Глаза Эры закрылись, и она уронила голову на столешницу.

– Вам плохо? – тут же забеспокоился не сводящий с нее глаз Энь Дао.

Девушка, немного обескураженная тем, что почти отключилась, дернулась, пытаясь прийти в себя.

– Все нормально, – отозвалась она, отстраняясь от ладони господина Энь, которой тот накрыл ее руку для моральной поддержки.

Белый туман за окном все еще не сменился такими же туманными сумерками, хотя по ощущениям они находились здесь уже очень долго. Эра начинала гадать, может ли так случиться, что этот туман больше никогда не сменится ночью? Нужно было что-то предпринять, чтобы выбраться отсюда, но на нее навалились усталость и апатия. Она запретила себе спать здесь, но с каждой минутой мысль о сне казалась все заманчивее.

Эра обвела взглядом зал, заметив, что куда-то исчез Ал, а командующий Ю теперь стоит не внизу лестницы, а на ее середине. Когда она в следующий раз взглянула в том направлении, Ю Си уже стоял на втором этаже.

Осознав, что, если они хотят отсюда выбраться, им четверым необходимо работать в команде, Эра потянулась через стол и накрыла своей ладонью руку Энь Дао.

– Я так вам сочувствую. Расскажите, как вы жили здесь до нашего появления, совсем один…

Ер вытаращился на нее, но Энь Дао купился на ее притворство и с чувством принялся рассказывать о своих страданиях. Раздраженный сверх меры, Ер поднялся и отошел, решив скоротать время за мысленными упреками в адрес Системы. В конце концов, прошло уже несколько часов, а обещанный рояль себя никак не проявил. Появление Энь Дао роялем Ер считать отказывался, ведь он никак не изменил ситуацию. Он довольно щедро рассыпался в упреках, пока не понял, что Система не намерена реагировать. Это его поразило.

«Эй, разве ты не создана для помощи пользователям? Как ты можешь игнорировать мои запросы?»

На сей раз Система все же ответила:

[Моя первоочередная задача – качественное развитие сюжета].

«Но мы здесь застряли, если ты не заметила! Ничего не меняется, и твой сюжет в том числе!»

[Если вы не видите изменений – это не значит, что их нет].

Ер не нашел что возразить, поэтому просто недовольно сложил руки на груди и надул щеки. Медленно прохаживаясь по залу, он подошел к зеркалу в богатой резной раме и оценил свое отражение. Недавнее ранение хоть и перестало беспокоить, все еще делало его кожу бледнее обычного, и обрамленное черными волосами лицо казалось печальным и благородным. Ер уже начал привыкать к этой внешности, хотя иногда все еще ловил себя на ощущении, что со щупальцами и ростом со скалу ему привычнее. Да и на людей он привык смотреть сверху вниз. Конечно, в те времена приходилось глядеть только на Шена, но все же.

Это было странное ощущение: чувствовать себя человеком и нечеловеком в равных пропорциях. Интересно, насколько сложно будет занять другое тело, если с этим что-то случится? Будучи Глубинной тьмой, он не мог контролировать свое «распространение». Очевидно, без тела он продолжит расползаться и вряд ли сможет управлять процессом. Или сможет? В новелле Глубинная тьма была чем-то вроде мора, поглощающего все на своем пути. Но что, если это и было ее истинное желание? Теперь же Глубинная тьма – это Ер, и, если его желание отличается, сможет ли он контролировать процесс? Может быть, он расползался из расщелины, потому что сам подсознательно этого хотел?

Ер увлекся своими мыслями и не обратил внимания на странную черную поверхность зеркала.

Пока Ю Си ходил по террасе второго этажа, стараясь не выпускать из поля зрения сидящего внизу господина Энь, Ал (как ему казалось) проявил большую решительность и углубился в здание. Пройдя до конца коридора, он завернул за угол и остановился, настороженно осматриваясь. У пола притаился полумрак. Глаза, привыкшие к свету, восприняли как ночную темноту сумерки узкого коридора, освещенного лишь одним небольшим окном в дальнем его конце.

По левую руку располагалась дверь, и еще одна была чуть дальше. Ал открыл первую и с любопытством заглянул внутрь. Комнату наполнял аромат дерева, и от увиденного у Ала успело екнуть сердце, прежде чем он осознал, что головы на вертелах всего лишь деревянные основы для кукол. Да и были они не в человеческую величину, а раза в три меньше.

