться. Люди сломаются и, даже не желая того, потянут вниз, за собой.

В дверях показались Аримир и Элия, следом за ними — Борк и Одори. Все четверо оглядели зал и, обнаружив меня, подошли.

— Выспался? — спросил Аримир, присаживаясь на скамью.

Его лицо было спокойным. Однако в глазах читалась та же усталость, что и в воздухе.

— Можно сказать, — я отпил воды. — А вы?

— Вроде бы да… Теперь что, Ишер? На стену? — Борк уселся так грузно и сердито, что скамья скрипнула.

Он смотрел на меня вопросительно. Все трое коллег смотрели. Ждали решения. Я снова отпил воды. С удовольствием ощутил, как влага бежит по горлу. Нельзя забывать про радость в простых вещах.

И, наконец, заговорил, отставив кувшин в сторону.

— Что теперь? Как я понял, меня ночью попытаются убить… Не знаю как именно, но попытаются. Знакомый сообщил. Я ему не то чтобы верю, но доверяю.

Элия тихо выдохнула. Аримир нахмурился. Борк и Одори выругались сквозь зубы.

— Манас? — понимающе уточнил Аримир.

— Манас, — подтвердил я. — И новый непосредственный. Осм по имени Жихр. Беспринципный ублюдок, насколько мне сказали.

— Не обнадёживают такие новости! — проворчал Борк. — Что думаешь делать, Ишер?

— Продержаться до рассвета, — пожал плечами я. — Избегать тупиков. Делать свою работу. Не подставлять спину. А завтра… Завтра, возможно, вопрос решится. Старейшины договариваются о создании гильдейских триосмий. Свои осмы, свои триосмы. Свой участок. Если договорятся, нас туда оперативно переведут.

В глазах коллег мелькнула искра. Слабая, правда, где-то на донышке. Ещё не надежда. Всего лишь понимание: есть другой вариант, кроме как гнить под командой Манаса.

— Это другое дело! — покачал головой Аримир. — Хорошо, что ты за это дело взялся, Ишер!

— Помните, о чём договаривались про вчерашнюю ночь? — уточнил я.

— Помним, Ишер. Только дай знак… — с мрачной решимостью подтвердил Борк.

— Ну пошли тогда, — сказал я.

Мы вышли на улицы Кирпичного круга. Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные искажённые тени. Город готовился к ночи с лихорадочной поспешностью. Ремесленники и торговцы, обычно сидевшие допоздна, наглухо закрывали ставни. С лязгом задвигали тяжёлые засовы на дверях в лавки и дома.

По улицам сновали люди с вязанками хвороста, корзинами угля и вёдрами. Это было то, что могло гореть всю ночь, отгоняя назойливую тьму. В воздухе, ещё тёплом от дневного зноя, висела тревога. Плотная, лезущая под рёбра. Такую нельзя ни с чем другим спутать.

Это был запах страха. Демоны ни разу не прорывались сюда, ближе к сердцу города. И всё-таки каждый здесь знал, что в Глиняном круге, сразу за стеной — каждую ночь разверзается ад. И стена между двумя кругами — лишь каменная преграда, а не гарантия.

Как только демоны не найдут жертв в Глиняном круге, они поползут дальше.

Мы шли, не спеша. Некуда было торопиться. Смерть и кровь сами придут за нами ночью. По вечной привычке я прислушивался к звукам вокруг. Мало-помалу они затихали, как дыхание беспокойно засыпающего зверя. Вскоре показался арсенал. У его ворот кучковались мужчины с мрачными лицами. Я сразу увидел Манаса. Он стоял в стороне, разговаривая с тощим человеком, чьё тело сверху было украшено хищным, недобрым лицом. Вероятно, Жихр. Рядом топталось ещё человек пятнадцать из нашей триосмии.

Манас заметил наше приближение. Его маслянистое лицо исказилось гримасой, в которой было много чего намешано. И ожидание удовольствия от будущей пакости, и плохо скрываемый страх. Оторвавшись от разговора с Жихром, он сделал пару шагов мне навстречу. И всё это время очень старался выглядеть грозно.

— А вот и наш герой из Глиняного круга! — его голос прозвучал нарочито громко, чтобы все вокруг слышали. — Ишер, да? Наконец-то соизволил прибыть?

Я остановился в паре шагов, молча глядя на него.

— Мы тут обсуждали вчерашний… Случай!.. — не дождавшись ответа, Манас с важным видом сложил руки на животе. — Осм Имирин, храбрый воин, погиб. Его люди тоже все погибли. А ты — жив. Один ты. Очень удобно вышло, не находишь?

Вокруг, погасив гул голосов, воцарилась тишина. Все смотрели на нас: кто-то напряжённо, кто-то недоверчиво, а кто-то уже поверил Манасу и начал пахнуть злостью. Аримир, Одори и Борк слегка расступились, заняв позиции с флангов от меня. Элия, скрипнув зубами, осталась сзади.

— Выжил, — спокойно ответил я. — Потому что сражался лучше.

У Манаса задёргалась щека. Слабый, нервный. Как он выжил на должности триосма до сих пор? Впрочем, я знаю ответ.

— Ты обвиняешь павших в слабости? — зашипел командир стражи.

— Говорю как есть. Они мертвы. Я — нет. Если нужны подробности, спустись в Глиняный круг и посмотри сам. Там полно свидетелей. Правда, все они тоже мертвы.

В толпе кто-то сдавленно фыркнул. Манас побагровел:

— Ты дерзок для простого наёмника!

— Я наёмник Гильдии, — не повышая голоса, поправил я его. — Мой контракт чётко определяет обязанности и права. Отвечать на намёки и домыслы в мои обязанности не входит.

