Поездка в Пыльный Игс не радовала разнообразием. Пожалуй, самым увлекательным было прохождение врат в Илосе, где стража раз пять пересчитала меня и спутников, но не нашла, к чему придраться. В остальном, это было скучное путешествие по скучному наезженному пути.

Даже Меоли ехала молча, всё ещё дуясь, что вчера я не стал с ней гулять. Но я честный наёмник. Что обещал, то выполнил. И даже перевыполнил. А тратить свободное время на выгул молоденьких беглянок из богатых семей — не лучшее развлечение. Во всяком случае, для меня.

Если мы с Меоли ехали налегке, не так уж и много у нас было вещей, то переханы Ритти и его учеников оказались нагружены. Из-за этого они топали медленно, а бежать и вовсе не могли. Однако времени всё равно хватило. И мы прибыли в Пыльный Игс ещё до заката.

Городок встретил нас, как и следовало ожидать — с таким-то названием. Сухой настырный ветер гонял по улицам песок и мелкий мусор. Низкие стены из тёмного сырца выглядели, скорее, формальностью, чем реальной защитой. Серьёзными здесь были лишь шесть сторожевых башен, высившихся над стенами. Их строили на совесть, из тёсаного камня. А с их вершин наверняка можно было увидеть всю округу.

Главная торговая дорога, широкая и укатанная, прорезала городок насквозь. На её пути не было ни заставы, ни мытарей. Пошлину здесь не взимали, и это делало Пыльный Игс удобным для неформальной торговли. По обеим сторонам от главной дороги теснились одноэтажные дома с плоскими крышами, сложенные из того же песчаного кирпича. Окна были редкими и маленькими, а двери — низкими. Классическая защита и от зноя, и от пыли.

Из крупных построек я отметил три постоялых двора, вывески которых скрипели на ветру. А ещё здание городского совета с небольшим, но гордым куполом. И ряд длинных низких складов на самой окраине, где, видимо, хранили товары до передачи илосским купцам.

Местная торговля здесь тоже была. Лавчонки предлагали стандартный набор: простую керамику, ткани, инструменты, вяленое мясо и лепёшки. Однако дух процветания тут не витал. Скорее, ощущалось унылое прозябание. Основная жизнь кипела вокруг караванов, которые раскидывали временные рынки прямо на обочинах главной улицы. Пока переханы и гнуры отдыхали в загонах, их хозяева с выгодой тратили время, торгуясь с местными жителями и друг с другом.

— Здесь всегда так пыльно? — тихо спросила Меоли, натягивая маску повыше.

— Только когда ветер дует, — так же тихо объяснил я. — А дует он здесь всегда.

Ритти, знавший эти места, без колебаний направил наш отряд к ближайшему постоялому двору под названием «Усталый гнур». Вывеска изображала то ли спящее, то ли мёртвое вьючное животное. Оказалось, вполне в духе заведения.

Расселившись и сдав вещи, мы собрались в зале харчевни на первом этаже. Ритти со своими учениками устроился за большим столом, заказав ужин и что-то крепкое из выпивки. Их работа начиналась позже, с наступлением темноты. А сейчас они могли позволить себе расслабиться.

Я же, поймав взгляд Меоли, кивнул в сторону лестницы.

— Поднимайся в комнату. Я велю подать ужин наверх.

— А ты? — спросила она, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на обиду или разочарование.

— Мне нужно обсудить с Ритти дела на завтра. И осмотреться.

Девушка ничего не ответила, развернулась и пошла наверх. Я проводил её взглядом, пока она не скрылась за поворотом лестницы. Пески поглоти эту девицу. Иногда она вела себя так, будто мы ехали в увлекательное путешествие, а не на встречу, от которой пахло жареным.

Хотя, возможно, для неё именно так оно и было.

Вернувшись к столу лучников, я присел на край скамьи.

— Ну что думаешь? — спросил Ритти, отпивая из своей кружки.

— Где тот пустырь? — вместо ответа уточнил я.

