«Ни у одной кошки нет собачьего взгляда»

Случайные знакомства не сродни случайным связям. Если вторые редко приводят к чему-то хорошему, то первые часто могут перерасти в настоящую, большую дружбу.

…Нет, ворота нам распахнули без вопросов и внутрь запустили уже как добрых знакомых с лошадкой. Просто меня сразу же сопроводили к хозяйке заведения, которая без обиняков сказала:

— Ты стал мне как внук, Ли-сицинь, я тебя очень люблю, девочки дадут вам хлеб и рис в дорогу! И, во славу Будды, валите отсюда бего-о-ом…

Видимо, на лице моем церковно-славянским шрифтом четко читался главный вопрос Чернышевского, потому что Линь Ху вздохнула и, как истинная китаянка, пошла испытанным путем:

— Что ж, вижу, с советских времен у русских осталось непоколебимое упрямство и желание прямо-таки вот сейчас все знать. Хорошо, проходи, садись и слушай…

Ее повесть была не слишком длинной, но вполне себе яркой и впечатляющей. В храме, монастыре или учебном заведении существовали всего два незыблемых правила. Первое: слово наставницы — закон! Второе: мужчины никогда не могут здесь ночевать!

Зайти представителям мужского племени в гости днем — пожалуйста! Однако ночью — ни за что! Под угрозой смертной казни через повешение, троекратный расстрел на месте, без суда и следствия и так далее.

— Причина?

— Тебе лучше не знать.

— Вы думаете, что мы будем приставать к девушкам или они к нам?

Разумеется, нет. Ну, тогда я и близко не представлял себе, о каких еще сложностях может идти речь! Бабушке Линь Ху таки пришлось расколоться.

Оказывается, ночью все девушки запирались в спальне и даже в туалет не выходили до восхода солнца. Потому что после заката по дворе разгуливала Красная Гиена! Существо безжалостное и кровожадное…

— Если у вас такая проблема, так, может, мы с парнями способны помочь? У меня три демона под рукой и порядка десяти патронов в автомате.

Хозяйка устало покачала головой и, закатав рукав вязаной кофты, показала мне тыльную сторону запястья правой руки. Там были незнакомые мне иероглифы, видимо выжженные, как клеймо в давние времена.

— Мне поставили его, когда я вернулась с учебы в родной Китай. Мы все были молоды, хотели улучшить жизнь народа, торопили время. Я была очень образованной, но такой наивной. Меня взяли в тайную молодежную организацию, и наша цель заключалась в борьбе против любого иностранного влияния на умы китайцев. Мы громили посольства, сжигали книги на чужих языках, полностью противопоставив себя обществу. Нас так и называли — «Красные Гиены»…

Если вы знаете историю, то уже поняли, что все закончилось плохо. Довольно быстро их ячейку накрыли полностью. Все произошло именно за тот год, когда молодая и перспективная переводчица Линь Ху вернулась из Советского Союза. Но, в отличие от боевых товарищей, ей досталась другая судьба…

— Каждую ночь вы превращаетесь в гиену и охраняете ваш храм?

— Да. Поэтому уходите как можно дальше.

— Но мы можем переночевать хоть на кухне. Вы же своих не тронете?

— Я не хочу подвергать вас опасности. — Бабушка Линь Ху подняла на меня добрые глаза. — Мало ли что, а вдруг кто-то из твоих демонов решит разобраться со зверем? В конце концов, я ведь теперь не человек, а грязный оборотень. Но это моя жизнь…

— Вы не… договариваете, — вдруг осознал я. — Что именно произойдет этой ночью? Почему вы так настаиваете, чтоб мы свалили?

— Это не твое дело и не твоя битва…

— Пожалуйста, — взмолился я. — Расскажите все. Мы не уйдем, если вам здесь грозит опасность!

— А если она грозит тебе, глупец?!

Мы оба взяли паузу. Недолгую: теперь уже я пошел с козырей.

— Давайте баш на баш! Я расскажу вам о том, что случилось в тигрином доме, а вы… можете не рассказывать больше ничего!

— Странный спор, — улыбнулась хозяйка. — Договорились! Вот только прикажу подать нам чаю.

За чаем со сладкими китайскими булочками разговор пошел куда веселее. Короче, я абсолютно откровенно выболтал все о золотой ложке, о прекрасной тигрице по имени Ли Мэй и наших завязавшихся отношениях.

Бабушка была в полном восторге, категорически одобрила мой выбор и вкус, а когда во дворе раздался удар в гонг — поняла, что ее провели. Мы уже никуда не уйдем, и придется выкручиваться на месте.

— Ты отчаянный парень, Антон Лисицын, мне будет жаль, если сегодня тебя убьют…

Больше Линь Ху ничего не сказала — просто встала с циновок и пошла раздавать приказания своим воспитанницам. Судя по всему, девушки уже и без того привыкли к послушанию, лишних вопросов не задавали, ни с чем не спорили и отход ко сну проводили практически в армейском порядке. Быстро закончили простой ужин, убрали посуду, подмели двор, проверили замки на воротах, строевым шагом по двое отправились в туалет, а оттуда — в общую спальню.

