«Бой, выигранный лишь силой, суть — проигранный бой»

Как по мне, любую битву лучше рассматривать со стороны и не в качестве прямого участника. Печально, что наш мир до сих пор не научился обходиться без войн. Хотя есть ситуации, когда уже прямо-таки надо засучивать рукава и…

…Разумеется, те стражники, что стояли за троном, тут же бросились вперед, щитами и копьями закрывая любимого императора. Оба полководца отважно встали перед ними, обнажив длинные мечи. В храбрости я бы не отказал никому, но вот в уме…

Как вообще такое могло произойти?! Кто там охраняет вход на Небеса? То есть, значит, как мы на облаке подкатили, так нас встречали чуть ли не всем войском, а как приперся царь демонов, так ему красную ковровую дорожку выложили, что ли? Почему же его никто не остановил?!

Ответ дали вломившиеся в зал толпы чертей, оборотней и бесов, смеясь, вздымая на руках связанных Небесного князя и Правителя звезд Огненной доблести. Их взяли первым же неожиданным штурмом, живыми, без единой царапинки…

— Нефритовый император — царственный брат мой, сестрица Си-ванму, прекрасная Гуаньинь. — Могучий Мован насмешливо склонил рогатую голову.

Сейчас он выглядел обычным мужчиной, высоким и широкоплечим, с длинными волнистыми волосами, спускающимися почти до лопаток. Одет был в строгие серо-коричневые одежды, на шее сверкала золотая цепь с кулоном, изображающим стилизованный бычий череп. Единственным, что говорило о его демоническом происхождении, были могучие изогнутые рога, идущие от висков вверх. Мне уже приходилось видеть, на что они способны. Повторять не хотелось бы…

А поганец Цзунь Ю только улыбался вовсю, осторожно поглаживая быка по левому плечу. Нет, ну каков извращенец?! Вот почему мы не добили его в прошлый раз, когда он заманил нас в фальшивый буддийский храм, была же возможность…

Хотя да, это тоже объясняет, почему силы тьмы так легко вошли в Небесный дворец. Их пропустил императорский советник по особым делам, никому не отчитывающийся о своих поступках. Спецслужбы опасны вдвойне, во все времена.

— Даю вам слово царя демонов, что никто не пострадает! Вы все покинете дворец и свалите на все четыре стороны, но трон… Отныне и навеки трон мой!

— Вот чего так орать-то? — чуть не присел я. — Уши заложило, больно же…

— Кто это сказал?! — храбро тявкнул Цзунь Ю.

— Повелитель, — тут же высунулся тощий судья Яньло-ван. — Это Ли-сицинь, это он сказал, он вообще все время вам мешал. Можно его убить?

— Ан-тон Ли-си-цин, — старательно, через силу выговорил У Мован. — Как же тускло, нелепо и немузыкально звучат ваши русские имена. Что ж, ты сделал свою работу, сумел принести священные сутры из храма Громовых Раскатов прямо во дворец Нефритового императора.

— Я был не один, мне помогали.

— О да… Эти трое идиотов? — печально улыбнулся демон-бык, пока остальные молчали. — Так что же, чем их наградил владыка Небес? Высокими чинами? Золотом, поместьями, рабынями? Ну, он хотя бы сказал вам спасибо? Неужели нет? Глазам своим не верю…

Я обернулся к императору, вопросительно разведя руками. Он не отвел взгляда, его супруга стояла так же гордо и непоколебимо, а вот в глазах Гуаньинь буквально сверкали громы и молнии…

— Владыка, позволь мне убить этого лжемонаха, — поганым фальцетом взмолился советник по особым делам. — У меня с ним свои счеты!

— Нет, можно я его убью? Он унизил меня как судью Диюя!

— И ты наконец-то сможешь взять Нефритовый трон, принадлежащий тебе по праву сильного! — уже в один голос запели предатели. — А Китай всегда уважал силу, ставя ее превыше любого закона!

— Хорошая мысль, что скажешь, Ли-сицинь? — вновь едва ли не по-дружески подмигнул мне бык. — Или ты надеешься спастись, когда здесь начнется бойня?

— Я мало знаю о Китае, но вроде бы вы что-то говорили мне о своем стремлении к святости?

— О, ты мудрый человек. Но мой первоначальный план сожрать тысячу святых оказался нежизнеспособен. С праведниками всегда все непросто. И тогда мне в голову пришла гениальная идея: ведь достаточно съесть священные сутры буддизма! Уж они-то не подведут…

Я покосился на императора. С равным успехом можно было бы ждать полезного совета по мытью окон на двенадцатом этаже от Дельфийского оракула. Войска с обеих сторон напряженно молчали, сжимая копья и мечи. А строки Пушкина уже буквально кипели на моих губах, прорываясь как откровение:

— Красиво, и только?.. — неуверенно вскинул бровь демон-бык.

