Более года после произошедшего события Иван вел отстраненный образ жизни, совсем не появляясь в стенах Института. Лишь редкие выезды на точки да летние практики учеников оживляли его замкнутое существование на территории школы. Он перестал вести свои поиски, забросил работу в Совете, полностью посвятив себя детям. Но, по привычке ли, а может еще теплилась в глубине души искорка надежды, он регулярно посещал место силы, где должно было произойти восстановление связи с планетой, так трагически оборвавшееся с утерей Катюшей способностей проводника. Между тем, место словно привязало его к себе, не отпуская надолго и периодически притягивая хотя бы на несколько дней.

Появление нового проводника он почувствовал сразу по изменившемуся напряжению в окружении места силы. Эти изменения он уловил вскоре после Нового Года, приехав, как обычно, навестить свою базу. Хоть и не мог связать вместе данные два события, ничего не зная пока о новой пробудившейся «искорке». Мало ли причин для изменений фона планеты.

Но внутреннее беспокойство и неосознанная тяга сделали свое дело. В конце марта, он съездил сюда еще раз. Понаблюдал за произошедшими изменениями, отметил необычную активность движения потоков силы, создававшей необычайно напряженный фон, почти достигавший его базы. Ему даже удалось уловить отдаленный позыв Планеты, расшифровать который, к своему глубокому сожалению, не смог. Такого мощного всплеска он не видел ни разу. Событие явно выходило за рамки рядового. Поэтому, в срочном порядке Иван оставил школу и выехал на практику на два месяца раньше обычного.

Каково же было его огорчение, когда с начала апреля активность потоков стала постепенно затухать, сужая сферу действия, пока к середине мая почти не сошла на нет, так и не дав возможности выяснить ее причину.

И вот... Маша...

Теперь он сделает все, чтобы не допустить ее в лаборатории Института. Пусть даже ему придется скрыться с нею где-нибудь вдалеке от загребущих рук исследователей. А пока даже случай с защитой, или как здесь было воспринято, со спонтанным проявлением дара, вызвал нездоровый интерес к ее способностям.

О том, чтобы теперь оставить девочку наедине со своими проблемами, не могло быть и речи. И первым делом необходимо умерить аппетиты Андрея. Как ни странно, после Кати, ни один помощник не оправдал его надежд. Возможно, они боялись последствий и не могли работать в полную силу, а возможно, что и не было достойной замены ее способностям, но за несколько лет работы эксперименты так и не прошли завершающей стадии. А мелкие достижения не удовлетворяли его амбиций.

Данилыч теперь уже понимал, что Маша - не наивный ребенок, и вряд ли даст себя в обиду. И принудить ее к чему-либо невозможно, что разъяснилось с недавним откровением девочки, но все же очень опасался за нее. Физически малышка слаба, да и на взрослого человека всегда найдется сила воздействия, вплоть до шантажа. Нет, он не допускал возможности такого финта со стороны бывшего друга, тот будет давить, требовать, но не опустится до откровенной подлости. Катю Иван ему не простил, хотя сама она, казалось, была вполне удовлетворена работой в паре с Андреем. Но, по отношению к нему, слово «друг» потеряло для Ивана свое значение.

И все же... все же... К малышке его подпускать нельзя. Проживание Маши в закрытой усадьбе, конечно, облегчало задачу. Но Данилыч прекрасно понимал, что безвылазно просидеть там даже два-три года она не сможет. Необходимо искать какой-то выход. И прежде всего, нужно поговорить с своим бывшим наставником, Владиславом Эдуардовичем.

* * *

Подходя к кабинету наставника, Иван усмехнулся, вспомнив, как восприняли девчонки прибытие его самого в институт после восстановления седых волос. И если мужчины даже не все обратили внимание на сей факт - Данилыч и Данилыч, - то дамы поголовно провожали его, открыв рты. По Институту тут же поползли слухи о том, что он влюбился-покрасился-сделал пластику-изобрел эликсир молодости, один другого фантастичнее. Иван только ухмылялся в ответ на вопросы и отмалчивался. Вскоре, слухи, побродив по коридорам и кабинетам института, затихли.

