Ну и с кем девочка могла это обсудить? Кому позвонить и рассказать о том, что проклятая машина опять стоит во дворе? Ну не папе же. Конечно же ему, Пахому. Один гудок, два, пять, десять… Света уже хотела отключаться, и вдруг из трубки доносится голос. Женский голос:

– Светочка, здравствуй, это мама Владика.

Светлана вспомнила ее имя:

– Здравствуйте, Анна Владимировна. Я… – Она не знала, что сказать. – А Владика можно к телефону?

– А что ты хотела? Он спит.

– Я хотела спросить его, как он себя чувствует, он в школу сегодня собирается?

– Нет-нет, Светочка, нет, он не пойдет, ему нельзя, я ему сейчас укол сделала, у него вчера температура была, он еще пару недель будет дома сидеть.

«Температура? Вот дурак Пахомов! Сбежал из больницы, не долечился и еще курит!» Она осуждала Влада, но с другой стороны… Светлана сейчас говорила с его мамой, с его доброй и вежливой мамой, и девочке было приятно думать о том, что Пахомов сбежал из больницы, не долечившись, ради нее. Она еще не до конца понимала свою ценность. Но ей уже льстило осознание собственной востребованности.

– Да… Понятно, – произнесла Света, – спасибо, Анна Владимировна. До свидания.

– До свидания, Светочка.

«Светочка». Мать Влада относилась к ней подчеркнуто хорошо, это чувствовалось.

Телефонный разговор и приятные мысли на пару минут отвлекли девочку от тревог. А тут в домофон позвонили. От этого звонка у нее похолодело внутри: кто это мог быть?

«Папа придет только завтра, врач был вчера, сиделка только что ушла». Нет, она не будет открывать дверь, она даже к домофону подходить не хотела. Думала притихнуть и пересидеть. Но любопытство пересилило страх, подтолкнуло ее к окну. Дело в том, что окно ее спальни выходило во двор. И из него, если постараться, можно было увидеть того, кто стоял перед дверью парадной. Ей очень, очень нужно было знать, кто это звонит в дверь. Кто пришел к ней в гости?

Она на цыпочках, словно шаги могли услышать с улицы, подошла к окну, всего на пару сантиметров отодвинула штору и одним глазом выглянула в окно. Блин! Машина стояла все там же, и водитель сидел за рулем. Нет, значит, это не он звонит в дверь. А кто? Звонок-то не унимался. Света выглянула еще немного и, поняв, кто пришел, кинулась к двери, к домофону. Это был тот человек, которому она доверяла, хотя немного и стеснялась его. Тот, с кем можно было поговорить.

Он обычно ездил на велосипеде, но тут пришел пешком, в плаще из пленки и бейсболке «СКА». Он снял ее, стряхнул дождевые капли.

– Фу, а я думаю, дай зайду, вдруг ты дома. – Отец Серафим сбросил мокрый плащ. – Служба утренняя закончилась, до вечерни еще время есть, а матушки дома нет, вот и надумал к тебе зайти.

Света ему очень рада, по-настоящему рада, она, не дав ему разуться, бросилась его обнимать.

– Здравствуй, дорогая моя, здравствуй! – Он поцеловал Светлану в лоб. – А я деньги-то с аукциона еще два дня назад получил. Все никак не мог к тебе собраться. А ты знаешь, что эти мошенники-аукционеры удерживают десять процентов от суммы продажи?

Света это знала, это на сайте аукциона написано. Она согласно кивнула и потянула священника из прихожей.

– Пойдемте, батюшка. Чай попьем.

А он полез под свою не очень свежую рясу, в карман брюк, достал оттуда бумажки и протянул Светлане:

– Это чек, а это деньги. Сто тридцать три тысячи семьсот рублей. Вот, давай посчитаем, все ли там?

