«Где много глины, там и статуи Будды велики!»

Говорят, что если от бога закрыть двери, то он войдет в форточку. Мы не боги и, скорее всего, понимаем: не надо всеми силами стремиться влезть туда, где тебе совсем не рады. Не по-человечески это…

…Ша Сэн подставил ладонь, чтобы я мог влезть на белого коня/дракона, а Чжу Бацзе потянул Юлуна за гриву. Сунь Укун почему-то не возжелал прыгать взад-вперед, а скромно шел по левую сторону от меня.

Цилиндр с сутрами висел на плече, крест-накрест с ремнем автомата. В моем мозгу все кипело и бурлило от обиды, грозя в любую минуту перелиться пузырящейся массой через край. И температура вовсю набирала обороты…

Во-первых, старый хрыч хоть и признал все свои грехи, но все равно заполучил назад эту треклятую золотую ложку! И как теперь я скажу красавице Ли Мэй, что она сама должна явиться в храм Громовых Раскатов и выпрашивать свое же имущество обратно? Где мое слово? Чего оно стоит?!

Ведь я обещал вернуть ложку, взял ее на время, но мой же драгоценный приятель при всех всучил ее Татагате только потому, что тот — просвещенный будда! И даже благословения у него попросить не постыдился! Ты вообще за кого, ты друг мой или хвост собачий?!

— Учитель, не надо читать свои волшебные молитвы, чтобы причинить мне заслуженную, как ты считаешь, боль, — тихо попросил Мудрец, равный Небу, и протянул мне ту самую золотую ложку, достав ее из рукава. — Старик был капризен и не мог потерять лицо перед послушниками. А нам непременно нужно было получить у него эти сутры.

— Так ты… полез благословляться только ради того, чтобы украсть… — Я не поверил своим глазам, но Сунь Укун виновато улыбнулся в ответ:

— Прости, все обезьяны умеют воровать. Это у нас в крови. Если бы боги хотели, чтоб мы были праведными, то не даровали бы обезьянам изворотливый ум и ловкие пальцы. Но ты ведь не всерьез на меня сердишься, правда? Хи-хи-хи?

Я уверенно поднял золотую ложку над головой, и мы все захохотали как безумные! Не унимаясь и не в силах остановиться, наверное, минут десять-пятнадцать, если не больше, потому что настоящая дружба всегда проявляется на грани. Смеха и слез, верности и предательства, правды и лжи, улыбки и боли…

Что поделаешь, мужчины — забавные существа. Но пока в сердцах живет само понимание нашей природы, мы будем драться друг за друга. Сунь Укун очень правильно сказал о пяти пальцах на руке. Каждый из нас уникален по-своему, но главное, чтобы в нужный момент мы могли собраться в кулак!

Погони никто не ждал, да ее и не было. Даже если будда Татагата уже обнаружил, что его кинули, то не мог же старик при всех объявить о том, что его обокрал тот самый тип, на голову которого он самолично возложил ладонь с благословением? Это бы свидетельствовало о духовной слепоте и непостоянстве в принятии судьбоносных решений…

Единственной, кто ожидал нас за ближайшим поворотом, была все та же богиня Гуаньинь. В роскошных желтых шелках, с причудливо уложенной прической и резными нефритовыми серьгами в ушках с оттянутыми мочками.

— Довольны собой? — как и обычно, без «здравствуйте, как я скучала», начала она. — Хоть один из вас представляет, что делают с теми, кто обманул будду?

— Мы вас тоже любим, — за всех ответил я, пока мои парни склонились в почтительном поклоне. — Полагаю, этих нехороших преступников отправляют в Диюй?

— Даже не мечтай, — с ходу отрезала покрасневшая богиня. — Чтоб вы мне там опять весь ад испортили? Ли-сицинь, вот с твоей банды особого спроса нет, они демоны, существа тупые и необразованные…

— Академиев они не заканчивали, — честно согласился я.

— Но ты-то образованный человек! Тебя призвали в этот мир научить их смирению, покорности и благоразумию, а ты сам чего творишь?!

— Я? Да вот, согласно вашему приказу и просьбе гражданина Татагаты, несу свитки буддизма к трону Нефритового императора.

— Ты обязан помогать людям, нести свет, объяснять святые истины, а не отвлекать глупостями самого Нефритового… Чегось? Когось?! — Прекрасная Гуаньинь поперхнулась, закашлялась, постучала себя кулаком между двух восхитительных грудей и… просто растворилась в воздухе. Правда, на этот раз оставив после себя кисло-сладкий аромат цветущих вишен.

— Она не поверила тебе, Учитель…

— Зато как удивилась!

Вот тут Мудрец, равный Небу, даже спорить не стал. Мы лишь приблизительно уточнили маршрут, потому что больше половины пути проделали катакомбами китайского ада, и решили тупо двигаться в сторону Поднебесной, а там уже, на месте, как-нибудь разберемся…

— А хотите анекдот? — задорно вскинул пятачок наш брат-свинья. — Сын спрашивает отца: «Папа, а дорого ли жениться?» Тот отвечает: «Не знаю, потому что плачу до сих пор!» — «А как платишь?» — «Пла́чу и плачу́!»