— К востоку от городка. Три чаши ходу. Узнаешь его по зарослям игса на восточной оконечности, — Ритти снял с плеча лук и начал внимательно его осматривать, время от времени прицокивая языком. — Мы двинемся, когда стемнеет. Займём позиции. Если твой заказчик прибудет заранее и с подкреплением или кто-то ещё начнёт пристраиваться возле пустыря, мы предупредим.

Я кивнул. План был простым и надёжным. Осечку он мог дать, лишь если Ритти и его учеников за ночь перебьют. А глядя на дорогой лук из дерева и рогов, я понимал, что такое нелегко провернуть. Эти стоят дорого, абы кто их купить не сможет. Ритти — наёмник удачливый и осторожный.

Естественно, и таких периодически убивают. Но тогда и мне в этой истории ловить нечего. Я встал, чтобы последовать наверх за Меоли, но лучник остановил меня на полпути.

— Ишер! — окликнул он. — Мы своё дело знаем. Лучше подумай, как будешь считать водянки. Говорят, счёт больших денег отнимает куда больше сил, чем битва! Встретимся завтра.

Я лишь хмыкнул в ответ и направился к лестнице. Мне не нравилась ситуация, и не нравилось, что рядом нет надёжных людей, на которых можно положиться. А Ритти я к таким не относил. Всё-таки лучник и его ученики пеклись в первую очередь о себе. Ничто, кроме любви к лёгкому заработку, не помешает им ночью сняться и отправиться дальше.

Ничто.

Утром мы с Меоли сели на переханов и тронулись в путь. Девушка молчала, поглядывая на меня, и явно хотела что-то спросить на прощание. Но то ли не решалась, то ли стеснялась. Впрочем, даже Отец Песков не ведает, что у этих женщин на уме.

Ну а я высматривал нужный нам пустырь. Найти его оказалось несложно. Это была ровная площадка, которая притаилась на удалении от города, среди каменистых холмов.

По её восточному краю росли те самые игсы, которые дали название городу — низкорослые древесные кустарники. Где-то там, в глубине, куда они запускали длинные корни, была вода. Не удивлюсь, если тот же источник использовали в Пыльном Игсе. И даже не сильно удивлюсь, если кто-то скажет, что изначально поселение располагалось на этом месте.

Въехав на пустырь, мы с Меоли отправились к его западному краю. Спешившись, я растянул тент и постелил одеяло, чтобы девушке не жариться под солнцем. Все её вещи переложил в отдельные мешки. На всякий случай оставил запас продуктов и воды. Мало ли как судьба обернётся. Отпускать человека в путь без припасов? Такое Закон Воды не одобряет.

На краю пустыря я заметил Тарофа, одного из учеников Ритти. Подошёл к нему и кивнул, показывая, что внимательно слушаю.

— К востоку идёт отряд общей численностью человек сорок. Двигаются сюда от границы. У них телеги с припасами и возок. Это не караван. Впереди на югле едет серьёзный воин.

Югл — это плохо. Юглы — это животные знати. Хищники, жрущие не подножный корм, а мясо. Да, они отлично приспособлены для песков. И даже могут питаться всякой мелкой живностью. Но прокормить югла — это очень дорого. Содержать его постоянно можно только на плодородных землях Междуречья и Приречья. А таскать их в дальние походы — сущее разорение.

И всё же есть у юглов одно преимущество, которое оправдывает любые издержки: переханы боятся их до ужаса. Бывали случаи, когда атакующий югл обращал в бегство до сотни переханов. И что бы ни делали наездники — вернуть в бой испуганных животных не удавалось.

Я кивнул, показывая, что услышал, и начал привязывать переханов к высокому камню. Заметившая это Меоли не удержалась и спросила:

— Что ты делаешь?

— Сюда едет отряд, где есть наездник-юглан. Не хочу идти обратно пешком.

— У моего дяди есть югл! — сообщила Меоли.

— Я так и подумал, что это за тобой.

Отряд показался через несколько чаш. И в полном составе начал сворачивать на пустырь. Пять сопровождающих? Даже не смешно. Пустырь был не таким большим, чтобы до меня не долетела стрела. А лучников в прибывшем отряде хватало.

