Андрей кричит.
Обугленные лица склоняются над ним.
— Знаменський? — хрипят старики. — За яким бісом ти сюди приперся, Ондрійко Знаменський? Що у тебе в голові, лушпиння?
Подсолнухи глядят на Андрея с неприятным хищным интересом. Так смотрят на муху, увязшую в навозе: выберется? Нет?
Андрей кричит без голоса…
…и просыпается с отчаянным всхлипом. Моргает, приходя в себя. Выпростав руку из спальника, подносит к глазам. Стрелки часов зеленовато светятся в темноте. Без девятнадцати четыре.
Скоро его смена.
Мочевой пузырь давит, позывы облегчиться мучительны. Все вокруг спят. Мощно храпит Дровосек, Араб ворочается во сне. Пигмей тихонько поскуливает, как побитая собака.
Стараясь не шуметь, Андрей выбирается из спальника, сует ноги в берцы. Спросонья едва не бьется лбом о дверь чулана. Засов на месте, банка-сигналка тоже. Нужда торопит, он выходит на двор.
Оживает тень у столба.
— Это я, Ботан.
— А-а, смена.
— Я сначала до ветру.
— Ладно, дуй. Смотри, не задерживайся.
— Я быстро.
Завершив свои дела в дощатой будке сортира, Андрей сменяет Штыка. Зябко ежится, ведет автоматом, вглядываясь сквозь прицел в сереющую ночь. «Дурацкий сон, — думает он. — Страхи, игра подсознания. Бред, ерунда».
Страх комом снега тает в горле, растекается по груди, сползает в низ живота. Снова хочется в сортир. Что это? Шаги? Человек не крадется, не пытается подобраться незамеченным. Просто идет к дому.
Кто-то из местных? Решил заглянуть к старику в гости?
В четыре утра?!
Кто знает, когда они здесь встают?
«Эй, ты, — говорит кто-то, сидя у Андрея на левом плече. — Ты вообще понимаешь, что означает этот визит? Идет опасный свидетель. Его следует убрать по-тихому. Как ты думаешь, Ботан, кому придется это сделать? Ножом? Не смеши меня, идиот. Ножом ты не сможешь. Глушитель на месте, короткая очередь на два-три патрона. Потом, если захочешь, можешь убедить себя, что это была компьютерная игра, или сон…»
…обугленные лица склоняются над ним.
— Знаменський? — хрипят старики. — За яким бісом ти сюди приперся, Ондрійко Знаменський? Що у тебе в голові, лушпиння?
Подсолнухи глядят с неприятным хищным интересом…
От напряжения затекла спина. Андрей выпрямляется, опускает автомат стволом вниз.