Я увидел, как взгляд Манаса метнулся к Жихру, будто ища поддержки. Однако новый осм лишь настороженно наблюдал, оценивая ситуацию, и не спешил на помощь начальнику. А Манас, поняв, что прямая атака не сработала, зло зыркнул на меня:

— Ладно… Сегодня ночью посмотрим, насколько ты хорош в бою… Жихр, давай-ка забирай своих!..

Он развернулся и отошёл, пытаясь сохранить достоинство. Жихр молча кивнул в нашу сторону, собирая этим жестом людей. Его взгляд скользнул по мне, задержавшись на щите и топоре. В глубине глаз мелькнуло что-то голодное и расчётливое.

Игра началась.

В арсенале стали выдавать казённое барахло тем, у кого не было своего. А нас, броню и оружие имущих, тем временем построили у стены. Слово тут же взял мой новый командир:

— Меня зовут Жихр. Я ваш осм на сегодня и до дальнейшего распоряжения, — начал он, голос у него оказался сиплый. — Мне плевать, кем вы были вчера и кто о себе что воображает. Здесь вы — мои подчинённые и делаете, как скажу я. Всем это понятно?

Он снова выжидающе посмотрел на меня. Я молчал, спокойно глядя за его левое плечо. Вокруг стояли новые «соратники». Парень с трясущимися руками, который не мог затянуть ремешок на потёртом нагруднике. Двое пьянчуг, чьи одутловатые лица выражали тупую покорность судьбе. И ещё несколько бойцов с пустыми глазами. Типичные представители не слишком боеспособного сброда, которых похватали на улице.

— Особенно это касается наёмников!.. — между тем, продолжил Жихр, сделав шаг в мою сторону. — … Которые думают, что им всё дозволено… Что они тут самые умные… У меня здесь железная дисциплина! И приказы выполняются беспрекословно! Иначе — суд, а в осаде он быстрый и суровый. Всё ясно? Особенно некоторым?

Я медленно перевёл глаза на Жихра, встретив его взгляд.

— Рот закрой и командуй, — бросил ему с тем же ледяным спокойствием. — Или уже записался в мои поклонники?

На скулах Жихра выступили красные пятна. Глаза сузились до щёлочек, в которых вспыхнула неприкрытая злоба. Как и любой трус, Жихр любил, чтобы его боялись. Привык, что угрозы заставляют новобранцев съёживаться.

Но я-то был не новобранец.

Я был контрактным наёмником Гильдии, и Жихр это знал. Ему очень хотелось крикнуть, приказать схватить меня или, в конце концов, самому ударить… Но договор с Гильдией боязно было нарушить.

— Ты ещё ответишь! — выдохнул Жихр.

А затем, резко отвернувшись, двинулся к дверям арсенала.

Я стоял, наблюдая, как люди толпятся у этих дверей. Оттуда им протягивали плетёные щиты с песком, копья с кривыми древками и поношенные кожаные куртки.

Не увидев ничего нового, я оглядел площадь перед арсеналом. Бесконечный поток унылых людей стекался сюда со всего Кирпичного круга. Ополченцы в домотканой одежде, «добровольцы» из тюрем и долговых ям. Ну и, конечно, наёмники. Более организованные, но такие же мрачные.

Всех их строили в нечто, похожее на колонны. А затем приказами и тычками отправляли к ступеням, ведущим вверх на стены. Большинство шло, опустив головы и волоча ноги. Они не смотрели по сторонам, не проверяли оружие. Просто шли на убой. Естественно, и строй держали криво. Тем более, команды осмов тонули в общем непрестанном гуле.

«Этот несчастный сброд годится только на одно: умереть ночью, — подумал я, — Заткнуть телами брешь на пару ударов сердца. И даже этого, скорее всего, бедняги не сумеют».

— На участок! Стройся! — просипел вернувшийся из дверей арсенала Жихр.

Он взял себе круглый деревянный щит и короткий меч, заметно получше других. Кое-как сгруппировавшись, наша разношёрстная осмия двинулась через Глиняный круг.

Путь к нашему участку лежал по улицам, ещё не остывшим от дневного жара. Картина была гнетущей. Следы ночного штурма виднелись повсюду. Одно скопление домов и вовсе выгорело дотла. После него остался лишь чёрный зияющий скелет из кирпича.

В других зданиях были выломаны двери и ставни. Из темноты проёмов тянуло кровью и свежей гнилью. Некоторые переулки загораживали груды камней и обломков. Импровизированные баррикады, за которыми никого видно не было.

Повсюду сновали отряды стражников с хмурыми лицами. Они методично проверяли подвалы и чердаки. Уже не надеялись ещё кого-то найти, но планомерно проверяли.

И всё же самыми красноречивыми были костры. На перекрёстках, в развалинах дворов. Везде, куда ни кинь взгляд, горели аморфные кучи. Это были останки. Тела демонов и людей, посмертно сваленные вместе.

Эти кучи посыпали бледно-жёлтым «порошком Солнца». Улучшенная шептунами горючая смесь. Она надёжно сжигала и плоть, и псевдоплоть, превращая в одинаково стерильный пепел.

Погребальные костры горели почти бездымно, источая неестественно сладкий, тошнотворный запах. Их пламя озаряло уцелевшие стены жуткими отсветами, отбрасывая танцующие тени.

С этой работой Илос справлялся на удивление хорошо. Не с защитой. С утилизацией последствий собственной медленной гибели.

Мы шли мимо, стараясь не смотреть на костры. Я, наверно, был единственным во всей триосмии, кто крутил головой. Привык к подобным видам. Надеялся, правда, больше никогда не увидеть… Но, как говорили в моей прошлой жизни, если хочешь рассмешить небо, расскажи ему про свои планы.