Осмотревшись внимательнее, Ал увидел справа от входа похожее на алтарь сооружение в несколько ярусов, на каждом из которых стояли или сидели куклы из темного дерева. Они были выполнены не очень искусно, а лица их закрывали бумажные полоски с именами.

Дальнюю часть комнаты задернули шторкой, а перед ней стоял рабочий стол, на котором лежали инструменты и сидела кукла. Все предыдущие комнаты, в которых побывал Ал, были безличными комнатами постоялого двора, но эта казалась совсем другой. Парень предположил, что именно здесь проводил дни Энь Дао. Он так увлекся рассматриванием кукол, что не заметил появления Ю Си в дверях.

Пройдя мимо Ала и алтаря, командующий Ю отодвинул дальнюю шторку. Там оказалась небольшая каморка, где стоял деревянный стул с широкой спинкой, на котором полулежал человек. Одет он был как мастер боевых искусств, а по бокам к его поясу крепились две секиры в чехлах. Человек казался жутко истощенным, его кожа сморщилась, а скулы заострились, но в искаженных чертах все же можно было различить хозяина постоялого двора.

Ал, увидев, что Ю Си замер у шторки, подошел и тоже заглянул. Затем сделал шаг вперед, потому что ему почудилось слабое движение. Приблизившись к истощенному мужчине, он поднес пальцы к его лицу и почувствовал слабое дыхание.

Если судить по одежде, то этот человек не мог быть хозяином постоялого двора. Это его брат? Или что здесь вообще происходит? У Ала был миллион идей, и вместе с тем ни одна не казалась достаточно реалистичной. Если предположить, что это все же тот самый человек, – как он мог так измениться за один день? Чтобы стать настолько истощенным, даже человеку среднего веса потребуется по меньшей мере неделя, а тот был здоровяком. Если предположить, что истощение вызвала некая хворь или проклятие, то почему с Энь Дао все в порядке?

Ал обернулся и посмотрел на продолжающего молчать Ю Си. Парня раздражало, что этот человек ошивается неподалеку. Он не понимал, как старейшина Рэн может так спокойно с ним общаться, ведь уровень его власти просто ужасает. Парень годами пытался изжить в себе раболепие перед теми, кто стоял выше, и успешно справлялся, если дело касалось местных чинуш и всякого другого сброда без чести и совести, но перед Ю Си, когда тот вот так смотрел своим бездонно-черным взглядом, так и хотелось упасть на колени и молить о снисхождении. Естественно, он этого никогда не покажет! Но подсознательно продолжает чувствовать трепет перед его властью, и это жутко раздражает.

– Жив, – грубоватым тоном сообщил Ал и, помолчав, добавил: – Похоже, это человек, который представился хозяином постоялого двора. Ну или его брат-близнец.

Ю Си остался неподвижно стоять на месте, но все же произнес:

– Он уже не жилец.

Услышав столь спокойное заключение, Ал вновь перевел глаза на мужчину, не зная, возражать или спокойно признать очевидный факт. Даже будь у них еда, вода и лекарства, спасти его было бы сложно, а у них нет ничего, чтобы ему помочь.

– Энь Дао сказал, что он здесь один, – сжимая скулы от злости на собственную нерешительность, произнес Ал.

Ю Си ничего не ответил. Ал собирался было обернуться, чтобы проверить, стоит ли тот все еще за его спиной, но тут движение у груди истощенного мужчины привлекло его внимание. Белый полупрозрачный шар вышел из его тела и завис в воздухе, и вместе с тем его слабо вздымающаяся грудь замерла. Ал пораженно уставился на шар.

Тот слегка покачался из стороны в сторону, словно в нерешительности, а затем проплыл мимо, да с такой прытью, словно что-то стало его притягивать. Ал проследил за ним и вышел из каморки как раз вовремя, чтобы увидеть, как шар достиг куклы на столе и исчез в ней.

– Он скончался, – сообщил Ю Си, еще раз взглянув на истощенного человека.

Глаза Ала расширились. Некоторое время он продолжал рассматривать куклу, нерешительно сжимая и разжимая рукоять меча, но время шло, и больше ничего не происходило, поэтому парень обернулся и бросил:

– Это была его душа, и она вселилась в куклу!

