- Дмитрий, привет! Да, я... - ответил он в трубку, стремительно выходя из комнаты - разговор есть. Ты на месте? Я скоро буду...
Затем он отдалился. Я не слышала конца беседы, но насторожилась. Сердечко вдруг зашлось так, что дышать стало трудно. В глазах потемнело. Я вдруг ясно увидела его, выходящего из подъезда со мной на руках. Поздний вечер, горят фонари, но люди еще есть. Краем сознания отметила рванувшуюся нам наперерез тень. Дальше грохот, темнота...
Очнулась, огляделась - я на месте. Есть над чем призадуматься. Сомнений не вызвало никаких, что это мое будущее. Причем очень близкое - одежда на мне моя, сама собирала дома. А если поразмышлять, после сегодняшней инспекции у Виктора совсем мало времени, завтра-послезавтра меня отсюда заберут, это даже мне понятно. Значит, возможно и сегодня. Что делать? Я схватила айпад.
- Мама, привет!
- Здравствуй, солнышко? Как ты?
- У меня все хорошо. Комиссия ушла, возможно, завтра меня заберут отсюда.
- Я в курсе, нас предупредили, Алеша готовит бумаги на опеку. Мы все так ждем тебя! Вера каждую минуту спрашивает, даже охрана интересуется. Машенька, скажи родная, тебя что-то беспокоит? Я же чувствую...
- Мама, я хочу с папой поговорить. Он дома?
- Дома, бегу, сейчас...
- Маша, здравствуй, это папа. Что случилось? - было понятно, что бегом бежал, так быстро ответил, да и опечатки сплошь... торопится.
Пересказав как можно точнее разговор Виктора с неизвестным Дмитрием и особенно свое видение, я внезапно успокоилась. Значит, все правильно. Он что-нибудь непременно придумает.
Наташа по-прежнему возилась на кухне, ликвидируя мои художества и потихоньку чертыхаясь. День близился к вечеру, пора бы и об ужине побеспокоиться. Поскольку в этом доме всем не до меня, придется на свой страх и риск действовать. Боюсь, достанется сейчас от Наташки по первое число, но запасов у меня никаких, а есть хочется. Быстрым темпом добралась до кухни, смотри-ка, уже чисто, только огромный мусорный пакет со всякими вкусняшками стоит у дверей. Села посредине, смотрю ясными глазами. Вот такая я вся хорошая, не покормите?
Увидев меня, Наташа зашипела разъяренной кошкой - притащилась, поганка! Небось жрать хочешь? Вон тебе еда! - она указала вытянутой рукой на мешок с мусором.
Ладно, сама захотела. Еще раз улыбнувшись ей, я поползла к мешку, поднатужившись, встала, опираясь на него, потянула за край и опрокинула набок. Чуть не прикрыл меня, окаянный! Едва успела отскочить, плюхнувшись на попу. Далее все по сценарию - начинаю возить руками в куче высыпавшегося богатства, отыскивая «вкусненькое».
- Ты что творишь, гадина! А ну брысь оттуда! - рванулась ко мне Наталья, хватая в охапку и швыряя на стул. - Сиди, убоище! Попробуй сдвинься! - Она погрозила пальцем. - Будет тебе еда, будет.
Уже привычно открыла банку, взяла ложку, полотенце и машинально начала подавать мне ложку за ложкой, что-то обдумывая и не обращая на меня внимания. В очередной раз скребнув по дну, заглянула в банку удостовериться, что она пуста, отставила ее и встала за молоком. Постояла в нерешительности, потом махнула рукой, подогрела и поставила передо мной, напряженно наблюдая, как я пью. Что-то не понравилось мне в ее ауре, я настороженно глотала молоко и интуитивно ожидала от нее любой пакости. Но нет - молча убрала пустую кружку, взяла меня на руки и унесла на диван. В кроватку укладывать не стала. Я никак не могла понять, что с ней произошло, почему она вдруг притихла. Но, поскольку, накормлена-напоена, я выбросила все из головы. Сейчас мои мысли больше занимал вечер. Мысли... Они вдруг стали расплываться, удаляться, ускользать...
* * *
Виктор вернулся ближе к ночи, воодушевленный, с искрящимся взглядом и предвкушающей улыбкой на губах. Наташа, счастливая лишь от этого, порхала вокруг него, ластилась и заглядывала в глаза.