— Это мои, — подтвердила Меоли. — Ты же говорил, придёт только пятеро…

— Увы, в нашем деле всякое случается, — вздохнул я.

И даже когда командир отряда, тот самый наездник-юглан, отправился к нам, его сопровождало не три бойца, а шестеро. Ну и да, был ещё возок, на передней скамейке которого сидел возничий и пожилая дама. Скорее всего, служанка из богатого семейства.

Меоли поднялась с одеяла и двинулась вперёд. Она уже была практически дома. А вот я… Я подозревал, что меня сейчас попытаются кинуть. И от этого было гадко. Не люблю таких заказчиков. Надеюсь, им хватит глупости оставить меня в живых.

Мстить я умею. Научился за годы своей большой мести. Могу идти по следу десидолями напролёт. Могу питаться тем, что растёт в пустыне. А ещё могу подкрадываться в ночной тьме и убивать. Меоли доедет домой. А вот те, кто меня обманул — нет.

Но если заказчик не дурак, то убьёт меня прямо здесь. До того, как отреагируют лучники Ритти.

И пусть я боялся потерять эту новую жизнь, но упрямо шёл за плечом у девушки, глядя на подъезжавших гостей. Кстати, забавно, но их переханы и гнуры явно привыкли к обществу югла. Косились на свирепое животное, но беспокойства не показывали.

Югл — это ящер. Необычный ящер. У него длинные лапы, которые заканчиваются трёхпалыми конечностями с перепонками. А ещё короткий хвост для равновесия и крупная голова, большую часть которой занимают массивные челюсти. Ну и, конечно, очень длинные острые зубы. Опасная тварь, сама по себе.

Но человек, сидевший на ней, казался ещё более опасным. И дело было даже не в плотном доспехе, сочетающем в себе латы и кольчугу. А в выражении лица, манере поведения и тому, как он смотрел на меня. А точнее, сквозь меня.

Лицо было будто выточено из камня. Подбородок гладко выбрит, из-под носа свисали чёрные ухоженные усы. Нос почти ровный, прямой. Порода ощущается во всём: от осанки до последней морщины. Та же порода, что заметна во внешности Меоли.

Видел я таких в Кечуне, куда они прибыли за подвигами. Видел и оценил. Бесстрашные, сильные и выносливые. Воины, годами оттачивающие мастерство. Регои — так их называют.

На секунду мне даже показалось, что лицо именно этого регоя я видел. Но память отказывалась подсказывать, где и при каких обстоятельствах.

— Здоровья и долгих лет тебе, дядя! — прикрыв глаза рукой от солнца, первой заговорила Меоли.

— И тебе… — мужчина покосился на меня, а затем снова вернул взгляд к девушке. — И тебе здоровья, пропащая. Не надоело бегать?

— Это было интересное путешествие! — с энтузиазмом отозвалась Меоли.

— Но оно закончилось! — жёстко отрезал регой. — Полезай в возок, малышка. Пора ехать домой.

— Дядя… — Меоли оглянулась на меня, но родственник не дал ей договорить.

— Я сказал, в возок! — бросил он.

И девушка не решилась возразить. Она покорно двинулась к возку. Возница спрыгнул с козел, открыл дверь, а из-под днища вытащил лестницу. Следом подоспела пожилая служанка и подала Меоли руку, помогая девушке залезть. А затем и сама нырнула в возок вслед за госпожой. Возница убрал лестницу, закрыл дверь и вернулся на козлы.

Он принялся стегать гнуров, разворачивая транспорт. А я перестал наблюдать за возком, в котором уезжала Меоли.

И взглянул на регоя, прищурившись так, чтобы не слепило солнце:

— Заказ выполнен наёмником гильдии города Илос, под номером…

— Меня не волнует твой номер, наёмник! — презрительно отрезал этот усатый. — Меня волнует, как доехала моя племянница. Всего ли ей хватало? Чем она питалась? Не тронута ли её честь?