– Похоже на то, – раздражающе спокойным тоном согласился Ю Си, прохаживаясь по комнате.

– И что теперь? – Ал осмотрелся. – Значит ли это, что все эти куклы одержимы?

Если посчитать всех кукол на алтаре, выйдет по меньшей мере три десятка.

– Здесь нет куклы с именем Энь Дао.

– Очевидно, что нет, он ведь еще жив! – воскликнул Ал, не понимая, зачем Ю Си заговорил об этом.

– Зато есть бумажки с нашими именами, – он указал на край стола, где аккуратно в ряд лежали четыре полоски.

Ал рванул ближе и вгляделся в надписи. Те были выведены разным почерком, будто разными людьми. «Муан Эра», «Ер», «Ю Си» и… «Шен». Шен?!

Ал тупо уставился на последнее имя.

– Э-э… Разве здесь не должно быть моего имени? – чувствуя себя идиотом, вслух произнес он.

– Но ты ведь не играл в «Сто страшных историй».

Ал посмотрел на Ю Си, а затем вновь перевел взгляд на бумажки.

– О-о, так вы сами написали свои имена, – дошло до него. Он помолчал, но вынужден был признать, что все еще не понимает. – Погодите. Если дело в игре, тогда почему я оказался здесь с вами?

– Ты оказался здесь, потому что, как и остальные, пошел ночью на крик и заблудился в тумане. Игра просто заставила нас открыть свои имена.

– Но откуда тогда имя Шен?!

– Возможно, кто-то еще после нас играл в игру.

Спокойный тон Ю Си словно погрузил Ала в холодную воду. Он вдруг осознал, что Шен – довольно распространенное имя. А вот кто такой Ер?

– Тогда почему нет имени старейшины Рэна?

– Он представился как Ер.

Ал помолчал, а затем уточнил:

– Так, значит, вы могли назваться ненастоящими именами?

– Кто знает, распорядительница игры сказала, что имена должны быть настоящими. Возможно, именно поэтому старейшина Рэн оказался единственным, кто не смог задуть свечу.

Взгляд Ала против воли вновь притянулся к имени Шен.

– Значит ли это, что вскоре появится кто-то еще? – указав на имя, спросил он.

– Полагаю, есть более насущные вопросы.

Ал протяжно вздохнул. Да, у них имелись вопросы понасущнее: отчего умер тот мужчина и почему шар света вселился в куклу; почему имени Энь Дао нигде нет и как он смог продержаться здесь так долго; если остальных ждет такая участь, что им вообще делать, чтобы избежать смерти и выбраться отсюда. Вместо этого он как одержимый переживает, не тот ли это Шен, который так много для него значит! Очевидно, это не может быть он. Когда Ал покидал его, тот не собирался вставать из-под своего дерева. Только что-то невероятное заставило бы его покинуть пик Черного лотоса, да и Ал скорее поверил бы, что Шен найдет еще более уединенное место для скорби, чем неким удивительным стечением обстоятельств остановится на постоялом дворе и сыграет в «Сто страшных историй». Нет, нельзя даже помышлять о таком, это слишком нелепо. Скорее бы появился тот «Шен», чтобы Ал перестал думать об этом!

– Внизу сидит человек, который заявляет, что пробыл здесь дольше всех, и выглядит он цветуще, – произнес Ю Си будто для самого себя, но Ал, пытаясь отвлечься, с энтузиазмом развил тему:

– И он утверждает, что больше здесь никого нет. Еды и воды тоже нет. Тогда чем он питался все это время?

Ю Си молча смотрел на него, и Ал закончил, обмерев от догадки:

– Этот человек жутко истощен, а внизу сидит тот, кто выглядит здоровее нас всех, вместе взятых… Он пьет чужие жизненные силы?

– И похоже, первой своей целью наметил Муан Эру.

Услышав спокойное заключение Ю Си, Ал схватился за рукоять висящего на поясе меча и решительно заявил:

– Я иду вниз.

Возможно, не следовало вот так открывать все карты и сообщать главному подозреваемому, что они узнали всю подноготную, но Ю Си не остановил его, а просто проводил взглядом. Ал сам бы не сказал, рассчитывал ли на то, что командующий пойдет за ним. Он не стал оборачиваться, чтобы это проверить.