Нам было предложено отвести коня в небольшой сарайчик, а самим закрыться на кухне. Места там хватало в избытке, спать можно было прямо на полу. Двери запирались изнутри на простой деревянный засов. Но уже хоть что-то.

Деятельный Чжу Бацзе, которого все время моей беседы с хозяйкой мыли в четыре руки, проверил все котлы, наскреб нам четыре миски холодной рисовой каши и разогрел в котелке чай. Мои демоны были приучены к спартанским условиям, а я брал с них пример.

Чем хорош китайский менталитет, в отличие от русского, — они всегда всем довольны! Не верите? Попробую объяснить…

Голоден? Худеть полезно! Обидели? Значит, чем-то заслужил в прошлой жизни, прими урок и благодари обидчика! Беден, и нечего надеть? Но ведь дух превыше плоти, и он ликует, освобождаясь от бренности вещей! Разве это не здорово?

Даже если китайцев ведут на казнь, они счастливы, потому что мученическая смерть гарантирует перерождение на более высокую ступень! Короче, потерпи три минуты боли — и с тридцати лет будешь начальником…

Вспомните: тот же Сунь Укун безропотно лежал, придавленный скалой Пяти пальцев, пять сотен лет! Не ныл, не просил пощады, не бунтовал и не взывал к справедливости в международный суд Гааги. Но смиренно претерпевал все муки и лишения. Кто еще на такое способен?

Царь обезьян знал, что пройдет время, в свой час явится Учитель, научит смирению и добродетели, поможет ступить на путь истины. Не его вина, что в этот раз явился я. Литературный критик из Москвы, чья профессия вызывает не больше уважения у любого писателя, чем, например, сборщик налогов.

И это еще не говоря о жажде поймать меня и дать в морду за статью, в которой я по полочкам разложил, за что, почему и вследствие чего считаю автора пошлой бездарью с непомерно раздутым самомнением!

Пару раз нарывался, было дело. Но я же провинциал из Вышнего Волочка, пацан с улицы, драться умею не хуже Есенина. Который таки пару раз врезал высоченному Пастернаку, невзирая на мелкий рост. Подпрыгнул и попал по носу! Русские писатели — они такие, вспомните хоть Рубцова, хоть Довлатова…

— Учитель, ты не укладываешься спать? — удивился Сунь Укун.

— Пока нет.

— Но ты ведь расскажешь нам поучительную и философскую историю на ночь? — приподнялись все.

Ох, чуть не забыл…

На этот раз я решил отделаться малой кровью. То есть попробовать пересказать самую простую и коротенькую историю о скромном землепашце Ге, который был лишен языка, но обладал большим сердцем. О его единственном друге, собачке Му-Му, и злой чиновнице, возжелавшей, чтобы Ге служил ей вечно у дверей опочивальни! А его собаку казнили бы за волшебство на главной площади Пхеньяна за попытку очаровать своего хозяина…

История кончилась печально. Му-му была утоплена после достойного ужина в китайской харчевне. А сам немой Ге гордо ушел в разбойники провинции Тяньцзинь, и подвиги его никогда не касались угона скота или убийства лесных животных. Он мстил только чиновникам!

Ну, понятное дело, я кое-чего щедро добавил от себя, кто спорит. Но в целом сюжет зашел по полной. Сунь Укун кричал, что пойдет и размозжит глупую голову той дуры, что повелела убить собаку. Чжу Бацзе и Ша Сэн рыдали в обнимку, потому что печальная судьба Му-Му вызвала в их очерствевших душах невероятный отклик.

А я сидел и думал о том, в какой компании закомплексованных психов мне приходится пребывать, жить и даже строить хоть какие-то планы на возвращение домой. Мама родная, чинно-благородная, если непонятно — роди меня обратно!..

Стихи не мои. Прочел у какого-то рязанского графомана.

Но в тему, правда же?

Пока моя команда демонов приходила в себя, обмениваясь впечатлениями, я осторожно приоткрыл дверь и посмотрел в узкую щелочку, оглядывая двор.

На первый взгляд — ничего особенного, но, когда обзор мне закрыла задница здоровенной гиены (не меньше нашего белого коня/дракона!), я быстренько задвинул засов обратно. На меня уставились три пары глаз…

— От греха подальше. Линь Ху предупреждала: не выходить и не лезть не в свое дело. Спим!

— Но, Ли-сицинь, как можно спать, когда за дверями ходит оборотень? — искренне удивился Мудрец, равный Небу. — Разве не ты учил нас останавливать зло, где бы оно ни было и какие бы формы ни принимало?

— Вот напомни дословно, где и когда?!