Регой неожиданно соскочил с югла и с угрожающим видом двинулся ко мне. В окне уезжающего возка мелькнуло испуганное лицо Меоли.

— Потому что если ты хоть что-то сделал не так!.. — он потянул ко мне руку, но я плавно сместился, уходя от захвата, и резко его прервал:

— В мои задачи входило найти и доставить. Задачи выполнены, — голос у меня оставался ровным, несмотря на желание врезать клиенту. — Она жива, здорова и в сознании. Я с ней не спал. Остальное меня не касается.

Дзынь!.. Прилетевшая стрела вонзилась в песок у наших с регоем ног. Её оперение мелко задрожало, а мы с дядей Меоли одновременно взглянули сначала на стрелу, затем в сторону бархана, откуда она прилетела…

А потом вновь уставились друг на друга тяжёлыми взглядами.

— Мне сказали, ты придёшь на встречу один, наёмник! — не без ехидцы заметил мужчина.

— А мне сказали, ты обещал взять с собой троих охранников! — ответил я, указав взглядом на шестёрку бойцов, положивших руки на рукояти ятаганов. — Ну так что, уважаемый? Ты закрываешь заказ?

Регой прищурился, глядя на меня. Его рука то тянулась к рукояти ятагана, то отдёргивалась назад. Наконец, он почти решился. Даже обхватил рукоять пальцами. Проклятье этой местной двойной морали… Мол, если могу — значит, можно.

Всё-таки до чего бывают люди, до моих ста водянок жадные. Ну или второй вариант: Меоли по статусу ещё выше, чем казалось, а я — для её семьи лишний, ненужный и, возможно, болтливый свидетель.

В общем, я тоже изготовился к бою, держась за рукоять топора. И скалясь недавно восстановленными зубами, за которые ещё не успел отдать долг…

И в этот момент регой отпустил оружие. А затем, покачав головой, засмеялся:

— Слушай, наёмник. Я вот всё пытался вспомнить, где же я твою рожу видел? Вспомнил, представляешь!..

— А я вот припомнить не могу. Хотя мне твоя усатая морда тоже знакома… — всё ещё скалясь, ответил я.

На этой фразе охрана возмущённо зароптала, а один даже потянул из ножен ятаган. Однако регой остановил их взмахом руки. Снова посмотрел на мой оскал… И вдруг тепло, как старому другу, улыбнулся.

— Ты тогда ошибся, парень! — сказал он. — Мы смогли прорваться. И даже послать гонца.

Я не сразу осознал, о чём он говорит. А потом вдруг вспомнил…

…Трупы… Их очень много. Древние трупы, рассыпавшиеся в пыль. Новые трупы, заливающие песок красной кровью. И даже мёртвая туша пустынного храя — огромная, будто дом.

И я рядом с ней. По-прежнему пытаюсь встать. Наконец, мне удаётся это сделать, хотя всё тело ломит от боли…

Я скалюсь, глядя на поверженного врага. Он не рассыпался пылью. Он изначально не живой, но и не мёртвый. Он упал на землю и лежит, упокоенный навсегда.

А я? А я победил. Пусть это и казалось невероятным.

На левой руке остатки щита. Плохенького щита. И всё же это была какая-то защита. А теперь её нет. Петли на руке — есть. Перекладины, на которых петли держатся — есть. А вместо самого щита — лохмотья кожи и куски плетёной основы…

Но я жив. А врагов вокруг нет. Только мои погибшие товарищи лежат в крови. Я хочу отдать им последнюю дань уважения. Поднимаю руку и понимаю, что она пуста. Мой топор исчез, и я не вижу его нигде. Даже среди трупов.

Может, и нашёл бы, да ночь на дворе. К тому же…

У меня голова кружится от отравления. В глазах — чёрные точки и какая-то муть. Наш разъезд полёг в полном составе. А я всё-таки выжил. Правда, это далось нелегко… А у других битва ещё не закончена. Вдалеке сбились в кучу воины Междуречья, отбиваясь от прущих на них исаев — мёртвой пехоты Дикого Шёпота.