Все трое плюс белый жеребец вежливо похихикали. Думаю, вы уже поняли, что анекдоты Чжу Бацзе сто тысяч лет как покрылись пылью и плесенью. Но если вернуться чуть назад, к словам о дружбе, то вот это — одно из ее истинных проявлений. Твой друг вправе сто раз повторить одну и ту же шутку, но ты все равно будешь улыбаться…

Направление подсказал чуткий нос Сунь Укуна: мол, вон оттуда тянет ароматами карри, а нам нужны запахи соуса «Кунг Пао». В принципе, отчего нет, звучит вполне логично. По крайней мере, вкус национальной кухни всегда имеет четкие градации, тут уж не обманешься.

Кто-нибудь способен спутать шашлык с британским стейком? Вроде в обоих случаях речь лишь о жареном мясе, но какая между ними разница…

Так вот, поскольку других вариантов все равно не было, мы продолжили путь по серой глинобитной дороге, нюхая воздух, в сторону предполагаемого Китая. Единственное, что меня всерьез напрягало, так это слова будды Татагаты: «Будь добр, передай это самому Нефритовому императору».

Понимаете, к чему я веду? Та же несравненная Гуаньинь почему-то ахнула и смылась, не предложив забрать у нас свитки, хотя вполне могла бы. Ей-то что стоило отнести их по адресу? Причем любому! Она богиня, ей подвластны время и пространство. Или что, в лом подработать почтальоном?

Ладно, раз уж пошла такая пьянка, получается, что мы должны исполнить пожелание святого человека, чтобы вручить цилиндр… кому? Повторите яснее, с первого раза не очень расслышал. Еще раз: кому? Да вы в своем уме?!

Императору всей Поднебесной! Который сидит где-то высоко в облаках и так ждет эти свитки, что аж кушать не может, да? Нет, ребята, это совершенно несерьезно. Раскладываю по полочкам, следите внимательно за руками. Итак.

Чжу Бацзе был небесным маршалом — его скинули с небес! Ша Сэн был небесным генералом, и его выперли точно так же! Сунь Укун был назначен смотрителем небесных конюшен — сожрал без спросу персики бессмертия, дрался со всем небесным воинством, за мятеж и проступки был изгнан на землю сроком на пятьсот лет, с отбыванием наказания под скалой Пяти пальцев!

Как думаете, император точно будет рад снова их видеть?

Вопрос риторический.

Конь Юлун тоже совершил проступок, но его хотя бы не с небес турнули. И пусть пока он ничего такого уж вроде бы не натворил, но за частичный разгром Диюя отчитаться все равно придется. Считается, что боги Китая довольно милосердны, но не к простым людям.

Как рассказывал тот же царь обезьян, были случаи, когда ему удавалось разгромить очередного кровожадного демона только затем, чтобы воля небесного духа даровала ему тихую хлебную должность на окраинах империи. Ну, право слово, не пропадать же талантам такого управленца, что годами мог третировать целые провинции?

Короче, все как у нас с переводом проворовавшегося чиновника в другой регион на тот же пост, а то и выше…

А после случая с золотой ложкой, которую я для пущей сохранности сунул в тот самый цилиндр с сутрами, у меня тем более не было повода сомневаться в словах Сунь Укуна ни на грош! Извинений за мою подозрительность он не ждал, но при случае я сам обязан их принести, просто как порядочный человек.

И пусть сама моя профессия в глазах многих не слишком кореллируется, но тем не менее даже запоздалые извинения имеют право быть. Я вдруг вспомнил поцелуи тигрицы Ли Мэй и ее зеленые глаза, немного даже загрустил.

Нет, я вернусь — и не потому, что обещал, а потому, что просто сам хочу! Меня настигла легкая печаль лишь от осознания того, когда это еще будет… Если меня за шиворот потащат к Нефритовому императору на небо, то очень и очень нескоро. Хотя проблема не только в этом…

Я вдруг вспомнил, о чем давно хотел спросить. Топать нам еще неизвестно сколько, так почему бы и мне не научиться кое-чему у моих же учеников?

Ой, да вы наверняка догадались! Такое же всегда в кино показывают, как иначе…

— Слушай, Укун, — издалека начал я, — скажи, вот эти ваши китайские боевые искусства ведь по-любому требуют многих лет тренировок, правильного питания, самопожертвования, да?

— Конечно, — подумав, кивнул он, — а еще очень важно найти хорошего учителя!

— Который, быть может, еще и не захочет возиться с учениками, — хмыкнул включившийся в разговор брат-свинья. — Хр-хрю, зачем ему брать на себя лишнюю ответственность? Адепты рукопашного боя, как правило, нищие. Богатый человек всегда может позволить себе и хороший меч, и вооруженную охрану…

— Разве у вас не все изучают кунг-фу?