На ходу выхватив меч, Ал слетел по лестнице и выкрикнул:

– Убери от нее свои руки!!

Этот выкрик заставил подпрыгнуть пялящегося в зеркало Ера, а Муан Эра резко отдернула руки от ладони Энь Дао. Все произошло стремительно, и в следующее мгновение между кончиком меча Ала и шеей господина Энь остался лишь сантиметр свободного пространства.

– Кто ты такой? – угрожающе держа меч, потребовал ответа Ал. – Это ты убиваешь здесь людей? Мы нашли твою кукольную мастерскую! Ты не человек, да? Что ты делаешь с теми, кто попадает в этот дом?

Энь Дао остался невозмутим. Он чуть склонил голову набок, совершенно не беспокоясь о мече у своей шеи, и окинул парня оценивающим взглядом.

– Отвечай на вопрос! – зло воскликнул тот.

– Ах, если бы вы попросили, я бы провел вам экскурсию по дому, – сокрушенно произнес господин Энь, не двигаясь с места. – Мне нечего скрывать. Вы нашли мою мастерскую, да, я кукольных дел мастер. Все началось из моего детского увлечения, а здесь у меня много свободного времени.

– Мы не просто нашли несколько кукол, – едко отозвался Ал. – Мы нашли человека, истощенного человека, который умер на наших глазах! И его душа переселилась в одну из кукол, я это видел!

– Что ж, я ведь его не убивал – потому что все это время был здесь, – изображая непонимание, отозвался Энь Дао.

– Ты сказал, что здесь больше никого нет, в то время как в твоей мастерской умирал человек!

– Каюсь, виновен. Дело в том, что я настолько к этому привык, что уже не обращаю внимания.

Он произнес это с легкой усмешкой, что поразило Ала до глубины души.

– Ч-что ты имеешь в виду?

– Я сказал, что здесь больше никого нет, потому что все равно он собирался умереть в ближайшее время. И я не утверждал, что вы первые, кто решил составить мне компанию. Иногда здесь появляются люди, но через какое-то время они умирают. Я ничего не могу с этим поделать и не знаю, почему со мной такого не происходит. Сперва я был потрясен не меньше вашего, и мне на самом деле было очень больно из-за их смерти. Но это происходило вновь и вновь, и я ничего не мог сделать. Чтобы хотя бы запомнить их, я стал делать куклы с их именами.

– Как интересно… А ты не думаешь, что выживаешь только потому, что питаешься энергией всех, кто сюда попадает? Это ты их убиваешь!

Ал был уверен, что Энь Дао сделает потрясенный вид и начнет все отрицать, но тот ответил по-прежнему невозмутимо:

– Возможно. Я думал об этом. Но я ничего специально для этого не делаю. Можешь связать меня, если не веришь, я не буду сопротивляться.

– Связать? – едко переспросил Ал. – Не лучше ли убить тебя?

Эра пораженно следила за развитием событий. Она могла бы вмешаться, но медлила, до конца не отдавая себе отчета, надеется ли, что Ал в самом деле осуществит свою угрозу.

– Ты невнимательно слушал мой рассказ, – спокойно произнес Энь Дао. – Разве я не говорил, что уже пытался покончить с собой? Ничего не вышло.

Меч дрогнул в руке Ала. Он чуть отодвинул его в нерешительности, но тут же вспомнил брошенные ему Шеном слова: «Что, внезапно стал щепетильным?» Он спросил это, когда Ал медлил, прежде чем отрубить голову живому мертвецу в Кушоне, и тон был такой едкий, что фраза отпечаталась в его сознании.

Что ж, у Шена больше не будет повода насмехаться над ним.

– Возможно, твоя попытка была недостаточно убедительна, – произнес Ал и взмахнул мечом.

Клинок прошелся слева направо прямо по шее господина Энь почти без сопротивления. Кровь должна была брызнуть во все стороны, но ничего не произошло.

– Это все? – скучающе уточнил Энь Дао.

Он явно не был призраком, и вместе с тем оружие его не ранило. Ал попытался еще раз, но результат не изменился.

– Я буду признателен, если вы разгадаете эту загадку, – произнес Энь Дао, когда помещение погрузилось в тишину.