А я пуст. Мне нечем отдать товарищам дань уважения, вскинув оружие к Светлой Дороге, перечёркивающей небо.

И нечем помочь воинам Междуречья.

Я нахожу в себе силы добраться до осма нашей восьмёрки. У него тоже был топор. Хороший, бронзовый, но, конечно, хуже моего. Пальцы сжимаются на рукояти. Осму теперь плевать на оружие. Он ушёл воином на Светлую Дорогу. А мне осталась пыль песков и ярость битвы.

Я вскидываю бронзовый топор к небесам и кричу:

— Пусть вас примет Отец Песков! Пусть воды Арахманы смоют с вас пыль!

А затем поворачиваюсь к воинам Междуречья и бегу, занося оружие. Плевать, что нет щита, плевать, что проклятых исаев три десятка. Они умрут, потому что я сегодня потерял своих товарищей. Они умрут за всех тех, кто погиб в проклятом Кечуне. Они умрут, потому что я человек, а они какое-то мёртвое дерьмо. Они умрут, потому что…

Я! Так! Решил!

И они гибнут один за другим, видя перед смертью мой оскал. Наверно, он выглядит страшно, даже для них. Моё лицо забрызгано кровью и слизью демонов. На нём, должно быть, можно различить только белки глаз и белые зубы. Но эти глаза несут пустынным тварям смерть. И бронзовый топор рубит исаев, потому что…

Я! Так! Решил!

А потом исаи заканчиваются.

Совсем заканчиваются, а я стою и всё ещё хочу убивать. Мужчина в дорогом доспехе с кряхтением встаёт с земли, к которой припал от усталости. Рядом стоят остатки его отряда — четверо человек. Трое измазаны чёрной слизью, и только один, держащий под уздцы перехана, не вступал в битву.

Я не понимаю этого… Я зол. Может, одного этого клинка и не хватило, чтобы закончить битву раньше, чтобы выжило больше людей. Я рычу, но воин в доспехах, благородный регой, кладёт руку мне на плечо.

— Не вини его… Он гонец. Он должен отвезти послание в Солёные Поля… Таков его приказ.

— Он всё равно не прорвётся через орду! — рычу я.

— Он прорвётся, — качает головой регой, отчего его обвисшие усы болтаются, как сосульки из жира над жаровней. — Теперь прорвётся… Благодаря твоей помощи…

— Нашей… — хрипло отвечаю я, оборачиваясь к своим мёртвым соратникам.

— Они погибли как герои… Мы позаботимся о телах. А тебе надо уходить, воин! — регой сжимает моё плечо. — Иди в Кечун, предупреди их… Демоны обходят с запада.

— А вы?

— А мы сожжём тела твоих товарищей и пойдём дальше. Проводим гонца, чтобы добрался до Солёных Полей.

— Если… Если найдёте где-то здесь топор… Хороший топор из стали… Заберите его и привезите в крепость, — говорю я, хоть и не верю, что у этих неудачников получится вернуться живыми. — Я привык к нему. Я зарубил им пустынного храя.

— Ты? Храя? — удивляется регой, потому что не верит, а затем добавляет: — Наверно, вы с другими воинами вместе завалили его… Твой топор мы найдём, воин. Обязательно найдём. Иди! Если на западную стену не успеют перекинуть подкрепления, демоны ворвутся в город. Иди! Предупреди их!

И я иду. А позади во вспышках света сгорают тела моих товарищей. Порошок Солнца сжигает их окончательно и бесповоротно. Они не встанут под знамёна Дикого Шёпота. Они не станут добычей падальщиков. Они упокоятся навсегда.

А я ещё долго буду забывать этот бой.

Регой подошёл к своему юглу и, отстегнув от седла продолговатый свёрток, вернулся.

— Мы всё-таки проводили гонца. И нашли его… — он протянул мне свёрток, но я брал его, уже не видя ничего вокруг.

