До смены в бункере оставалось больше часа. Мир, умытый полуденной грозой, был чист и свеж, как в первый день творения. Месяц май благоухал сиренью и заговорщицки подмигивал солнцем с небес. Подталкивал к весенним безумствам.

Идея Лёхи выпить пива на безумство не тянула. Но спускаться в подземелья Мозгача, разя пивным перегаром — это куда хуже безумства. Если профессор вдруг заявится…

Пришлось отказаться.

Вместо пива Юрась купил в киоске ежевичную «Ласуню» — в темной шоколадной глазури, ледянисто-лиловую внутри, с кусочками кисло-сладких ягод. Смакуя мороженое, двинулся в обход медгородка: армированные «свечи» учебных корпусов, столовая, «кирпичи» общаг-пятиэтажек, «Дом студента», лаборатории, анатомичка, стадион…

Посидеть в скверике, глянуть новостную ленту? Початиться с френдами из Польши и Франции? Черкнуть пару слов предкам? «У меня все в порядке, скучаю, жду каникул, увидимся». Написать Марьяшке? Послезавтра выходной: сходим в кино, а там уж какое у Марьяшки будет настроение. Оно как погода в марте: никогда не знаешь, куда свернет.

Юрась подозревал, что со временем это может достать, но пока ничего. Даже интересно.

Время от времени он поглядывал туда, где за хаотичными нагромождениями промзоны, разрушенной в войну, за полосой отчуждения и едва различимой линией укреплений высилась стена беспросветной мглы — от земли до неба. Рубикон. Таинственный рубеж, что десять лет назад отрезал Мордор от остального мира. Природу феномена до сих пор не разгадали.

Что ты, Рубикон? Кто ты? Как образовался, почему? Останешься навеки или расточишься без следа так же внезапно, как и объявился? Что происходит по другую твою сторону? Вопросы, вопросы. И уйма гипотез и зубодробительных теорий, от божественного волеизъявления до инопланетного вмешательства. Локальное изменение физических констант, перекресток миров, секретное оружие Великих Арифмометров…

И рептилоиды, конечно. Куда ж без них?

х х х

Рубикон пытались изучать. Ученые и военные, теоретики и практики; физики, химики, биологи, геологи, метеорологи. Даже гуманитарии и богословы. Брали пробы для анализов, просвечивали лазерами, радарами и гамма-лучами; пытались ловить сигналы, исходящие с той стороны…

Рубикон протянулся на тысячи километров, почти в точности повторяя границы Мордора, чье старое название старались не произносить. Для этого, кроме Мордора, изобрели еще с десяток эвфемизмов. Не хотели накликать беду.

Помяни чёрта — он и появится.

Все исследования давали один и тот же превосходный результат: нулевой. Неизвестная субстанция (поле?) с неизвестными характеристиками: спектральными, структурными, химическими, физическими. Непреодолимая преграда для живых существ и техники сложнее выключенного утюга. Утюг швырнул в мглистую стену отчаявшийся радиофизик. В итоге экспериментатор остался без утюга: тот исчез с концами. Реки тоже текли туда и обратно, не меняя состава воды. А для рыбы и прочей живности Рубикон оставался непреодолим.

В первые месяцы из-за Рубикона прилетали снаряды. Обычные болванки со взрывателем и тринитротолуолом — никакой «умной» электроники. На последнем издыхании вываливались из мглы, падали в трех-четырех метрах от стены. Как правило, не взрывались. Те, что взрывались, делали это тускло и неубедительно.

Жертв не было.

Поначалу ВСУ стреляли в ответ сквозь стену, но быстро прекратили ввиду неясности результата и очевидной бессмысленности. С той стороны обстрелы не прекращались месяца три, потом сошли на нет.

Исследования продолжились, но без прежнего размаха, скорее для отчетов об использовании выделенных грантов. Подкопы на глубине до полутора километров, а также попытки перелететь через Рубикон на разных высотах, вплоть до верхних слоев стратосферы, ничего не дали.

Войну и возникновение Рубикона Юрась вспоминать не любил. События потускнели, отдалились, подернулись пеплом. Но угли рдели, норовили обжечь. Вот, потрогай, убедись.

Четыре часа утра. Косматые огненные шары летят к ним на балкон. Да, на балкон, куда ж еще? Ночи без сна в подвале, наскоро оборудованном под бомбоубежище. Змеиное шипение «Градов». Паника, ужас. Тело грызет февральский холод. Спасает теплый Джек, спит рядом мохнатой кучей. Юрась отличает крылатые ракеты от самолетов, а «Грады» от одиночных снарядов. Успокаивает маму: это наши, ракету сбили, все в порядке. Отец, лейтенант запаса из универовских «пиджаков», идет в армию. На фронт не взяли — сидит в штабе над бумагами. Пишет рапорты о переводе на передовую: отказ за отказом. Звонит редко, выкраивает пару минут свободного времени.