Увидев спускающегося по лестнице Шена, Муан обомлел:

– Что случилось?!

– Все в порядке, – буркнул тот, пропуская вперед демоницу.

Та немного помедлила, посмотрела на Муана задумчивым взглядом, чуть склонив голову набок.

– Как я могла не заметить тебя… – негромко произнесла она. – Кто мог подумать, что найдется тот, кто воспользуется помощью призрака…

Прославленный мечник скептически посмотрел на нее, но решил не вступать в беседу, а вновь обратился к Шену:

– Что находится наверху?

Демоница прошла мимо Муана. Шен махнул ему рукой и тут заметил, что его пальцы испачканы бурыми пятнами. Он рассеянно огляделся, прикидывая, обо что можно вытереть руки, но рядом не было ничего подходящего, поэтому он просто провел ладонями по и так не слишком чистой одежде. Муан настолько сильно закатил глаза, увидев, что он творит, что чуть не сделал кувырок через голову.

Оказавшись на первом этаже, демоница пересекла зал и подошла ко входной двери. Сумерки на улице сменились ночной темнотой, а дождь окончательно стих. Когда она открыла дверь, Шен увидел плотную стену тумана. Он клубился у крыльца, словно не решаясь подняться выше. Было более чем очевидно, что туман имеет сверхъестественную природу.

– Я не могу войти в туман, – произнесла демоница, казалось, с разочарованием. – Но когда я дошью, то оберну полотном весь постоялый двор и смогу вернуть их.

Шен подошел к ней и посмотрел с подозрением. В принципе, было очевидно, что она показывает ему путь не только из-за страха за свою жизнь. Должно быть, она рассчитывает, что он не вернется. Как не смогли вернуться все, кто попадал туда. На той стороне определенно есть некая ловушка, и, вероятно, рассчитана она аккурат на сильных заклинателей.

Однако проблемы следует решать по мере их поступления. Сейчас первоочередной задачей было найти остальных, поэтому Шен прошел мимо демоницы, поманив Муана за собой. На крыльце он остановился и оглянулся.

– Как тебя зовут? – уточнил он.

Шен спросил по наитию, не рассчитывая всерьез на ответ.

– Энь Лань, – неожиданно для него отозвалась женщина.

– Но это человеческое имя. Скажи, кто ты на самом деле.

Женщина помедлила, но все же отозвалась:

– Когда-то я была духом хурмы.

– Ты свихнулась? – нахмурился Шен.

Женщина непонимающе посмотрела на него.

– Ты всерьез утверждаешь, что была духом тысячелетнего дерева хурмы?

– Нет, мне куда меньше лет, – покачала головой она.

Это казалось бредом.

– Если тебе меньше, как ты смогла обратиться человеком? К тому же хурма не может быть такой кровожадной. Ты точно сошла с ума.

Женщина пожала плечами.

– Где ты была, прежде чем оказаться на этом постоялом дворе? – пытаясь разобраться, спросил Шен.

– Сколько себя помню, я всегда была здесь!

– И всегда убивала людей?

Женщина задумалась.

– Нет, кажется… – Ее лицо выглядело так, будто она в самом деле с напряжением пытается вспомнить. – Кажется, бывали времена, что нет… Или… Я не уверена. Это неважно.

Мнение Шена по данному вопросу отличалось, но он решил не высказываться. Отвернувшись, он ступил в туман.

Лишь когда постоялый двор со стоящей на крыльце женщиной исчез, Шен перевел дух и согнулся, опершись руками о колени и чувствуя подкатывающий к горлу комок тошноты. Запах из той комнаты все еще преследовал его, и он не был уверен, не пропах ли им насквозь.

– Что случилось? – повторил Муан.

– Там… на третьем этаже… – произнес Шен, все еще не разгибаясь. Ему казалось, что вид всех этих искореженных тел и кожи, выглядящей словно неудачные силиконовые маски с пустыми глазницами, впечатался в его сетчатку и будет появляться каждый раз, стоит ему прикрыть глаза. Но самым невыносимым был запах. Кажется, именно от него начинали трястись руки.

Муан присел перед ним, чтобы лучше видеть и слышать.

– Она там содрала кожу с постояльцев и сшивала ее. Не знаю, сколько десятков людей убила.

– Но ты-то почему весь в крови?!

