Однажды лунной ночью Насреддин шел по пустынной дороге, как вдруг услышал храп, раздававшийся где‐то внизу, как ему показалось, у него под ногами. Он испугался и приготовился бежать прочь, но тут споткнулся о дервиша, лежащего в пещере, которую он вырыл для себя в земле.

– Кто ты? – пролепетал Мулла.

– Я – дервиш, а это мое место для созерцания.

– Тебе придется разделить его со мной этой ночью. Твой храп так напугал меня, что я не могу идти дальше.

– Ну что ж, бери себе тот край одеяла, – сказал дервиш без особого восторга, – и ложись. Лежи, пожалуйста, тихо, ибо я бодрствую. Это составляет часть сложной серии упражнений. Завтра я должен начать новые упражнения и не могу позволить, чтобы меня прерывали.

Насреддин уснул, но вскоре проснулся, изнемогая от жажды.

– Я хочу пить, – сказал он дервишу.

– Иди назад по дороге, там ты найдешь ручей.

– Нет, я все еще боюсь.

– Тогда я пойду, – сказал дервиш. – Дать путнику напиться – священная обязанность на Востоке.

– Нет, не ходи, мне будет страшно одному.

– Возьми этот нож, чтобы ты мог защитить себя, – сказал дервиш.

Пока его не было, Насреддин напугал себя еще больше, буквально потеряв голову от волнения, которому он пытался противостоять, представляя, как набросится на любого злодея, который будет угрожать ему.

Вскоре дервиш вернулся.

– Не подходи, убью! – сказал Насреддин.

– Но это я, дервиш, – сказал дервиш.

– Мне все равно, кто ты такой, – может, ты переодетый разбойник, кроме того, у тебя бритая голова и брови!

А дервиши этого ордена брили себе голову и брови.

– Но я принес тебе воды! Ты что, не помнишь, что ты хотел пить?

– Не втирайся ко мне в доверие, злодей!

– Но ты занял мою пещеру!

– Вот как тебе не повезло, правда? Придется пойти и поискать другую.

– Я тоже так думаю, – сказал дервиш. – Но я так и не пойму, что все это значит.

– Могу сказать тебе одно, – сказал Насреддин, – а именно: у страха много направлений.

– И похоже, что страх сильнее жажды, святости или любого другого человеческого свойства, – сказал дервиш.

– Да, это так, и страдать от него могут даже те, у кого он отсутствует! – сказал Насреддин.