Виталий Леонидович не спал уже давно. И сейчас ему было не до сна. Он не знал, как лечить змеиный укус, и теперь стоял у зеркала, рассматривая себя. Две точки на распухшей скуле напоминали о зубах аспида. Из-за огромного отека лицо казалось кривым, вся правая половина словно стекала вниз. Глазное яблоко алое от порванных сосудов. А из незакрывающегося рта, из правого угла, постоянно вытекала слюна. Омерзительное зрелище. Токсин был страшен. Его очень и очень сильному организму приходилось прилагать значительные усилия, чтобы противостоять этому смертельному яду.

«Вот зачем нужно было это делать? Вот… Тварь Рогатая…»

Роэман, глядя на себя в зеркало, уже жалел, что связался с ней. Жалел, что вообще влез в это дело. Очень ему не нравилась сложившаяся ситуация. Находиться в самом центре пересечения интересов Рогатой и непонятно откуда взявшейся Гнилой ему совсем не хотелось. «Уж и не знаешь, что хуже: попасть в немилость ко всесильной Привратнице или угодить под тяжелую руку Хозяйки могил».

Но теперь делать-то было уже нечего. Бледная ему все прекрасно объяснила, словно заранее знала все его мысли. «И даже не надейся, что тебе удастся забиться куда-нибудь в щель и дождаться, что я забуду про это дело». Глядя на себя в зеркало, никаких иллюзий он на этот счет не испытывал. Бледная Госпожа уж точно не забудет ни об этом деле, и о Роэмане.

– Тварь Рогатая!

Роэман отыскал в гардеробе шарф, купленный черт знает когда, вернулся к зеркалу и замотал шарфом нижнюю часть лица. Посмотрел. Ну так, конечно, было получше. Надо бы еще на голову что-то. Он снова пошел в гардеробную. Но кроме старенького берета и теплой ушанки ничего не нашел. Была у него когда-то кепка, но где она теперь может быть, он даже не догадывался. Берет, конечно, ко времени года подходил больше, чем зимняя шапка. Роэ снова вернулся к зеркалу. Беретик был слишком кокетливый, благодаря ему мужчина становился похож на профессора второразрядного вуза. Но делать было нечего. Уж лучше так, чем таскаться по городу с перекошенной мордой. Роэман заказал такси, еще раз взглянул на себя в зеркало, вздохнул и закурил.

Набережная реки Мойки. Он дал таксисту денег и приказал ждать. С реки дул свежий ветерок. В другой раз он бы этого и не заметил, Виталий Леонидович и зимой ходил в плаще, в крайнем случае в легком пальто, но тут, наверное, из-за яда, пока переходил дорогу и шел до нужного адреса, продрог. Берясь за ручку двери, он подумал о том, что токсин нужно из организма вывести. И, кажется, он знал один верный способ. Но это потом… Потом. Сначала дело, а для дела ему нужны были деньги.

В салоне красоты «Медея» было тихо. Тут всегда царила тишина. Это заведение мало того что было очень дорогим, так еще и ограничивало запись. Никто с улицы вот так, запросто, в этот салон на процедуры попасть не мог, о чем красноречиво говорили припаркованные в тихом дворике за автоматическими воротами «Майбахи» и «Бентли». Тут все шикарно, по первому классу: мягкие ковры, зеркала, мебель, освещение. Сюда приезжают стареющие жены крупных чиновников и олигархов. Даже из Москвы. Красавица администратор Марина Роэмана не знала, она вышла к нему из-за стойки, очаровательно улыбаясь и пытаясь загородить ему дорогу.

– Добрый день. Вы записаны на процедуры?

– Я к Майе Андреевне, – буркнул Виталий Леонидович. Ему было не очень хорошо, и он держался не так вежливо, как обычно.

Девушка Марина сразу перестала улыбаться:

– Но Майи Андреевны тут нет…

– Не врите! – твердо заявил Роэман. – Она живет над салоном, и вон та дверь, – он указал рукой на одну из дверей, – ведет к ней в квартиру.

– Но… – Красавица явно пребывала в растерянности.

– Да не волнуйтесь вы, – произнес Виталий Леонидович. Он старался не пугать девицу. – Не можете пропустить, так вызовите сюда Таню.