– Я… Ну… Я запаниковал и бросился искать среди трупов наших знакомых. Их там не было, не переживай. Она сказала, что люди с сильной духовной энергией отправляются сюда.

– Куда «сюда»? – опешил Муан, оглядываясь.

Шен наконец смог перевести дыхание и осмотрелся. Казалось, когда он рассказал об увиденном Муану, ему действительно стало легче.

– С какой стороны мы пришли? – растерянно спросил он.

Муан тоже забыл.

– Ладно… – произнес Шен. – Тогда пошли туда, – он наугад выбрал направление, оправданно предполагая, что в конечном счете куда бы они ни пошли, придут в одно и то же место – ловушку для людей с сильной духовной энергией.

Если подумать, почти наверняка эту энергию кто-то попытается поглотить.

– Система, ты здесь? – на всякий случай проверил Шен.

[Система функционирует нормально!] – горделивым тоном заявила та.

Шен усмехнулся, услышав этот тон. Похоже, в отличие от него и Муана, Система не видела в происходящем ничего особенно неприятного или пугающего. Удивительно, но эта мысль его взбодрила.

– Что ж, отрадно слышать, – в тон ей заявил Шен.

Он медленно продвигался сквозь туман, стараясь не выпускать из поля зрения прославленного мечника. В какой-то момент туман вокруг стал светлее, будто из ночи они вернулись в день, а силуэт Муана на фоне этой белизны сделался бледнее.

– Не отходи от меня, – приказным тоном произнес Шен.

Муан недоуменно посмотрел на него. Он не отходил даже тогда, когда Шен игнорировал его, просил исчезнуть и надел заколку, отпугивающую призраков. А теперь вдруг беспокоится, что Муану внезапно взбредет в голову погулять одному?

Шен выглядел вполне серьезным, предъявляя это требование.

– Я дал повод в себе усомниться? – уточнил мечник.

– Я просто беспокоюсь, как это место может влиять на призраков! Если там скрывается тот, кто питается духовной энергией, не окажешься ли ты для него готовеньким деликатесом, чье мясцо даже не нужно выковыривать из-под панциря?

– Если я почувствую неладное – ты первым об этом узнаешь.

Шен с сомнением посмотрел на него, хотя и понимал, что продолжать говорить об этом бесполезно.

– Будем решать проблемы по мере их поступления… – пробормотал Шен, чувствуя, что эта фраза станет его девизом на ближайшие дни.

Наконец в сплошной пелене тумана что-то переменилось: Шен увидел впереди тусклый свет. Идя на него, они с Муаном вышли к крыльцу постоялого двора.

– Мы вернулись? – недоуменно произнес мечник.

Шен медленно покачал головой. Крыльцо выглядело практически идентично, не считая зажженного над ним фонаря, зато ощущение от этого места было другим. Не сказать, хуже или лучше, но достаточно, чтобы Шен отчетливо ощутил разницу.

– Вперед, навстречу приключениям, – со вздохом произнес он и толкнул входную дверь.

– Это не может больше так продолжаться! – не выдержал Ер, привлекая всеобщее внимание.

Они вновь были внизу все вместе и вновь сидели в тишине, словно ожидая чего-то. Только ни туман за окном, ни этот слишком длинный день не заканчивались, а продолжающиеся тихие стоны лишали и без того хрупкого душевного равновесия.

А еще Ера нервировал молча сидящий вместе с ними Энь Дао. Он нервировал его еще прежде, чем стало известно, что этот странный тип не может умереть и, возможно, прямо сейчас напитывается их духовной энергией. А теперь и подавно!

– Давайте запрем его где-нибудь!

Ера абсолютно не смутило, что он предложил это в присутствии самого господина Энь. Тот поднял на него взгляд, но никак не прокомментировал высказывание.

– Ну уж нет, – буркнула Эра, – запереть его и потерять из поля видимости? Пусть уж будет на виду.

– Что с того, что он у нас на виду? – возразил Ер. – Посмотри на его спокойную харю! Возможно, прямо сейчас он питается нашими силами, а мы не можем ничего предпринять! Я уже чувствую слабость!

– И голод, – добавил Ал.

В кои-то веки парень был готов согласиться со старейшиной пика Росного ладана.

Эра уперла взгляд в господина Энь.

– Вы ничего не добавите? – уточнила она.