Деньги огромные, но странное дело, сейчас Света радовалась совсем не им. Она рада тому, что к ней в гости пришел этот неказистый и совсем не модный человек. Хороший человек. С которым ей не страшно. Да, раньше она его стеснялась и, встреться он на улице, попыталась бы пройти мимо, сделав вид, что не заметила, а тут ей опять захотелось его обнять. Пусть даже он опять пахнет потом. Еле сдержалась, чтобы не повиснуть на нем.

– Я вам сейчас чай сделаю, – сказала Света.

– Ну что ж, чай – это прекрасно, давай-давай. А я пока к болезной пойду, поговорю с ней.

Отец Серафим отправился к ее маме, и пока девочка ставила чайник, стоял рядом и говорил что-то одними губами, Свете казалось, что читал молитву. Да, это была молитва: когда Светлана пришла в мамину комнату, священник уже закончил, перекрестил маму и сел в кресло рядом с ней.

– Ну, ты деньги-то пересчитала?

– Угу. – Светлана кивнула. – Все как в чеке.

– И слава богу, а то таскать такие деньжищи с собой боюсь, я ж рассеянный, меня и матушка моя за это отчитывает все время, и отец настоятель тоже.

И тут Светлана решилась попросить его о том, о чем много думала. Теперь эти большие деньги, сто тридцать три тысячи рублей, ей надо было как-то легализовать в глазах папы, и отец Серафим был способен ей в этом помочь.

– Батюшка, а не могли бы вы сказать папе, что дали мне при приходе какую-нибудь должность, ну там свечницы, например, чтобы я могла эти деньги тратить, а папа не спрашивал, откуда они.

– Знаешь что, дорогая моя, – уже по первым этим словам святого отца девочка поняла, что ничего у нее не получится, – я и так пошел на хитрость, уж сколько раз себя за это укорял, за то, что утаил эту нашу с тобой аферу от отца, а ты мне предлагаешь еще и врать ему. Нет уж, хватит.

– Ну ладно, – согласилась Света, она знала, что, скорее всего, ничего не получится, просто хотела попробовать, – и не упрекайте себя, мне все равно придется папе все рассказать. Таких денег мне от него точно не утаить.

– А вот это правильно, – согласился отец Серафим, – скажи как есть… Господи, вот он меня костерить-то будет, и поделом мне, дураку.

Света сходила на кухню, а когда вернулась с чашками и сахарницей, увидела отца Серафима, сидящего уже с книгой. Откуда он только ее взял? Священник показал ей книгу:

– Не читала? «Сто лет одиночества»? В школе не проходите? Нобелевский лауреат написал!

– Нет, – девочка покачала головой, – а про что она?

– Правильный вопрос, он сразу все про эту книгу и проясняет. Про что она? Так вот сразу и не скажешь, одной фразой тут не отделаешься. – Он на пару секунд замолчал, насыпал в чай сахар и размешивал его. – Вот правильный ты вопрос задала, – он посмотрел на книгу с заметным скепсисом, – про что она? Да ни про что! Про жизнь мелких людишек, а жизнь та такая же мелкая, как они сами. Пустая, ни Бога, ни дьявола. Вот, к примеру, Мишку возьмем Шолохова, коммуняка ярый, сталинист, но от книг же не оторваться! Прочел любую и сразу скажешь: вот в этой человек себя в революции искал, а в этой сильные люди новый порядок ставили! Лопахин, Давыдов, Нагульный, Мелихов… Правы – не правы, другое дело! Но они настоящие люди, глыбы, герои, античный мрамор. – Отец Серафим потряс книгой. – А это кто? Это про кого?

Светлана согласно кивала, она готова была слушать отца Серафима до вечера, лишь бы не уходил и не оставлял ее одну.