– Я сейчас! – Марина даже обрадовалась, что ей самой не придется решать, пустить этого человека к Майе Андреевне или нет.

Она сказала по телефону всего пару слов и тут же улыбнулась Роэману:

– Татьяна Владимировна сейчас спустится.

Роэ кивнул девушке и подошел к нужной двери. Стал ждать. Татьяна Владимировна, а проще говоря, Жирная Таня была у Майки секретарем и телохранителем. Она открыла дверь, увидела Виталия Леонидовича, и первой ее мыслью, первым ее порывом было закрыть дверь обратно. И ведь сразу узнала его в берете и в шарфе.

– Жирная, – негромко рыкнул Роэман, положив руку на дверь. – Успокойся. Я никого не трону.

Двухсоткилограммовая женщина в черном костюме и с собранными в пучок на затылке рыжими волосами закрывала весь проход. И все-таки она не решилась захлопнуть перед ним дверь. Таня только произнесла:

– Майя спит.

– Пусть спит.

Спит так и спит, Роэ не станет ее будить.

– А что вам тогда нужно?

Таня смотрела на него и прекрасно видела, что произошло с его лицом. Ни шарф, ни берет тут ему не помогут. Но эмоций она не проявляет, вопросов не задает. И правильно делает.

– Деньги. – Роэ все равно не нравится ее внимательный взгляд. Виталий Леонидович заговорил раздраженно: – Дай мне денег.

Такой поворот, кажется, устраивал Жирную Таню. Такие вопросы она могла решать и без Майи. Таня повернулась и быстро для столь тяжелого тела затопала вверх по ступеням, покрытых дорогим ковром.

Роэ пошел за ней. Богатое место. Она провела его в свой кабинет; даже тут, еще не в самой квартире Майи, все было шикарно. Таня, звякнув ключами, распахнула дверцу сейфа и, обернувшись к Роэману, спросила:

– Сколько вам нужно денег?

Виталий Леонидович отвечать не стал, он весьма бесцеремонно оттолкнул женщину от сейфа и полез в него сам. Нераспечатанная пачка пятитысячных купюр в банковской упаковке, еще половина пачки, две пачки мелочи по тысяче и по две тысячи, перетянутых резинками, тоненькая стопочка евро, банкноты «сотки». Он сгреб все, что нашлось, в карманы своего плаща и повернулся к Тане:

– Это что, все, что ли?

– Мы не ожидали вашего визита, – отвечала женщина.

– Мне нужны деньги, – твердо повторил он.

– Сколько вам нужно?

– Хотя бы пять. – Роэ подумал, что ему предстоят большие траты.

– Пять миллионов рублей будут доставлены по указанному адресу, – сказала Таня, и в ее голосе слышалось: лишь бы тебя тут больше не видеть.

– Пусть привезут на Итальянскую, после пяти буду ждать.

– Хорошо. – Она надеялась, что его визит закончен.

– Мне надо выпить. – Он подошел к небольшому столику, заставленному дорогими напитками.

Жирная Таня молча смотрела, как незваный гость ищет среди бутылок то, что ему нужно. Виски, коньяки, текилы, еще черт знает что, наконец он отыскал необходимое. Водка «Финляндия». На треть пустая. Роэ отвинтил крышку и стал пить прямо из горлышка, не разматывая шарфа. Пил с удовольствием, надеясь, что спиртное поможет вывести из организма яд и приглушит боль. Таня просто стояла у двери и ждала, когда же он наконец уберется. Роэ отпил едва ли не половину от того, что было в бутылке. Перевел дух, закрыл бутылку и положил ее в карман плаща.

– Не забудь, я жду деньги.

Жирная Таня лишь кивнула в ответ: все помню.

Фисюк – гнида хитрая. Если ему позвонить, он наверняка не возьмет трубку. Мало того, после звонка он еще и сорвется куда-нибудь, чтобы не встречаться с Виталием Леонидовичем. Нет, с ним нужно «дружить» внезапно.

– Моховая, – сказал Роэ таксисту, садясь в машину. – Дом покажу.

