— Сука, Ботан пропал!

Все вылетают на двор. Сканируют местность в прицелы: никого, ничего.

— Если б его сняли, нас бы уже валили.

— Сдрыснул, падла!

— Все в дом. Три минуты на сборы. Пигмей — в охранение.

— Что там дед?

Дровосек забрасывает за спину упакованный рюкзак, вешает на плечо гранатомет.

— Засов на месте…

Жалобно скрипит дверь чулана.

— Блядь! Тоже слинял.

— Как?!

— Может, Ботан выпустил?

— Надо было деда сразу кончать…

— Надо было. Все, уходим.

Вручая Пигмею его рюкзак, Дровосек оглядывается на хату. Хорошо бы спалить ее к чертям собачьим, но это значит подать сигнал всем укропам в окрýге: «Мы здесь!» Повезло деду: и сам живой, и хата уцелеет. Ботан, сука, гнилье… Поймать бы да шлепнуть! — только где его ловить? Уходить надо, прав командир.

Он догоняет Прапора.

— Через поле пойдем?

Прапор кивает.

Дровосека пробирает озноб. Сон, долбаный кошмар: стрельба по зарослям, горячая волна, мерзкий вкус крови, смешанной с подсолнечным маслом…

— Командир, давай в обход.

— Кошмары снились?

Откуда Прапор знает?

— Всем, по ходу, снились. Дед нам наркоту какую-то подсыпал.

— Он же с нами ел-пил!

— Привычный. Ему такая доза что слону дробина. Или вообще в кайф. Отравить побоялся, закошмарить решил. Все, идем через поле. Самый короткий путь, я по карте проверил.

Обычно Прапор скуп на слова. «Его несет, — понимает Дровосек. — Сам себя убеждает». Из тумана проступает стена подсолнухов. Поле зовет, тянет. Противиться этому зову, подкрепленному приказом командира, нет никакой возможности. Шагов через двадцать Дровосек оборачивается — и не видит ничего, кроме высоченных стеблей, увенчанных дисками, похожими на нимбы.

…а потом в зарослях что-то шевелится.