Тот равнодушно пожал плечами.

– Я видел это множество раз, – заявил он. – Люди, попав сюда, в основном придерживаются нескольких шаблонов: отчаянно пытаются выбраться или притворяются, что контролируют ситуацию, и делают вид, будто просто пережидают плохую погоду. Какое-то время у них есть надежда, что нужно только подождать – и что-то изменится. Но потом, когда время проходит, они впадают в отчаяние, пытаются разрушить все или перебить друг друга. – Он помолчал и, усмехнувшись своим мыслям, добавил: – Обычно я не столь откровенен. Интересно, изменится ли что-то от моих слов? Сомневаюсь.

– Давайте запрем его в чулане под лестницей! – предложил Ер. – Он не сможет пробраться мимо нас незамеченным, но не будет так раздражать своим самодовольным видом!

Предложение было принято без возражений и вскоре осуществлено. Вновь вернувшись за стол, Ер вздохнул с облегчением.

– Хорошо. Теперь, когда он не смущает нас своим присутствием, может, кто-нибудь предложит, как мы будем выбираться отсюда? – спросил писака, с надеждой посмотрев на Ю Си.

– Он сказал, что попал сюда, разбив зеркало, – задумчиво произнесла Муан Эра и вдруг подскочила от посетившей ее догадки. – Что, если мы сможем вернуться, разбив его с этой стороны?!

Все четверо перевели взгляд на зеркало в резной раме.

– Давайте проверим, мы ничего не теряем! – воодушевился Ер.

Подхватив стул, он решительно пошел к зеркалу и уже замахнулся, но в последний момент помедлил.

– Так я… э-э… бью?

– Давай! – подтолкнула Эра.

Кивнув, Ер вновь размахнулся, но на сей раз остановился из-за того, что внезапно погас свет. Общий зал погрузился в туманные сумерки, но из-за столь резкого перехода казалось, будто настала глубокая ночь. Ер поморгал, пытаясь привыкнуть к новому освещению.

В стены ударил резкий порыв ветра, холодный поток воздуха окутал стоящих у зеркала людей. В следующее мгновение со стороны лестницы послышался подозрительный стук. Словно множество мелких деревяшек падало по ступенькам.

Зрение как раз привыкло к полумраку, чтобы выхватить из него мелкие темные силуэты, беспорядочно скользящие вниз по лестнице, стелящиеся по полу, а в следующее мгновение – прыгающие прямо на них.

Ю Си увернулся от одной из теней, метящей ему в лицо, и выхватил меч, в лезвие которого с ходу врезалась еще одна штуковина. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что он сражается с деревянными куклами.

Ер завопил и стал отбиваться стулом, Ал Луар пронзил одну из кукол мечом и теперь пытался стряхнуть ее с клинка, а Муан Эра с громким возгласом пыталась сорвать с головы куклу, вцепившуюся ей в волосы.

Несмотря на то что противник был мелок, он никак не хотел останавливаться, что бы они ни предпринимали: хоть перерубали на части, хоть кидали об пол или стены.

– Хорошо-хорошо! – внезапно завопил Ер и бросил оземь стул, которым отбивался. – Мы не будем разбивать зеркало!!

И сразу после этого крика все резко стихло. Муан Эра перевела дыхание и с достоинством поправила прическу. Ал наконец сбросил деревяшку с меча.

Во всеобщей тишине и полумраке с тихим скрипом открылась входная дверь, и внутрь вошла высокая фигура в свободных одеждах. Вокруг нее летал крупный белый шар, светящийся в полумраке и вместе с тем не дающий света.

Словно спектакль окончился, в зале вновь вспыхнули фонари. Человек у входа резко задрал голову, рассматривая, откуда внезапно появился свет.

Первым его узнал Ал. Он бросился вперед, но в двух шагах от него замер, потрясенно рассматривая испачканную одежду. Не было преувеличением сказать, что он весь в крови! Подол и рукава образовывали сплошной красный, лишь по случайности кое-где перебивавшийся первоначальным серо-серебристым цветом одежд пика Черного лотоса. Его появление здесь в таком виде казалось настолько лишенным смысла, что Ал неуверенно спросил:

– Шен? Это правда ты?

Тот окинул его придирчивым взглядом, будто проверяя на ранения, затем перевел взгляд на остальных и, казалось, вздохнул с облегчением.