- Какой же он у нее красивый! Хороший, самый лучший! - восторженные мысли девушки можно было без труда читать по ее лицу, и Виктор, взглянув на нее, снисходительно рассмеялся, решив поделиться своим успехом.
- Готово, Натаха! Собирай свою занозу, все устроилось в лучшем виде! - он легко подхватил девушку за талию и закружил вокруг себя. - Документы не забудь! Завтра-завтра наша Маша будет далеко-далеко! - Взглянул на часы, аккуратно опустил Наташу, с сожалением вздохнул, скользнув взглядом по изящной фигурке, и подтолкнул ее к гостиной - пора, иди.
Сборы заняли немного времени. Сложить вещи в сумку не составило труда, их совсем немного у нее. Наташа хотела оставить себе айпад, но Витя отрицательно покачал головой. Айпад принадлежит Алексею, наверняка запаролен, потом хлопот не оберешься. Девушка быстро надела на спящую девочку зимний комбинезон и куртку, застегнула на ножках ботиночки. Все, готово. Малышка безмятежно спала и улыбалась во сне. Наташа с интересом прислушивалась к себе, пытаясь услышать хоть отголосок тех чувств, о которых так много говорят. Нет, ничего не чувствует. Навыдумывали разного. И легко откинув ненужные мысли, она передала девочку Вите.
Виктор еще раз взглянул на часы и решительно открыл дверь. Замешкался на секунду перед лифтом, но все-таки выбрал лестницу. Так надежнее. Уже проходя по площадке второго этажа он каким-то внутренним чувством ощутил неладное и замедлил шаг, затем вовсе остановился. Он запаздывал на встречу. Но чутье явно говорило об опасности. Ничего, заказчик подождет, Виктор доверял своей интуиции, а она все громче давала о себе знать. Он осторожно, бесшумно опустился на несколько ступенек и заглянул вниз. Так и есть, внизу, облокотившись о стену, спиной к нему стоял плечистый парень с военной выправкой и разговаривал еще с кем-то, кого не было видно. Отпрянув, чтобы не быть замеченным, мужчина еще осторожнее попятился обратно. Засада! Как хорошо, что он не поехал на лифте. Сейчас попал бы прямо им в руки.
Поднявшись на этаж, наконец, облегченно выдохнул, прислонился к окну на площадке, и вдруг услышал неясный шум и шорох. Спустя секунду мимо окна с грохотом рухнуло что-то огромное. Выглянул в окно, там, поднимаясь почти до второго этажа, стояла снежная завеса, скрывшая от взгляда весь подъезд. Даже у такого закаленного различными жизненными невзгодами человека подогнулись ноги, когда он понял, от какой беды его уберегли стоящие внизу парни. Если бы не эта засада, лежать бы ему сейчас утыканному сосульками под лавиной слежавшегося подмороженного снега.
Немного приведя чувства в порядок, он тяжело поднялся и пошел домой.
* * *
Обдумывая Машины слова, Алексей пришел к выводу, что провернуть спекуляцию с девочкой Виктор может только сегодняшней ночью. Другой возможности у него не будет. И Машино видение... Доверять словам малышки он начал сразу и безоговорочно, как только прошел первый шок от увиденного летом. Это маленькое средоточие добра и света - кем и чем бы оно ни было - никогда намеренно не причинит никому вреда. А в остальном жизнь сама расставит все по местам.
Времени до сумерек, а в рассказе Маши фигурирует именно темное время суток, оставалось немного, но вполне достаточно для подготовки. По всему выходило, что для предотвращения предполагаемой опасности достаточно блокировать Виктора в подъезде на короткий период, а дальше действовать по ситуации. Обращаться в полицию на основе неясных подозрений было бессмысленно, поэтому он договорился со службой охраны и просто перекрыл возможные выходы из дома Натальи.
Позже, Алексей просмотрел записи с видеокамер, которые были поставлены заранее в нескольких точках. Он убедился, что слова Маши подтверждаются полностью. Буквально за минуту до схода снега с крыши, Виктор уже спустился на уровень второго этажа, неся на руках спящую девочку.
