Если посмотреть, что происходило с образом Медузы дальше, то дошедшие до нас греческие вазы VI–II вв. до н. э. раскрывают три этапа ее хронологической эволюции: от монстра до красивой женщины со змеями на голове.
На терракотовой чаше 575 г. до н. э. (см. ниже) сочетание человеческих и животных качеств на месте. Такая внешность явно должна была вызвать у зрителей испуг. Художники стремились создать устрашающий образ, чтобы он мог отразить любое зло.
Медуза
Терракотовая чаша. 575 г. до н. э. The Metropolitan Museum of Art
Медуза и Персей
Работа Полигнота. Краснофигурная ваза. Ок. 450–440 гг. до н. э. The Metropolitan Museum of Art
Но как только архаический период заканчивается, Медуза начинает превращаться из монстра в женщину. На краснофигурном кратере из Британского музея[360] Медуза уже не выглядит монстром, но еще и не принимает полностью женскую форму. У нее все еще есть клыки и крылья. Горгона не отличается поразительной красотой, но она определенно здесь выглядит более человечной и менее устрашающей.
Финальное превращение мы видим на вазе Полигнота выше. Он работал между 450 и 420 гг. до н. э. и считается одним из самых значимых художников, занимавшихся краснофигурной вазописью, того периода. У его версии Медузы уже нет клыков. Напротив, горгона выглядит как обычная женщина, которая спит, положив голову на левую руку. Ее лицо лишено каких-либо сверхъестественных черт. Это один из самых ранних примеров, когда мы видим у Медузы лицо красивой молодой женщины, а не чудовища.
Медуза была не единственным монстром, который с легкой руки греческих мастеров того периода внезапно получил более приятную наружность. Сирены, сфинксы и даже Сцилла — морское существо, пожирающее шестерых спутников Одиссея в «Одиссее», — все они постепенно превратились в более красивых человекоподобных существ. Исследователи считают, что для греков этого периода было важно совершенство формы. В основном некрасивое и безобразное изображать не особенно хотели, на это не было спроса. Чрезвычайно эстетичная была эпоха.
Сирена, танцующая на побеге
Работа мастерской Астея. Краснофигурный килик, терракота. Паэст, Южная Италия, кон. IV в. до н. э. The Metropolitan Museum of Art
Как и обещала, возвращаемся к интерпретации мифа Овидием. Логично предположить, что после этих визуальных изменений к I в. н. э. устоялся вариант образа Медузы как красивой девушки, а Овидий просто развил эту мысль дальше, дописав свою версию ее превращения в монстра за греховную связь в храме.
Обратите также внимание, что, изображая Медузу в облике красивой женщины, греки стремились избегать архаичной традиции волос-змей. Их триумфальное возвращение приписывают молодому Леонардо да Винчи. В своем «Жизнеописании наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих» (1568) итальянский художник и писатель Джорджо Вазари сообщает, что, будучи очень молодым человеком, Леонардо изобразил голову Медузы на деревянном щите по просьбе своего отца, сира Пьеро да Винчи. Неизвестно, было это или нет, щит не сохранился, но рассказ вдохновил современных Вазари художников на работы, которые задали новый стандарт. Одним из таких примеров является картина Караваджо, который также изобразил голову Медузы так, будто она находится на реальном щите.
Как вы видите, мы не находим в древнегреческой литературе намеков на то, что образ Медузы служил поучительным предостережением для женщин или выражал презрение к жертвам насилия. В реалиях древнегреческого общества ее образ был скорее связан с бытовой магией, чем с какой-либо идеологической установкой.
Что касается ее связи с женственностью, то, как и в случае с амазонками и богинями, это, вероятно, косвенный признак. Да, Медуза женского пола и даже забеременела от Посейдона. Но это не делает ее символом женского начала в греческой культуре для самих греков. Скорее, ее образ вписывается в регулярно встречающуюся в древнегреческой литературе идею о женщине как о диком животном, которое требует укрощения. Медуза была монстром по рождению, но явно обладала какой-то сексуальной привлекательностью, раз Посейдон выбрал ее в любовницы. Но при этом миф о ней подчеркивал неизбежное: даже такой опасный монстр, как она, пал от рук сильного героя-мужчины. В этом можно увидеть знакомую нам мысль: древнегреческий мужчина неизменно оказывается сильнее, потому что за ним стоят боги. Он способен расправиться с кем угодно, будь то вооруженная до зубов воительница или ужасное чудовище с глазами, превращающими в камень. Или даже женщина.