— Учитель, не гневайся на обезьяну! Сунь Укун сказал правду: ты сам учишь нас состраданию каждую ночь своими волшебными сказками, — вступились два его брата-акробата. Один свинья, другой рыба, а туда же…

Я цыкнул зубом, но любопытство взяло верх. Деревянный засов скользнул в сторону, и моему взору предстало странное и ни капли не поучительное зрелище. Судите сами…

Взад-вперед ходила высоченная горбатая гиена, чья пятнистая шерсть в свете луны отливала красным. Ее хриплый смех казался жутким и вызывал даже не страх, а какую-то неконтролируемую диарею. Но хуже всего, что гиена постоянно принюхивалась к воротам, словно бы кого-то ждала.

И этот «кто-то» не преминул заявиться…

В центре двора закрутился пыльный вихрь, а из него вышел абсолютно голый черный бес, один рог которого был выкрашен в синий, а другой — в желтый цвет, и прорычал в полный голос:

— Где моя плата?

Я не сразу понял, что речь не о значимой компьютерной детали, а о жертвоприношении. Гиена захохотала и напружинила мышцы. Но рогатый даже не обратил на это никакого внимания:

— Старуха, лучше отдай!

Мои ребята, если такое определимо к упертым демонам, вмиг встали за моей спиной, словно бы и не спали вовсе. Теперь уже всем нам было интересно: что же дальше? Отдаст гиена хоть кого-то из запершихся девушек или нет?..

— Ты смеешь противиться воле богов? — насмешливо выдохнул бес. — Разве не твое предназначение — готовить жертвы из тех, кто тебе доверился? Разве не ты знаменитая Красная Гиена, что взрывала людей и устраивала беспорядки в Китае? Прими же свою кару и отдай мне любимую из своих учениц…

Бабушка Линь Ху бросилась вперед, целя клыками в горло нахального беса, но тот отбросил ее одним выдохом из левой ноздри.

— Ты сочла себя праведной? Я напомню тебе, кто ты. Ни одна из светлых человеческих душ не сможет противиться воле богов! А я здесь по их желанию! Удивлена?..

— Учитель, — хором взмолились мои парни. — Ради той же Му-Му, можно?

— Валяйте!

Выход из дверей скромной кухни сразу трех вооруженных демонов застал разноцветного беса врасплох:

— Кто вы, посмевшие идти наперекор пожеланиям высших сил?

— Я, Сунь Укун, прекрасный царь обезьян и Мудрец, равный Небу, не подчиняюсь никому, кроме собственной совести! Хи-хи-хи!

— Я, Чжу Бацзе, бывший маршал Небесных войск, ныне идущий за светом и учением Будды, не позволю попустительствовать злу! Хр-хрю!

— Я, Ша Сэн, речной синекожий демон, верен друзьям и своему Учителю! А он никому не разрешает творить неправые дела!

— Бей его, — скромно, вполголоса попросил я и был услышан.

Грабли, посох и лопата одновременно обрушились на обнаглевшего желто-синего беса! Если кто-то сомневается в боевых искусствах Китая, то напомню: всего лишь раз, во времена знаменитого «восстания боксеров», их победили простые русские казаки с Урала. Других достойных противников просто не нашлось в природе!

Бедный бес, конечно, дрался как сумасшедший, но если одну Красную Гиену он мог бы, образно выражаясь, при всех закатать в асфальт и сделать шаурму, то против тройки моих агрессивных парней шансов не было! Ни одного, нигде, никак, ни в чем, утрись и всплакни, такова судьба…

— Гаси беса! Хи-хи-хи!

— Ты обидел принявшую нас бабушку Линь Ху! Получи промеж рогов!

— Никто не тронет моих друзей и моего Учителя, хр-хрю! Я вымытый и злой!

Короче, если против тебя стоят обезьяна, свинья и рыба — сдавайся, мужик!

А не то хуже будет…

Злодей категорически отказывался понимать, что тут вдруг произошло и за что все это только ему. Откуда взялись эти странные полулюди? Беса гвоздили со всех сторон, и даже если он пытался хоть кому-то отвечать с плеча, то получалось не очень. Ну, то есть мимо.

К тому же и я не ловил ртом мух, а быстренько вспоминал народные частушки Вышнего Волочка:

…Простите меня, читатели-эстеты. Подобные тексты, конечно, не для вас. Но если на минуточку вспомнить традиционный китайский юморок, то вдруг окажется, что буквально вся их древняя культура не для вас. И не про вас тоже.

Все — ради злобного беса. И вот когда общий смысл наконец-то дошел до его понимания, несчастный только и успел сказать:

— Сволочи-и!

Понимаете, абсолютно голый рогоносец вдруг впервые осознал собственную наготу. Он покраснел так, что черные щеки стали багровыми, после чего, стыдливо прикрываясь ладошками, бодро упрыгал за ворота учебного заведения бабушки Линь Ху. И даже не обещал вернуться…