Как же вовремя они успели! Одна минута отделила Машу от страшной трагедии. Откуда же ты такая, маленькая девочка? Кто и что хранит тебя в этой жизни? Прости, что довел тебя до такой ситуации. Ведь можно, можно было предусмотреть подобный вариант, сталкивался уже с этим авантюристом, причем неоднократно. Прости, мое маленькое, драгоценное чудо!
* * *
- Говорю же тебе, не могу разбудить! Сейчас еще комиссия припрется, повадились каждый день ходить! - истеричный голос Натальи врезался в мозг, преодолевая многослойную розовую вату, которой, кажется, окутана была моя голова. Слышать ее визг не хотелось... он раздражал, не давал покоя, и я снова уплыла в такое приятное, умиротворяющее небытие.
* * *
Теперь уже другой, резкий голос вновь пробился к моему сознанию: - Говорила же я, надо было еще вчера забирать ее отсюда!
- Скорую...
- Ольгу... в машине...
- Не знаю... надо ждать...
Обрывки фраз осознавались с трудом, они выплывали отдаленными звуками, едва переводимыми мозгом в понятные слова.
- Маша, девочка моя! - ласковый голос звал меня, манил, притягивал - Машенька... - родное, знакомое прикосновение - просыпайся, солнышко. Домой поедем...
Домой... мама... - Мама!!! - Я попыталась раскрыть глаза. Нет... не получается. Но это ничего, еще немного, я знаю... мама, нянюшка... все хорошо...
Потом меня поднимали, крутили, заворачивали, несли...
Окончательно пришла в себя я уже в больнице. Приоткрыла глаза, попыталась оглядеться - капельница, Оленька спит сидя, держит меня за ручку. Внезапное осознание того, что случилось придавило, расплющило, размазало... Один шаг, всего один маленький шажочек отделял меня от грани. В очередной раз остается только поблагодарить провидение, что я снова жива. Жива...какое это счастье - просто жить!
Сердечко заколотилось в бешеном ритме, что-то запикало, Ольга вскочила, встревоженно оглядываясь на аппарат и напряженно всматриваясь мне в лицо. Я смотрела на нее из-под полуопущенных ресниц и пыталась улыбнуться. Вскоре прибежала сестричка, дежурный врач... все захлопотали, забегали, засуетились... А мы с нянюшкой смотрели и, кажется, понимали друг друга без слов. Да и какие слова тут нужны? В ее глазах я видела все - и тревожное ожидание, и отчаянные надежды, и осознание вины, и, наконец, безразмерное счастье от благополучного исхода.
Долго еще лежала я без движения, боясь шевельнуться. Боязно. Лишь наблюдала за суетой вокруг меня - меняли капельницу, сгибали-разгибали руки-ноги, которые я практически не ощущала, словно не меня дергали, переворачивали, осматривали. Лишь нянюшка не отпускала мою ручку, боясь разорвать контакт. Когда все угомонились и рассосались, я осторожно подвигала пальчиками - слушаются. Ольга встрепенулась, недоверчиво всматриваясь мне в лицо, переводя взгляд на руки и обратно. Заговорила бессвязно, не замечая льющихся слез, ощупывая меня, поглаживая, расправляя несуществующие складочки на простыне.
- Мама...
- Солнышко... - выдохнула она, потянувшись ко мне, но остановила движение, словно боясь навредить, затем осторожно коснулась рукой щечки, погладила по волосам, провела легкими движениями вдоль тела.
- Папа здесь?
- Да, моя родная, сейчас позову - стремительно поднявшись, она приоткрыла дверь, тихонько что-то проговорила, прикрыла и снова присела ко мне - Машенька, тебе сложно говорить?
Я слегка дернула плечом. Не знаю, сейчас попробую. Пока сложно думать, а говорить, вроде, нормально. Только в горле сушит, губы склеились.
- Пить...
Пока Ольга осторожно поила меня из ложечки, примчался Алексей. Встревоженно взглянул на нее и опустился на пол возле кровати, обеспокоенно всматриваясь в мое лицо.
- Я вас люблю - хрипло вырвалось у меня - очень-очень. Домой хочу. Можно?
* * *
Домой меня отпустили через день. И то только потому, что я вовремя устроила переполох - во время Ольгиной отлучки выбралась из палаты и пошла, то есть, поползла, гулять по отделению. Обнаружили, отловили, вернули в палату и, не мешкая, предложили забрать домой.