Такси. Утро. Центр. Дождь и пробки. Людишки куда-то все едут, почему еще не на работе? В одном кармане у него пачки денег, в другом остатки водки. Ему еще бы поесть. Он ел после сна очень и очень много. Поэтому, чтобы не запомниться официанткам, приходилось постоянно менять рестораны и кафе. Иногда на завтрак он брал себе двойную яичницу и двойные сырники, а потом шел в заведение «Теремок» на Большой Морской и брал еще десяток блинов с разными начинками. Сейчас Роэ, наверное, заказал бы два десятка. Десяток с мясными и рыбными начинками, а еще десяток с вареньями, со сгущенным молоком, с медом… И кофе, побольше хорошего кофе. Литр двойного эспрессо в самый раз. Он был очень голоден – отличный признак, кажется, токсин терял силу. То ли от водки, то ли организм справился. Роэ вытащил бутылку, сделал еще пару глотков.

А потом достал последнюю сигарету из мятой пачки «Мальборо».

– Извините. В машине курить нельзя, – заметив дым, сказал водитель.

Роэ порылся в кармане с деньгами и сунул ему через плечо тысячную купюру. Вопрос с курением сразу был решен. Роэман стянул с лица шарф, немного опустил стекло. Дым от сигареты вылетал наружу, а в салон залетали капли дождя. Эх, как хорошо бы сидеть в такси, ехать себе, беспечно попивая водку, ехать и думать, где лучше позавтракать. Он опять жалел, что связался с Бледной, будь она неладна.

Фисюков дома не было. Они никогда не открывали дверь по-хорошему. А недавно еще и замки поменяли. Но хозяева не закрыли в какой-то из комнат окно. Виталий Леонидович навалился на дверь и той ноздрей, что работала, принюхивался к сквознячку, просачивающемуся в щель у косяка. Запах застарелой падали он ощущал, но ни старшего поганца, ни его сынка дома не было. Их зловоние он почувствовал бы сразу.

Жаль. Искать этих уродов было бессмысленно. Роэман знал, что у этих хитрых рыб по области, и в модных местах, и в самых глухих, имеется не менее десятка домов и дач. Уж кто-кто, а эти нелюди умели прятаться и могли не появляться в городе месяцами. Ждать их было бессмысленно.

Он спустился на улицу и уже доставал из кармана телефон, чтобы позвонить своему прикормленному менту капитану Митрохину, в телефонном списке значившемуся как «Лелик», но нажать на кнопку «Вызов» не успел.

Во дворе дома Роэ увидел, как Фисюк и его сын выгружали из багажника старенького «Форда Мондео» какие-то свертки и сумки. Жан Карлович Фисюк был человеком осторожным, это не Мартынов-покойничек, который разъезжал на «гелике». Машине Жана Карловича было лет пятнадцать, и это при том, что в каждом доме или на участке, которыми владел Фисюк, было припрятано по центнеру золотишка. В этом Виталий Леонидович даже не сомневался.

– Что привезли, опять расчленили кого-то? – спросил он достаточно громко, подойдя к семейству сзади.

Фисюк резво развернулся, посмотрел поверх очков, у самого уже кончик носа задергался, собрался кинуться, пакеты выронил, уже руки поднял и пальцы скрючил.

– Тихо, тихо, угомонись ты! – Роэ усмехнулся. – Ты погляди на эту петербуржскую интеллигенцию, чуть что – драться кидаются.

– Вы все шутите, Виталий Леонидович, – зашипел Фисюк-старший, да и сынок его оскалился.

Роэман как-то не обращал на сыночка раньше особого внимания, а тут пригляделся… Сыночек-то уже почти с папку ростом. Горбун, кривобокий, но уже сейчас в его руках чувствуется большая сила, а в глазах… осмысленная настороженность. Не такой уж он и тупой. Год, два, максимум три – и он станет сильным, а вместе с папашей и вовсе будет представлять опасность. Фисюк-старший и сам не подарок, а с этим подросшим упырем…

«Фисюк еще пригодится, а сопляка дегенеративного нужно будет убить, но это после, после…»

– Слушай, Жан Карлович, мне нужен специалист… Мокрушник…

Фисюк посмотрел на Виталия Леонидовича, он прекрасно видел перекошенное лицо Роэмана.

– Мокрушник, вам? – Нет, он не усмехался, и только в остром взгляде глаз Роэ прочел насмешку.

– Да, мне нужен мокрушник, – повторил Роэ. Ему было неприятно, что Фисюк видит его изуродованное лицо, но дело есть дело.