– Это я, – обернувшись к Алу, сообщил он.

Это заявление вызвало у остальных разные чувства. Первой отреагировала Эра. Она так стремительно подошла к нему, что в какое-то мгновение Шен решил, будто она с ходу его ударит, и неосознанно отступил на шаг, уткнувшись спиной во входную дверь.

Стоящий рядом Муан вышел вперед, словно собираясь преградить ей дорогу. На миг он в самом деле забыл, что сестра его не видит.

Эра остановилась перед Шеном, чуть поморщилась, когда перед ее лицом завис шар света, и сделала шаг в сторону. Она молча уставилась на Шена, и тот подумал, что, возможно, она дает ему шанс что-то сказать. Решиться начать такой разговор было сложно, и Шен успел сказать только: «Я…» – когда она перебила его и размеренным тоном констатировала:

– Ты не носишь веревку мертвеца. Тебе совсем не больно от его смерти?

Шен вздрогнул. Признаться, он совершенно забыл об этих веревках, которые хранились в черном замке вместе с коллекцией проклятых предметов, и уж тем более не ожидал, что, не увидев веревок на нем, Эра сделает подобные выводы.

Муан развернулся к нему и воскликнул:

– Как я мог забыть! Ты должен найти столетнюю веревку мертвеца!

Шен кинул на него быстрый взгляд, но сейчас не мог ответить, что в любом случае не станет это делать. Даже не из-за того, что боль в какой-то мере его устраивала. Он не мог рисковать и применять методы, ослабляющие их связь: вдруг это оттолкнет призрак Муана или позволит ему уйти?

Отчего-то Шен почувствовал не то чтобы обиду, но… Он знал, что у Эры есть повод его обвинять. И все же ее предположение, будто ему все равно, было воспринято как пощечина.

Он продолжал молчать, и в глазах Эры будто бы подтверждал молчанием ее правоту.

– Я проклинаю тот день, когда ты показался на пороге моего дома, – выдохнула Эра.

– Эра!! – потрясенно воскликнул Муан, но сестра его, естественно, не услышала и продолжила:

– Гай был прекрасным и выдающимся, лучшим мечником своего поколения. У него впереди была долгая, блестящая жизнь. А ты что? Даже не сожалеешь!

– Так всегда случается после смерти? – сквозь зубы тихо буркнул Муан. – Все вдруг позволяют себе оценивать чужую жизнь.

Из глаз Эры потекли слезы.

– Ты хоть понимаешь, кого у меня забрал?! Я осталась совсем одна!! Почему ты не отпустил его, когда была возможность?! Он умер из-за того, что следовал за тобой!! Если ты проклят, как все о тебе говорят, так не тащил бы за собой других!

О, Муан Эра с детства умела подбирать слова. Муан обернулся к Шену.

Лицо проклятого старейшины потеряло все краски, а зрачки расширились так, что, казалось, заполнили собой всю радужку. Его взгляд был полон потрясения и вместе с тем чего-то более глубокого и затаенного. Муан заглянул в его глаза будто в саму тьму.

И он молчал! Хотя мог бы, определенно мог возразить! Разве нет? Напомнил бы, что это был его, Муана, выбор. Мечник ожидал от него этих слов. Но Шен будто потерял дар речи!

– Эй, почему вы обвиняете его в этом? – воскликнул Ал, и в кои-то веки Муан был благодарен, что малец влез не в свое дело. – Разве я не объяснил вам, что мастер Муан погиб, защищая Кушон? Почему вы обвиняете Шена?

– Он знает почему! – уверенно ответила та. – Не так ли? Иначе бы уже возразил!

Шен стоял как громом пораженный. Он столько раз винил себя во всем, но впервые кто-то еще высказал то же самое. Его самобичевание приносило легкое облегчение – сейчас же он ощутил настоящий ужас. Он оцепенел, не в силах не то чтобы ответить – он даже толком не мог думать.

– Не делай такой растерянный вид! – воскликнула Эра и влепила ему пощечину.

Голова Шена мотнулась в сторону, а волосы прикрыли лицо. Эра тяжело дышала, поднеся руку к оружию у пояса, будто предполагала, что придется защищаться. Звучное эхо пронеслось по залу и скрылось под потолком.

И все замерли.