В мифах прямо не упоминается, что взгляд Медузы был каким-то необычным, пока Персей не отрубил ей голову. В них говорилось, что смотреть на горгон было опасно. Но они жили на краю мира, где смертные вряд ли могли столкнуться с ними, а сами они никогда не искали никого, кого могли бы обратить в камень.
Американский филолог Эмили Вермель отмечает, что силы Медузы становятся очевидными только тогда, когда Персей переносит ее голову в мир смертных. Ее взгляд разрушителен только тогда, когда на нее смотрит кто-то другой. Как будто ее сила активируется только кем-то, кто контролирует ее[354].
Это подтверждается тем, как Персей использует ее голову далее. Потому что он после убийства возвращается спасать мать от сватовства Полидекта, который уже буквально празднует помолвку с Данаей со своими друзьями. Персей достает голову Медузы из мешка, отворачивается, а Полидект и все пирующие — нет. Они встречаются взглядами с Медузой и превращаются в камень[355].
Персей отдает голову Афине, а та прикрепляет ее к середине своего щита, тем самым превращая голову Медузы в оружие.
И тут самое время вспомнить цитату Гомера из начала главы.
Блюдо с горгонейоном
Работа мастерской «Художника Горгоны». Чернофигурная роспись на терракотовой тарелке. Аттика, Греция, ок. 600 г. до н. э. (ранний архаический период). The Walters Art Museum
Идея того, что Медуза — это некое оружие, подводит нас к горгонейону, предмету, который выглядит как широкое ухмыляющееся лицо, часто с клыками или бивнями, пристально смотрящее на зрителя.
Горгонейон на первый взгляд связан с горгоной, но считается, что они имеют разное происхождение.
Горгонейон возник из магической, а не мифологической традиции. В Древнем мире были популярны различные формы бытовой магии. Одной из самых распространенных и простых был апотропей[356] — защитный амулет. Такие амулеты принимали различные формы — в Греции это часто были буквально глаза, нарисованные на разных поверхностях. На чашках для питья, например. Если вы видели амулеты в виде глаз, которые до сих пор популярны в Греции и Турции, это и есть те самые апотропеи. Самым распространенным амулетом был горгонейон — бестелесная голова с разинутым ртом, вытаращенными глазами. Такой гротескный вид, по идее, должен был наделить его силой отгонять зло.
Горгонейоны лепили и рисовали на всех подряд поверхностях: от пекарских печей до ваз, щитов, монументальных храмов и детских амулетов. Это была своего рода страховка от несчастья или злого умысла.
Есть версия[357], что в какой-то момент эти две традиции объединились, поскольку они прекрасно объясняют друг друга: обезглавленная Медуза означает свирепую бестелесную голову, а магические силы горгонейона, в свою очередь, объясняют губительный взгляд Медузы.
Афина с копьем и шлемом. На груди у нее защитный горгонейон
Приписывается художнику Тифона. Краснофигурный лекиф. Аттика, Древняя Греция, ок. 480 г. до н. э. The Metropolitan Museum of Art
Кроме того, это может раскрыть ряд очевидных парадоксов в истории Медузы, особенно относящихся к ее взгляду.
Возможно, и у Гомера речь идет именно о горгонейоне. В сценах из «Илиады» Афину почти всегда представляют украшенной им. Гомер явно знает о Персее, поскольку ссылается на него в других местах, но он не объединяет его в одном контексте с горгоной. Может, потому, что банально не хотел упоминать этот миф, а может, потому, что тогда миф выглядел иначе.
Все упоминания о горгоне в «Илиаде» — это глаза или ужас видения. У Гектора в одной из суровых сцен сражения «взор подобный Горгоне»[358], а в описании щита Агамемнона есть указание на страшный взгляд Горгоны:
…В средине ж одна воздымалася — черная воронь;
Там Горгона свирепообразная щит повершала,
Страшно глядящая, окрест которой и Ужас и Бегство[359].
По-гречески в этой цитате говорится буквально: «Горгона с мрачными очами, глядящая ужасным образом».
Все эти упоминания указывают на связь горгоны со зрением: на нее ужасно смотреть, она предназначена для того, чтобы напугать врага, а глаза солдата в боевом безумии начинают напоминать ее глаза.
То есть эти отрывки содержат намеки на талисман, в то время как «Теогония» явно говорит о мифических существах: у них нет опасного взгляда, которым обладает горгонейон, но они опасны сами по себе. Отсюда можно предположить, что при Гомере и Гесиоде эти две сущности были раздельными.
Если исследовать, как греки рисовали Медузу из мифов, то на вазах VI в. до н. э., например на аттическом чернофигурном киафе из музея Гетти, мы видим именно то описание горгон, которое упоминается в поэмах.
Горгона и Персей
Чернофигурный киаф. VI в. до н. э. The J. Paul Getty Museum, Los Angeles, 86.AE.146
Выглядит это так, будто горгонейон прилепили к телу мифологического персонажа, который затем будет обезглавлен Персеем, а тот, в свою очередь, принесет горгонейон в мир. В пользу того, что это горгонейон, говорит то, что он явно узнаваем и совершенно отличается от других греческих художественных элементов. Фронтальные изображения в греческом искусстве довольно редки и предназначены для некоторых животных, таких как леопарды и львы, для существ, связанных со смертью или переживающих ее, а также для горгонейона. На этой вазе (см. выше) изображение именно фронтальное и даже визуально напоминает горгонейон.
Отсюда и предположение, что в какой-то момент произошло слияние смертного существа — Медузы Горгоны, с амулетом горгонейоном.