Теперь же, выход его рядом с действительно помолодевшим наставником возымел эффект разорвавшейся бомбы. Мгновенно соединив в единое целое два факта, сотрудники зашептались, заговорили, зашныряли.

Владислав Эдуардович к этому времени на вид сбросил уже десяток лет. Лицо посвежело, подтянулись старческие «обвислости», темные глаза приобрели живой блеск, осанка стала прежней, почти величественной, пропала шаркающая походка, уступив место уверенной стремительной поступи.

Так они прошли, словно сквозь строй, по коридорам Института, между моментально замолкающими при их появлении сотрудниками, провожающими шокирующую пару изумленными взглядами.

- Мда... - покрутил роскошной гривой Владислав Эдуардович - дела...

Иван весело рассмеялся и взял наставника под руку.

- Пожалуй, ждите вызова на «верха». Затаскают. Чем отмазываться будем?

- Затаскают - согласился Владислав Эдуардович - не рад будешь... хотя, что это я глупости молочу, старый дурак. Да хоть сутками пусть таскают!

Ваня, - обратился он, умоляюще глядя на ученика - мне ведь с каждым днем лучше становится, словно месяцы и годы назад откручиваю. Может, объяснишь мне, что произошло, чему и кому обязан я таким счастьем? Впрочем, кому, я, кажется, догадываюсь, но не могу поверить в подобное чудо.

Они прогулочным шагом не спеша шли по аллее, не обращая внимания на окружение. Неожиданно Иван остановился, глядя перед собой, огляделся, отметив мелькнувшую позади фигуру, и потянул собеседника в сторону, усадив на скамью. Ничего не понимающий пожилой человек растерянно замолчал.

Иван тоже помолчал, глядя перед собой и изредка кивая головой, словно соглашаясь с кем-то, затем развернулся к учителю и озорно подмигнул ему.

А не хотите ли к нам в гости, Владислав Эдуардович? Думаю, вам понравится. Вы ведь еще не были в нашей новой школе? Что, если прямо сейчас?

Владислав никогда не отличался тугодумием, а уж его способности интуита были развиты до возможного предела. Сразу почувствовав изменение в настроении Ивана, он вмиг откинул сомнения и уверенно встал, протянув руку.

- С удовольствием. Буду очень рад.

Также не спеша, молча, они миновали ворота, вызвали такси и уехали, оставив за собой растерянного молодого человека, что-то объясняющего в телефонную трубку.

Что их Институт находится под пристальным вниманием правительственных структур, ни у кого не вызывало ни сомнений, ни отторжения. Но лично с подобным фактом Иван столкнулся впервые. И если бы не Юна, вовремя появившаяся с посланием от Маши, то он мог не обратить внимания на крутившегося неподалеку молодого парня. Иван с ужасом думал, куда могла привести их беседа, продолжи они ее за прогулкой. Даже уже теперь, учитель успел высказать кое-какие намеки, способные значительно осложнить им жизнь.

- Эх, Маша-Маша! Жалостливая ты девочка! - горестно вздохнув, подумал он, косясь на наставника. - И что нам теперь делать с этим неуправляемым омоложением? Не было печали... И ведь никто не знает, насколько этот процесс затянется, и до какого предела дойдет. Надеюсь, не до детского - он опять удрученно помотал головой - нам и одной старушки-малышки достаточно. Да, обучать эту бестию надо. Срочно! С раннего утра и до поздней ночи. Чтобы ни минуты на подобные развлечения не оставалось! Но что он сейчас ей может дать? Разве теорию с практикой вслепую...

Вынырнув из увлекших его рассуждений, под воздействием настойчивого зова, он протестующе поднял руки в ответ на попытку Владислава Эдуардовича продолжить разговор.

- Нет-нет! Все разговоры потом, когда доберемся до места. А сейчас расслабьтесь, небось давненько просто так не выезжали, все работа-работа...

И опять наставник лишь молча посмотрел на бывшего ученика, кажется, давно превзошедшего его по уровню силы и опередившего по умению ею оперировать. Если Иван уклоняется от разговора, значит, есть причины. И он на самом деле успокоился, разомлел от дороги и даже поспал немного, чувствую себя отдохнувшим и взбодрившимся.

* * *