Насреддин вернулся домой с карнавала. Выглядел он ужасно: платье араба, которым он так гордился, было изорвано в клочья.

— Ходжа, — сказал поджидавший его приятель, — у тебя такой вид, как будто тебя побили.

— Так оно и есть.

— Но как же можно бить человека за то, что он одет в карнавальное платье?

— А как ты объяснишь это курдам, которые сидят у дороги и только и ждут первого попавшегося араба, чтобы побить его?