Мужчины не плачут. Но так бывает, что слёзы сами увлажняют глазницы. И это вдруг произошло со мной, когда я коснулся руками ткани. Сколько ни обматывай сокровище, его не скрыть рубищем…

Я уже не смог бы биться с регоем, потому что ничего не видел. Правда, это не помешало мне стянуть рогожу. И медленно пройтись пальцами по резьбе на топорище.

Это был он — мой топор. Вообще-то это был топор моего отца, но после его смерти я сам взялся за рукоять. С этим топором я вершил месть, с этим топором я защищал Кечун. И только в самом конце Долгой Осады утратил его, взамен получив свой нынешний — бронзовый.

И вот, спустя столько времени топор снова был в моих руках.

— Мы тоже ошиблись, воин… Я ошибся, — голос регоя доносился будто издалека. — Ты в одиночку убил того пустынного храя. Мы нашли этот топор у него в голове. Я хранил его с тех пор. И возил везде на случай, если когда-нибудь встречу тебя. Моё имя — Эрегихон. Как зовут тебя, воин?

— Ишер, — ответил я, не отрывая взгляд от моего топора.

— Спасибо за тот бой, Ишер! Ты всех нас тогда спас, когда вылетел с перемазанным кровью лицом на три десятка исаев… — регой положил что-то у моих ног. — И всё же я не думал, что нам вновь доведётся встретиться. Однако надеялся, что такой герой не пропадёт. Мы с моими товарищами, пробившись через орду, не смогли сразу вернуться. Вернулись лишь с подкреплениями, которые сняли Долгую Осаду. Но я возил этот топор с собой. Это хорошее оружие. И мастер, сделавший его, достоин ковать в лучшей кузне Междуречья.

— Мастер был хороший, — кивнул я, всё ещё продолжая гладить топор. — Это был мой отец.

— Жаль, что был…

— Те, кто его убил, все полегли. Как раз от этого топора… — начал я свой рассказ.

Рядом со мной стоял только регой. Его охранники отошли к основному отряду. Мои пальцы скользили по затейливой вязи, которой отец украсил топорище. И с каждым мгновением в моей душе воцарялось спокойствие.

— … Никто не ушёл, — закончил я историю своей мести.

— Я рад, что встретил тебя, Ишер, — регой положил руку на моё плечо. — Твой заказ закрыт. И вот ещё что… Если решишь попытать счастья в Междуречье, я всегда готов взять тебя в число своих стражей, Ишер.

Я молча кивнул, но всё же добавил вслух:

— Нескоро я там окажусь…

— Ты можешь сделать это прямо сейчас! — предложил регой. — Поехали с нами!

— Не могу, Эрегихон… Уже не могу, — ответил я.

— В чём сложность? — удивился регой.

— Я должен закрыть заказ и раздать долги. А потом… Потом я уже не смогу покинуть Илос, — я усмехнулся. — Уходите на восток и скажите там: к западу от Железного Кряжа видели гухулов и качурга. С гор спускаются убийственные туманы. Орда идёт на восток.

— Чтоб тебя пески сточили, Ишер! Ты сразу сказать не мог⁈ — возмутился, слегка сбледнув, регой.

— Я сказал! — ответил я, продолжая ухмыляться.

— Мы донесём весть! — регой похлопал меня по плечу и сделал шаг к своим.

А затем обернулся и серьёзно так попросил:

— Вы там продержитесь, сколько можете! А мы придём. Соберём войско и придём. Рад был встретить тебя, Ишер!

— Я тоже рад был встретить тебя, Эрегихон, — ответил я.

Он уходил к своему отряду. У моих ног лежал круглый щит из деревянных досок, плотно подогнанных друг к другу. Они были обиты железом и покрыты толстой кожей.

А посередине щита лежал кошелёк. И я почему-то был уверен, что в этом кошельке больше ста золотых водянок.

Те, кто прошёл Долгую Осаду, помнят своих. А Эрегихон запомнил даже то, что я в тот день лишился щита. И спустя время ответил мне царским подарком.

Но всё-таки дороже и денег, и брони был вернувшийся ко мне топор.