Один монах сказал Насреддину:

— Я настолько отрешен, что никогда не думаю о себе, только о других.

— А я настолько объективен, — отозвался Насреддин, — что смотрю на себя, как на другого человека, и поэтому могу думать о себе, сколько захочу.