– А тут недавно прочел еще одного… гения. Он «Над пропастью во ржи» написал. Читаешь-читаешь, читаешь-читаешь… И опять же твой, Светка, вопрос: дядя, так про что ты писал-то? Что сказать-то хотел? А нечего им сказать-то было. «Улисс», «Над пропастью…», «Сто лет одиночества», «Тошнота» – все это бытие ничтожеств! Гении эти, – отец Серафим отхлебнул чай, – пишут, пишут, а сказать-то им нечего, поэтому и получается вода, вода эта мутная. – Он вздохнул. – Нет больше ни Чеховых, ни О’Генри, чего уже говорить про Шолоховых с Достоевскими, да и Ремарки давно перевелись. Сейчас ничтожные людишки пишут книжки о ничтожных людишках и для ничтожных людишек. Так вот и получаются нобелевские лауреаты.

Света соглашалась с каждым словом отца Серафима и исправно кивала: угу, перевелись Ремарки. Девочка слушала его и слушала, почти ничего не понимая из того, что он говорит. Она не читала этих книг, не слышала имен, которые он называл. Вот если бы он про аниме говорил. Но между тем Света помнила, что ей нужно в магазин. И когда отец Серафим сделал паузу в своих рассуждениях, она встала и пошла в спальню. Быстро выглянула из-за шторы в окно. Ну конечно… Машина была там же, где и прежде. Вот и что делать? Можно было вернуться к отцу Серафиму и слушать его и дальше, пока он не засобирается домой… А потом что? Сидеть, как мышь под веником, прятаться и выглядывать из-за занавесок? А ведь ей сегодня еще за братьями в детсад. Одной, вдруг Влад не сможет, вдруг у него все еще температура будет? А ведь ей в магазин нужно, завтра суббота, Макс и Коля будут дома, папа с суток придет, всех надо будет кормить. Нужно было что-то делать.

Светлана это понимала. Но вот что? И тут неожиданно, как волна, на нее нахлынула решимость. Она подумала, что было бы неплохо рассмотреть этого типа… Да, ей все равно придется выйти из дома, так надо будет на него хотя бы взглянуть. Света вернулась к отцу Серафиму.

– Батюшка, посидите с мамой, я в магазин сбегаю.

– Дева моя, – ответил тот, отрываясь от книги, которую читал, – конечно, только недолго, а то у меня служба вечерняя, а я еще хотел домой заскочить.

– Я быстро, – пообещала она и побежала в прихожую обуваться.

А страх-то никуда не делся, это дома, за стеклом и шторами, легко принимать решения. Она даже остановилась перед дверью парадной. Замерла и простояла так несколько секунд… Нет, нельзя, ну нельзя же прятаться. Если он выскочит из машины и бросится на нее, Света убежит, он не сможет ее поймать. В этом девочка не сомневалась, это придало ей уверенность, и она открыла дверь.

Открыла и направилась не налево, к арке, а пошла по двору прямо к машине. Конечно, у Светланы замирало сердце, но она не останавливалась, украдкой, почти не поднимая головы, рассматривая машину. Цвет кузова издали и не разобрать, она была грязная и с заметной ржавчиной на дверях, даже некогда блестящий радиатор и тот весь в ржавчине. Ржавчина была и на мятом номере; с близкого расстояния девочка смогла прочитать номер даже под слоем грязи.

Подойдя ближе, Света поняла, что эта машина когда-то была темно-синей. И когда до автомобиля осталось уже не больше десяти шагов, она украдкой взглянула на водителя. И почти не смогла его как следует разглядеть, стекла в дверях были слегка тонированы… Только через лобовое стекло она немного разглядела его: темноволосый, с черной бородой. Водитель, склонив голову, смотрел в телефон. Свете было непросто удержаться, чтобы не сорваться на бег. Очень девочке не хотелось оставлять его за своей спиной. Но она смогла не выдать себя. Даже когда у нее задергались пальцы, когда похолодел затылок и Светлана поняла, что он смотрит на нее, она и тогда не прибавила шаг, а так же спокойно дошла до выхода на улицу. Уже покидая двор, девочка искоса взглянула на машину. Света была уверена в том, что преследователь отправится за ней. И не ошиблась. Машина делала круг по двору и уже повернула к выезду. Тут Светлана не выдержала, как только она свернула за угол и вышла из зоны видимости водителя, сразу побежала. И побежала быстро.