– А как же ваш Геночка Мартынов? Ах, простите великодушно, совсем из головы вон… – Фисюк продолжал усмехаться одними глазами. – Он же почил недавно. Какая утрата… Хотел выразить вам свои соболезнования. Вы же теперь остались совсем один…

«О, сарказм от людоеда… Молодец. Уже пронюхал, гнида… Ладно… При следующей нашей встрече, долбаный урод, упырь поганый, я сломаю тебе руки и ноги, а потом на твоих глазах, в воспитательных целях, разорву твоего кривобокого ублюдка на куски».

Но сейчас Роэман этого, конечно, не сказал. Он просто схватил Фисюка за руку и выпустил когти, впившись тому в кожу.

– Ты меня слышишь, Фисюк, есть у тебя мокрушник? Я что, зря к тебе тащился, ну, давай, я уверен, что есть…

– Не надо, не надо этого… – Жан Карлович попытался высвободить руку из когтей, но Роэман держал крепко, кровь текла и пачкала обоих.

– Не надо, отпустите… – прошипел Фисюк.

Стоявший до этого неподвижно сынок Фисюка вдруг сделал к ним шаг, и по его дегенеративной мордашке стало ясно, что он уже папашку спасать собрался.

– Стой на месте, недоделанный! – Виталий Леонидович поднял руку в предупреждающем знаке. И сыночек остановился, он еще побаивался Роэмана, но вот долго ли это будет продолжаться?

– Зачем вы так? Ну зачем? – поморщился Жан Карлович, и теперь в его глазах не было и намека на усмешечки.

– Затем, что вы, интеллигенция, по-хорошему не понимаете, – отвечал Роэман холодно. – Давай мне своего мокрушника, Фисюк, давай, пока миром прошу.

– Хорошо, – наконец согласился тот, – отпустите, пожалуйста, руку, Виталий Леонидович, мне телефон достать нужно.

Из руки текла кровь, капая Фисюку на старенькие и немодные джинсы, на куртку, уж что-что, а рвать плоть Роэман умел. Сначала Жан Карлович извлек из кармана платок. Вытер кровь. Роэ терпеливо ждал. Фисюк достал телефон и стал искать нужного абонента.

– Он разборщик.

– Разборщик? – Виталий Леонидович вспомнил давно ушедшие времена.

– Разбирает машины, – пояснил Фисюк. – У него пара гаражей, пара боксов с подъемниками, пара магазинов запчастей. На него работает две бригады угонщиков, в гаражах человек десять народу.

– Кавказ?

– Угонщики с Кавказа, слесаря – узбеки. Сам он азербод, но хочет, чтобы все считали его дагестанцем. Бороду отпустил, молится, на мечеть жертвует и всем говорит, что зовут его Мага.

– Но это же явное фуфло. – Такой специалист был Роэману не нужен. – У тебя что, нет нормального человека?

– Это самый нормальный из тех, кто еще работает. Русских в этом бизнесе, Виталий Леонидович, уже почти не осталось. А за Магу не беспокойтесь. Он не фуфло, он не сам будет клиента оформлять, он подберет специалистов. У него обширная база, он всех в городе знает. Найдет нужных людей. Люди приедут, отработают – уедут к себе, у него все всегда чисто.

– Да? А почему он подрабатывает? У него что, с разборки денег на жизнь не хватает?

– Он потрошит всякую незастрахованную ерунду. Автохлам. Дорогих машин не берет, их выстаивать нужно, прятать, со страховщиками разбираться, в общем, хлопот много. А сам очень жадный, вот и промышляет всякой всячиной.

– Очень жадный… – Виталий Леонидович на секунду задумался, трогая свою опухшую скулу. – Очень жадный – это хорошо. Звони, скажи, что сейчас приеду для разговора.

– Прямо сейчас поедете? – уточнил Фисюк, нажимая на кнопку «Вызов».

– Тянуть нет времени.

– Мага, это я. Здравствуй, дорогой, – заговорил Жан Карлович, как только связь установилась. – Подожди… Подожди… Я по делу. Да. Сейчас к тебе приедет один человек. Отнесись к нему со всем вниманием. Это важный человек. Угу… Да. Я дам ему твой номер… Да, он приедет сейчас.