После того шокирующего предложения Риты повисла тягостная тишина. Я стояла, словно громом поражённая, а вокруг нас продолжалась обычная жизнь футбольного матча – крики родителей, свистки судьи, топот детских ног по выжженной траве. Но для меня весь мир сузился до этого момента, до этих слов, которые перевернули моё представление о подруге.

Рита первой нарушила молчание, и в её голосе не было и тени смущения:

— На самом деле, там можно попасть в стартовый состав, просто заплатив нашему тренеру.

Я моргнула, пытаясь переключиться с одного шока на другой:

— Заплатить? То есть как… взятка?

— Если ты хочешь называть это именно так, то да, — Рита кивнула с той же лёгкостью, с какой обсуждают погоду.

Вопрос сорвался с губ прежде, чем я успела его обдумать:

— А почему ты тогда не даёшь деньги, а… спишь с ним?

Рита вздохнула, и впервые за весь разговор в её голосе прозвучала нота усталости:

— Кать, я одна растю… или ращу ребёнка. Короче, ты поняла. У меня нет денег, чтобы разбрасываться ими направо и налево. Поэтому оплачиваю натурой. — Она помолчала, а затем добавила с вызывающей откровенностью: — Вообще, я бы везде оплачивала натурой, если бы это было возможно.

Я почувствовала, как внутри всё сжимается от её слов. Шок смешался с состраданием и каким-то первобытным ужасом от того, как легко она говорит об этом.

Рита продолжала, словно не замечая моего состояния:

— Я просто тебе предлагала заплатить, потому что твой Вадим работает на хорошей должности и получает достойную зарплату. Он же по-прежнему в банке?

— Да, — механически кивнула я.

— Ну вот и прекрасно. Ради сына можно было бы выпросить несколько купюр. — Рита улыбнулась той самой хищной улыбкой. — А я бы вообще на твоём месте взяла у него деньги, переспала с Сергеем Петровичем, а деньги потратила на себя любимую.

Кровь ударила мне в голову от возмущения:

— Рит, ты меня на измену толкаешь?!

В этот самый момент раздался торжествующий рёв родителей – мяч влетел в сетку ворот. Рита мгновенно переключилась, словно только что мы не обсуждали ничего предосудительного:

— Ваня, сыночек, ты лучший! — закричала она, размахивая руками.

А потом повернулась ко мне с торжествующим видом:

— Кать, а ты говоришь, что Ваня плохо играет. Вон, уже забивает!

Я невольно перевела взгляд на своего сына. Артём по-прежнему сидел на скамейке запасных, понуро опустив голову, и грустно наблюдал, как другие мальчишки радуются голу. Материнское сердце сжалось от боли.

— Ладно, Рита, — услышала я свой голос как будто со стороны. — Я согласна. Только попробуй рассказать Вадиму…

Рита сняла солнечные очки, и её глаза расширились от неподдельного шока:

— Договорились, подруга!

В тот же миг прозвенел финальный свисток, возвещая об окончании матча. Мальчишки начали сходиться к центру поля для традиционного рукопожатия.

— О, а вот и свисток, — заметила Рита, поправляя сумочку на плече. — Надеюсь, ты готова?

— Готова? — переспросила я, не понимая. — Сейчас?

— Ну да, а зачем откладывать? — Рита пожала плечами так естественно, словно мы планировали поход в кафе.

— Я… — начала я, но слова застряли в горле.

— Только не говори, что уже передумала, — предостерегающе подняла палец Рита.

— Да я психологически не готова к измене… — выдавила я, чувствуя, как внутри всё дрожит.

— А зачем быть готовой? — Рита махнула рукой с пугающей лёгкостью. — Поскакала на члене пять минут – и твой сын в стартовом составе играет.

Её слова ударили как пощёчина. Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями, представить своего мальчика на поле, его счастливое лицо, когда он наконец-то сможет показать, на что способен…

— Хорошо… — выдохнула я, открывая глаза. — Хорошо… готова…