После этого вопроса Сильвия чуть сбавила тон и заговорила уже не так пафосно:

– Светочка, все просто. Нюрка была необязательной, несерьезной, с ней невозможно было договориться – наркоманка, любительница выпивки и плотских увеселений.

– Ну, у нее была сложная жизнь, – попыталась вступиться за Анну-Луизу Светлана. – Родители…

– Родители? – фыркнула маленькая женщина. – Бедные люди, вот кого стоит пожалеть, хлебнули с ней лиха, теперь, наверное, перекрестятся и заживут по-человечески.

– У Анны голова была набекрень, – заметил Женя, – в этом никто не виноват, уродилась такой.

– Верно, верно, – поддержала его маленькая женщина, – мы с ней договорились встретиться, чтобы сделать дело, а она так и не появилась. Я у нее потом спрашиваю: Анна, что случилось? А она мне рассказывает, что ее изнасиловали. Изнасиловали! – Сильвия подчеркнула это слово. – Я ей предложила разобраться с этим. Ну и разобрались. Оказалось, что эту несчастную изнасиловали на какой-то вписке, на которую она пришла сама с какой-то такой же шаболдой, как и она. Выпили, приняли наркотиков, но у шаболды хватило ума уйти с той квартиры, а Нюра осталась на ночь, пила, да еще и танцевала раздетой перед парнями. И потом говорит, что они ее изнасиловали!

Светлана не очень хорошо знала Анну-Луизу, но она подумала, что этот рассказ похож на правду. От Анны с ее рассказами про сотню изнасилований можно было ожидать подобного. Рассказ был, конечно, поучительный, но по большому счету к делу никакого отношения не имел. И маленькая женщина, поняв это, продолжила:

– В общем, Нюрки уже нет, и мы предлагаем тебе занять ее место. Ты живешь как раз там, где нужно. Все, что от тебя требуется, – это знакомиться с людьми, которые будут там появляться.

Света немного растерялась. Ведь на самом деле это было непросто.

Как с ними познакомиться? Здоровенные злые мужики, вымазанные соком фикуса, у одного из которых она недавно отнимала свою палку, были явно не расположены к знакомству. Все, кого она встречала, ну, кроме Анны-Луизы или мамы Таи, держались очень даже недоверчиво, если не сказать агрессивно. Она бы с удовольствием привела к белому брюху Жени, например, Аглаю. Вот кого ей точно не было жалко. Но как это можно было сделать? А Сильвия тем временем продолжала:

– Светочка, это на самом деле не так сложно, как ты думаешь. И вот почему: нам не нужны взрослые! Большие и сильные мужчины или умудренные опытом женщины – они недоверчивы и опасны и, что хуже всего, не содержат нужного количества ценного биоматериала. Можно, конечно, привести и взрослого, на безрыбье, как говорится, и рак – рыба. Но нам требуются молодые.

– Молодые? – переспросила девочка.

– Да, и чем младше, тем лучше. В основном в Истоки попадают люди, у кого с головой не в порядке, те, кто слышит голоса, те, кого можно сюда призвать. И подавляющее большинство из них – это подростки. Ты ведь так туда попала? Ты ведь слышишь голоса?

Светлана молча кивнула.

– И я тоже когда-то слышала их. Вот… Те, кто вроде тебя и меня, смогли там выжить и даже обжиться, со своими голосами в голове справятся. Но подавляющее большинство подростков становятся кормом для крикунов, для подражателей и медуз. Даже для кошек. Они попадают туда, и все, что могут, это только тащиться в сторону центра без всякой надежды туда добраться. Так и идут, пока их не съедят. Они гибнут зря. Бесцельно и бесполезно.

– И мне нужно искать этих… подростков? – догадалась Света; она начинала понимать, какую работу ей предлагают.

– Да, и если тебе трудно приводить их к Жене, – Сильвия уловила тон Светланы, – то этого и не нужно делать. Ты просто знакомишься с таким человечком, звонишь мне в реале, рассказываешь про него и потом сводишь меня с ним там, во сне. И довольно.

– Полмиллиона, – произнес Женя, который уже долго молчал.

– Что? – не поняла Светлана.

– Полмиллиона за каждого приведенного, – пояснила Сильвия. – И еще часть жизни. Женя даст тебе попробовать свой сок.

«Сок. Женин сок». Для Светы это звучало… ну, немного мерзко.