— Нет. — Сурово сведя брови, к нам пододвинулся могучий Ша Сэн. — Боевые искусства — это для воинов и для монахов. Одни получают за это деньги, а другим все равно нечего делать в монастырях.

— Ну а, допустим, вот вы?

— Мы? Хи-хи-хи! — Царь обезьян без малейшего напряжения сделал кульбит в воздухе и приземлился вертикально на голову. — Лично я таким родился, меня учить — только портить!

— Ну, Ша Сэн и Чжу Бацзе — бывшие военные, тут тоже все ясно. А вот, к примеру, если бы я захотел выучить пару приемов?

Трое моих демонов в изумлении уставились друг на друга.

— Но, Ли-сицинь, зачем тебе это, когда рядом есть мы? Разве мы плохо защищаем тебя? А еще твой волшебный «Ка Ла-шин», способный со страшной силой плеваться свинцом? Или тебя кто-то обидел, но ты почему-то не хочешь нам об этом говорить… Скажи! Мы накажем злодея!

Ох, Роберт Бернс и Джон Ячменное Зерно, да мне просто хотелось узнать, смогу ли я хоть когда-нибудь сесть на шпагат в овладевании экзотическим звериным стилем! Если гуляешь по полям и лесам в компании трех непобедимых мастеров, разве грех хоть чему-то под шумок научиться? Ну правда же…

— Мы поняли тебя, Учитель. — Сунь Укун перевернулся, встал на ноги и кинулся ко мне. — Становись вот здесь, на поляне. Мы быстро научим тебя!

Я снял цилиндр с сутрами и автомат, честно попробовав принять боксерскую стойку. В ту же секунду нечто неуловимое ударило меня в грудь, разом вышибив весь воздух из легких! Пока я пытался хоть как-то прийти в себя на земле, два голоса яростно переругивались с третьим:

— Что наделал?!

— Он сам сказал, что хочет учиться!

— Ты дурак, хр-хрю? Хотя кого я спрашиваю…

— Любое учение — это постепенное движение от простого к сложному.

— Я и показал самый простой удар ногой! Что сложного?

— А надо было сначала научить его защищаться!

— Покажи!

— Легко, хр-хрю! Будь судьей, брат-рыба.

— Может, не надо?

— Надо! И не спорь с нами, если сам не хочешь получить…

— Ах ты, глупая обезьяна!

— Ах ты, свиная морда!

— Ах ты, рыбий хвост!

Когда я сумел приподняться и сфокусировать зрение, на полянке бушевал смертельный вихрь неуправляемой драки «все против всех».

Три моих демона лупили друг дружку так, что пыль стояла столбом, трава и комья земли летели во все стороны, а от звона оружия и боевых криков кровь грозила пойти из ушей. Птицы притихли в ветвях, зайцы и лисы попрятались в норы, и остановить это безумие можно было разве что стихами:

…Когда стихли последние строки Федора Тютчева, прочитанные мной максимально прочувственно и с выражением, трое моих учеников попросили друг у друга прощения, обменялись рукопожатиями и зачем-то улеглись прямо на земле, плечом к плечу.

— Хр-хрю, брат-обезьяна, если ты умрешь первым, я непременно приду на твою могилу.

— Я пойду с тобой, брат-свинья. Мы воздадим почести нашему брату.

— Ну, уж я-то, хи-хи-хи, вообще не собираюсь умирать! Я же Мудрец, равный Небу!

— На эту тему есть анекдот, — приподнялся наш кабанидзе. — Итак, в деревенский трактир заходят трое ученых мудрецов. Один заказывает кружку вина, второй — полкружки, третий — четверть кружки. Хозяин, отмахнувшись, наливает им две полные и думает: «Какие дураки!» «Это еще кто дурак», — подумали ученые мудрецы…

— И где смеяться? — не выдержал я и встал. — Ну понятно же, что они развели его! По факту, он налил им на четверть больше.

— Не все так просто, Учитель, — многозначительно подмигнул мне Сунь Укун.

— Тут надо не считать объемы вина, а понимать нравы трактирщиков. Поверь, если он налил им две кружки, то и плату возьмет именно за две! Уж наш Чжу Бацзе знает, о чем говорит, он сам держал кабак.

Ну-у… Если так ставить вопрос, то, конечно, ни один вменяемый бармен не будет разбрасываться крепкими алкогольными напитками себе же в убыток. Хитромудрые ученые могут попробовать провернуть такую фичу в любом заведении, но заплатят они ровно за столько, сколько им налили! В противном случае — вызов охраны, пинок под зад, пошли вон отсюда…

Приблизительно так и закончилась моя попытка изучения кунг-фу или ушу в присутствии трех ведущих учителей. А, наверное, уже в час-два живот Чжу Бацзе громким урчанием напомнил всем о праве на привал.