Хочешь еще? Вспоминай.

Нет электричества, воды, газа. Еду готовят на кострах под обстрелами. Мама решается. Эвакуация, поезд под завязку набит непривычно тихими беженцами. Юрась с мамой и чемоданами, своими и чужими, на верхней полке. Как и уместились?! Двое суток дороги — в объезд, огибая районы боев. Ужгород ошарашен наплывом переселенцев. Школа на окраине города. Ночлег в спортзале на матах. Позже мама найдет жилье в Перечине— съемную комнатушку в квартире с хозяевами.

Жаркое, тревожное лето. Чужая школа, новые одноклассники. Из Николаева, Мариуполя, Херсона, Харькова. Хрупкая горечь осени. Сводки с фронта. Мама согласна на любую работу. Юрась с приятелями мастерят поделки на продажу, выручку отправляют в помощь ВСУ, мотаются с поручениями от волонтеров; девчонки плетут маскировочные сетки…

И — восстал Рубикон.

х х х

…он вынырнул из воспоминаний.

Отцветает сирень, на смену ей распускается жасмин. Ровный гул пчел. Мимо идут трое в новеньких спецовках с логотипами «Lennar», говорят по-английски. Поставки бетона и арматуры, логистика.

До смены тридцать семь минут.

Рубикон требовал: посмотри на меня! Да, я странный, чужеродный, пугающий. Посмотри, ну же! Юрась мотнул головой, гоня наваждение, и решительно свернул к клиническому корпусу, оставив Рубикон за спиной. Его подмывало обернуться, но он удержался.

х х х

Первым делом — проверка записей в журнале.

Гигиенические процедуры, сеанс массажа, суточная порция энтерального питания через зонд. Юрась кормил Семнадцатого через зонд дважды, когда выпадала внеочередная, утренняя смена. В остальное время это была не его забота.

Показания контрольных мониторов. Снижение пиков мозговой активности. Пять-семь процентов. Не критично. Остальные показатели в норме.

На столе — записка от Мозгача, написанная от руки. Типичный почерк медика: как курица лапой.

«Следить за динамикой снижения пиков, фиксировать каждый час. При снижении активности более чем на десять процентов — немедленно сообщить».

Сколько у нас? Шесть процентов. Теперь — гигиена. Прежде чем нырнуть в сеть, Юрась еще раз снял показания. Шесть процентов.

«О'кей, Гугл!»

…Инвалиды войны. Сотни, тысячи.

На гугл-серфинге по инвалидам он сломался. Вскакивал, мерил шагами узкий бокс. Дышал глубоко и размеренно, унимая ярость и боль. Метался зверем, чудом не цепляя хрупкое оборудование. Слишком много увечий, страданий, боли. Пытаясь успокоиться, снимал показатели Семнадцатого чаще, чем требовалось. Заносил в журнал, снова нырял в сеть.

Стоп!

Не похож. Другой человек. Седеющий «ёжик», лоб прорезан тремя морщинами. Упрямый взгляд из-под редких, словно опаленных бровей. Костистый нос, губы плотно сжаты. Желваки на скулах. Подбородок с ямочкой; нет, с вертикальной «прорезью»…

Прорезь на подбородке. Точно такая же у Семнадцатого. Вывернувшись из кресла, Юрась в два шага оказался у ложа. Склонился над пациентом, всмотрелся в лицо. Метнулся к монитору. К ложу. Назад…

Убираем «ёжик». Череп Семнадцатого наголо выбрит и укрыт нейрошлемом. Забываем про взгляд: глаза Семнадцатого закрыты. Забыть о взгляде непросто. Ничего, справимся. Убираем желваки. Морщины на лбу? У Семнадцатого они сглажены, но есть, определенно есть. Жаль, фото анфас. Был бы профиль — по форме ушных раковин можно было бы определить точнее.

И все же, все же…

Что у нас с возрастом? Сорок три года. Фото десятилетней давности, сделано незадолго до конца войны. Сейчас человеку на фото пятьдесят три. Никаких гарантий. На вид Семнадцатому можно дать и пятьдесят три, и сорок восемь, и шестьдесят.

URL-адрес страницы? Родной, институтский. Вернее, клиники при институте. На минус третьем этаже этой клиники сейчас находился Юрась.

Осадчук Степан Тарасович, 1979 г. рождения. Капитан ВСУ, командир подразделения особого назначения «Феникс». Поступил на реабилитацию после ампутации левой руки (9 см. ниже локтевого сустава) и левой ноги (7 см. выше коленного сустава), а также контузии головного мозга средней тяжести. Симптомы: головные боли, головокружение при резких поворотах головы, частичная потеря слуха, фрагментарная амнезия, частичное нарушение координации движений.

Заживление культей после ампутации проходит планово, абсцессы и воспаления отсутствуют.