– Когда ты его попробуешь, – продолжала маленькая женщина, – ты поймешь, что это важнее всех денег мира.

– Посмотри на Мариночку, – поддержал ее Женя, и Сильвия снова взобралась к нему на колено. – Она выглядит как крепкий спортивный ребенок, а ведь она видела Кирова.

– Женя, боюсь, что Светочка не знает, кто такой Киров, – хмыкнула Сильвия. – Мы жили в соседних домах, но я не очень хорошо его помню, я тогда еще маленькой была.

– Я это к тому, – продолжал Женя, – что и ты можешь сохранить свою молодость на долгие годы.

– И для этого мне нужно встречать в Истоках подростков и знакомить их с Сильвией? – спросила Светлана.

– Всего-навсего, – улыбнулся Женя.

– Нам надо в год употребить всего трех, ну, максимум четырех, – сказала маленькая женщина. – Нам этого хватает, но это не значит, что всех их должна найти ты, я и сама их ищу. Отыщи хотя бы парочку, хотя бы одного, и ты не пожалеешь.

Светлана была в смятении, она позабыла про остывший уже стейк, ей было не до него. Перед ней сидели красивые, умные, взрослые, деликатные люди, которых она боялась до смерти. Боялась больше, чем до того, как пришла сюда. Она думала, что они что-то ей объяснят про случай с Анной-Луизой. Скажут, дескать, ошибочка вышла, случайность, голод замучил, с ума свел, но нет… Никаких ошибочек, никакого голода, они употребляют людей размеренно, по плану. Три-четыре в год. Главное – не тащить к ним всякое старье, у старья не та биологическая ценность, им нужен молодняк. Свете было страшно, ей хотелось уйти. Но уйти так, чтобы не дай бог их не разозлить. Даже пачка денег, лежавшая возле ее левой руки, и та казалась ей страшной. Попробуй к ней прикоснись – сразу свяжешь себя с ними. Возможно, навсегда. Навсегда. Может, Светлана и не была семи пядей во лбу, но она отлично помнила черные пятки Анны-Луизы, исчезающие в белом тесте Жениного брюха. И отлично понимала, что и сама может там же исчезнуть. Мало ли, вдруг они за полгода не найдут, кого употребить. Или найдут кого-то получше, чем она. «Употребить». Классное словечко. И главное, такое нейтральное. Не страшное.

И тут как по заказу на входе в ресторан появился Пахомов. Он разговаривал с девушкой-администратором и смотрел в сторону Светланы.

«Господи, Пахомов!» Как она сейчас была ему благодарна. Как вовремя он появился.

Надо было решаться, надо было…

– Сильвия, Женя. – Она демонстративно взяла пачку денег со стола и положила ее в рюкзак. Они внимательно смотрели на нее, молча ждали ответа, и девочка не решилась их разочаровать. Просто побоялась. Она прекрасно отдавала себе отчет, с кем имеет дело, поэтому достаточно твердо произнесла: – Я согласна.

А потом помахала Владу рукой: я тебя вижу, я сейчас.

Сильвия и Женя взглянули на Пахомова, и маленькая женщина снова усмехнулась:

– Значит, тройничка сегодня точно не получится.

– Я пойду. – Светлана встала.

– Света, нам еще о многом нужно договориться, – сказала Сильвия, снова становясь серьезной.

– Марин, давай потом, а то я просила его всего час подождать. А времени прошло уже вон сколько… – ответила Светлана. Она специально назвала ее настоящее имя. Девочка хотела подчеркнуть, что теперь они как бы стали ближе. – Созвонимся потом.

– Ну хорошо, – согласилась Сильвия, хотя и с видимой неохотой.

– До свидания, Светочка. – Женя протянул ей руку для рукопожатия.

Света первый раз прикоснулась к нему. Странно, но его кожа на ощупь вовсе не напоминала девочке тесто. Рука была мягкой, сухой и теплой, совсем как у человека.

– А что это за педофил? – спросил Влад, когда Света подошла к нему. Конечно, он был недоволен, он прождал почти два часа.

– Это не педофил, – отвечала Света, обернувшись и увидав, что Сильвия все еще сидит на коленке у Жени. Девочка взяла Пахомова за руку и потащила из ресторана.

– А кто это? – не отставал Влад.

И она не нашлась сказать ничего лучшего:

– Тренер, предлагает мне уйти от моего тренера, говорит, что через год я буду иметь значок «Мастер спорта».

– У, – протянул Пахомов все еще невесело. А потом потеребил тяжелый браслет на руке девочки. – А это тоже тренер подарил? Когда мы ехали сюда, у тебя его не было.

Да блин! Бли-ин! Как она забыла про браслет? Его нужно было снять. Пойти в туалет и привести себя в порядок, успокоиться – она все еще была возбуждена – и снять этот браслет. Света остановила Пахомова; они к тому времени уже вышли на улицу. Ну что она могла ответить на это? Да ничего. И тогда в этой еще неискушенной в отношениях девочке сработал старинный женский механизм. Она обхватила его за шею, привстала на цыпочки – Влад все-таки был очень высокий – и поцеловала его в губы. Сама поцеловала. Первая.

– Владик, извини, что тебе пришлось ждать. Так долго ждать, – произнесла Светлана, выпуская его из объятий.

Тут Пахомов не выдержал, заулыбался, покраснел даже немного.

– Да ладно, мне по фигу, я еще бы мог подождать… Просто труба села, вот я и подумал, что потеряемся, пошел тебя искать… – Он говорил это, не глядя на нее, стеснялся, что ли… Хотя Пахомов – и стеснялся? Он же с первого класса был наглый.

И Света покраснела до самых ушей. Шутка ли, вот такой вот он вышел, первый поцелуй. И чтобы хоть как-то прервать возникшую неловкость, Светлана спросила:

– А хочешь есть?

Когда это он не хотел есть? Он жевал даже на уроках.

– Ага, надо что-то заточить.

– Тут много кафешек. – Девочка огляделась. – Или, хочешь, в ресторан пойдем, в любой, денег у меня куча.

– Да на фиг! Вон на той стороне канала «Сити Гриль», – он указал рукой, – лучшие гамбургеры города. Я с пацанами туда уже ходил. Там ништяк, только музыка галимая. Нужно узнать, работает ли?

Она сразу согласилась, ведь музыку можно и потерпеть:

– Хорошо.

И они пошли на Банковский мостик, где львы с золотыми крыльями мокли под дождиком. Шли, взявшись за руки, и девочка, все еще не придя в себя от своего смелого поступка, краснела, и чуть-чуть воображала, и улыбалась с какой-то скрытой гордостью: вот я какая!

– А чего ты лыбишься-то? – спросил Пахомов. Он поглядывал на нее искоса и сам тоже улыбался, но только не так, как она, а немного смущенно.

– Просто… – начала она. – В классе узнали, что я тебе шаверму в больницу носила…

– Ну…

– Ну, спрашивали. Начали интересоваться.

– А что спрашивали-то?

– Что спрашивали? – Она вдруг застеснялась говорить об этом вслух. Но ей и самой этот вопрос не давал покоя, вернее, она хотела услышать ответ от Владика. И Светлана закончила: – Ну, хотели знать, мы с тобою мутим или нет.

Пахомов посмотрел на нее и ухмыльнулся своей знаменитой хулиганской ухмылочкой:

– А им-то какая разница?

Светлана рассчитывала совсем не на такой ответ. Она сразу перестала улыбаться и поглядела на Пахомова внимательнее. И он, словно заметив это, добавил:

– Мы-то, конечно, мутим, только им-то какое дело? Им об этом знать не нужно, а то будут перетирать всей школой. Особенно наши девки, они пипец какие языкастые.

Он еще что-то говорил, вспоминал одноклассниц и одноклассников, но главное она уже услышала. Девочка шла рядом с этим долговязым парнем и прижималась щекой к его плечу. Она знала, что им в спины через панорамные окна ресторана «Мансарда» смотрят они: маленькая женщина Сильвия-Марина, которая видела какого-то Кирова, и чудовище Женя, который совсем недавно поглотил своим безмерным брюхом наркоманку, феминистку и шизофреничку, рыхлую и неспортивную девушку Анну-Луизу. И пусть эти двое смотрят, Свете сейчас все равно. Она была благодарна Владику, что он увел ее от них. И что он сейчас ведет ее есть гамбургеры. На улице дул неприятный ветер и шел холодный дождик. Но Светлана была счастлива. Обычным счастьем девочки-подростка. Она ушла от людей, с которыми ей было тяжело и страшно, в ее рюкзаке лежала целая куча денег, и у нее был парень, с которым она мутила и с которым они шли есть лучшие в городе гамбургеры.