По результатам обследования рекомендованный курс лечения и реабилитации: покой, избегать резких движений, витаминное питание № 2, хвойные ванны, курс «Вобензима». Заявку на протезирование составить после окончательного заживления культей.

Лечащий врач: Стрижко А. С.

О коме ни слова. При поступлении пациент был в сознании! «Избегать резких движений». Какие могут быть резкие движения у коматозника?! Это что же получается? Мозгач напортачил с лечением? Довел Осадчука до комы? Пытается исправить собственную ошибку? Или не пытается?

Окружил пациента максимальной заботой, желая частично искупить вину…

И за десять лет ни разу не спалился? Откупился — деньгами, протекцией. Возможностей у него хватает. Нет, ерунда. Зачем тогда практикантов в бункер пускать? Кстати, страница-то архивная, ДСП. То, что Гугл ее в списке выдал — это нормально. Но с чего бы Юрась так легко на нее зашел? А пароли-логины-явки?!

Ну да, вход с профессорского компьютера. У Мозгача доступ есть. Пароль система не спросила, потому что он с этого IP вводится по умолчанию. Значит, профессор сюда регулярно заглядывает. На фото капитана любуется?!

Время снять показатели. Что скажете, капитан Осадчук? Падение — шесть с половиной процентов. Динамика настораживает, но звонить Мозгачу рано. До десятки далеко.

…Реабилитация пациента Осадчука С. Т. Положительная динамика… снижение дозировки «Вобензима»… исчезновение головных болей… восстановление координации движений… восстановление слуха до 95 %… Жалобы пациента на галлюцинации…

Жалобы?!

Ты способен жаловаться, капитан? Даже если в файле стандартная формулировка — верится с трудом. Что тут по датам? Полтора месяца от начала курса реабилитации. Две недели от предыдущей записи. До этого записи шли раз в три дня — и вдруг двухнедельный перерыв!

Жалобы, новые симптомы.

Я, Осадчук Степан Тарасович, даю согласие на проведение моего лечения по экспериментальной методике. Я полностью осознаю связанные с этим риски и заявляю, что не имею и не предъявлю в будущем никаких претензий к медицинскому персоналу клиники и лично к моему лечащему врачу Стрижко А. С.

Дата, подпись.

Расписка капитана снимала ответственность с Мозгача. С другой стороны, репутация нарабатывается годами, а теряется в один миг, сколько расписок ни предъяви.

Больше сведений о капитане Осадчуке на странице не было. Что это мелким шрифтом? «Дополнительная информация». Небось, техническая белиберда…

Краткое описание экспериментальной методики и программно-аппаратного обеспечения восстановительной нейроиндукционной терапии по методу Стрижко-Здановского.

Здановский? Кто такой?

Не важно. Достаточно профессора Стрижко.

Юрась с энтузиазмом погрузился в чтение, но минут через двадцать вынужден был признать: его знаний не хватает для понимания. Гремучая смесь нейрофизиологии и… квантовой физики, что ли?! — теоретических выкладок и технических деталей — оказалась ему не по зубам.

Фиксация показателей. Минус семь процентов.

Что это? Два слова чуть другого цвета, нежели остальной текст. Ссылка? Медицинское ложе «Vilion Medical». Характеристики, схема, инструкция, пояснения к инструкции. Мелким шрифтом…

Экспериментальный модифицированный программно-аппаратный комплекс Стрижко-Здановского для нейроиндукционной терапии. Инструкция по применению.

«Контрольный модуль».

Второе ложе без названия — это не только «запасной аэродром». Через его нейрошлем можно «подключиться в пассивном режиме к нейрошлему пациента для непосредственного отслеживания происходящих нейрофизиологических процессов в их субъективном образно-символическом представлении».

Подключиться? К чужому мозгу?!

…и провалиться в кому за компанию с капитаном?

Четыре режима: пассивное наблюдение, частичное совмещение, полное совмещение и замещение. Юрась выбрался из-за стола, подошел ко второму ложу. Все подключено, толстый жгут кабелей тянется к «Vilion Medical», кабели вставлены в разъемы. Надо только включить питание и задать настройки. Он провел пальцем по краю консоли с выключенным дисплеем и мини-клавиатурой. Палец остался чистым. Пыли нет. Это ничего не значит: регулярную уборку никто не отменял. И все же складывалось впечатление, что контрольным модулем пользуются.

Показания. Семь процентов, ухудшения нет. Может, удастся узнать причину падения мозговой активности пациента?

Он включил питание. Устроился на ложе поудобнее. До конца смены два часа. Часа вполне хватит. Нейрошлем плотно обхватил голову. Зуд в затылке? Работает. Таймер на шестьдесят минут. Выключение автоматическое. Панель задач: «Контрольный вход». Подменю: панель режимов.

Последние два режима оказались неактивными. Мера безопасности? Отлично. Вполне хватит «пассивного наблюдения».

«Enter».