Так же непонимающе на меня уставились все присутствующие. Кошечки-божечки, вот почему все всегда приходится делать самому? Я одним движением сорвал автомат из-за спины и, опустившись на правое колено, выдал короткую очередь по верхушке хрустального куба. Осколки так и брызнули во все стороны…

— Учитель? Хр-хрю? Хи-хи-хи?!

— Развлекайтесь, парни. Я с вами!

— Тогда выстрели еще один раз, прямо сюда, — попросил царь обезьян, поднимая над головой свой посох.

— Легко!

Но пуля из «калаша», отлетев от золотого Цзиньгубана, попала по отточенным граблям, срикошетила от могильной лопаты и четко вписалась в надменный лоб предателя Цзунь Ю! Я и близко не представляю, как такое могло получится…

Бывший советник Нефритового императора по особым делам рухнул навзничь. Его история закончилась прямо здесь и сейчас. На секунду повисло уважительное молчание, а потом…

Ну все!

То есть вот так оно все и началось. У Мован взревел, тряся рогами, словно саблезубый тигр, получивший каменное копье от неандертальца в такое место, которое он не каждый день готов показывать даже ветеринару. Его войска из бесов, чертей и оборотней, отбросив пленных за спину, плотной стеной пошли в атаку!

— За нашего императора Юй-ди! За его непорочную супругу Си-Ванму! За Нефритовый трон! За священные Небеса! — с криком ринулась им навстречу дворцовая стража.

Отважные ребята, не спорю.

Но острием их ответной атаки была именно моя тройка демонов. Чжу Бацзе махал во все стороны боевыми граблями, так что никто не рисковал к нему подойти на пять шагов.

— Я вам покажу, как обижать Учителя, хр-хрю!

Ша Сэн рубился боевой лопатой, словно мифический скандинавский дровосек, с каждым взмахом освобождая пространство вокруг себя:

— Пока я жив, никто и никогда не тронет моих братьев! А за Учителя вообще пасть порву-у…

Сунь Укун, прыгая и кувыркаясь, обрушивал свой золотой посох на голову любого, кто только дерзал показать ему зубы!

— Мы прошли Китай, прошли Индию, вернулись обратно, неся святые сутры, а вы еще недовольны Ли-сицином?! Убейтесь сами, хи-хи-хи…

Я же так и стоял на одном колене, поливал противника из калашникова, благо тот же демон-бык подарил мне нескончаемое количество патронов в магазине.

Но если кто считает, что одним автоматом можно остановить многосотенную толпу, то простите, вы дебилоиды со стажем… Воланд бы вас просто высмеял, как щенков! Тем более что если с нечистью наши могли бороться, то остановить быка — ох, мамаша Чарская…

Драка достаточно быстро приобрела столь массовый характер, перемешавшись в кашу, что меня буквально вынудили отступить к трону Нефритового императора, который, ни на секунду не изменившись в лице, взирал на творившуюся перед ним кровавую битву.

— А вы упертый, — с некоторым уважением признал я. — Но что будет, если они возьмут верх?

— Если такова будет воля великих Небесных весов, спорить с которыми не могут даже бессмертные, мы примем ее, — на удивление спокойно ответил он.

— И что, вы совсем ничего не будете делать?

— Для войны есть полководцы. Для наказания виновных — судьи. Я лишь некий символ состоятельности Небес! Если же вдруг уничтожат меня, то и вся Поднебесная падет. Кому оно надо?

После таких откровений я стал громко призывать, как выразился прекрасный царь обезьян, озабоченных демонесс, не стесняясь в выражениях. Прекрасная госпожа Си-Ванму приобняла супруга, а бодисатва Гуаньинь склонилась к моему плечу:

— Твоя стрельба не остановит У Мована, он слишком могуч. Лучше прочти еще что-нибудь из своих странных рифмованных молитв!

Ну, не знаю. Так-то, в тему была бы детская поэтесса Агния Барто, но вдруг ее стихи все еще запрещены для цитирования? Хотя современному Китаю никакие авторские права не писаны, но смысл нарываться-то?

Однако и выбора особого нет. Так что…

— Ладно, попробуем. — Я опустил горячий ствол автомата и тихо начал — «Идет бычок, качается…»— Что у нас там дальше? — «Вздыхает на ходу…» — Еще один выдох. — «Ох, доска кончается, сейчас я…» — Не ожидали такой концовки? Так вот: — «…упаду!»

Демон-бык успел громогласно расхохотаться, поднимая на рогах начальника дворцовой стражи, и вдруг замер. Его ноги подкосились в коленях, плечи опали, и он уставился на меня, как Есенин на Пастернака или Бродский на Евтушенко.

— Ты чего творишь, Ли-сицинь? Ты за кого заступаешься, глупец?!

Честно говоря, я даже не пытался хоть как-то ответить. Да и о чем мне сейчас было с ним разговаривать? Мован с первого до последнего шага играл в свою игру, сам расписывая ходы и правила, произвольно меняя направления и цели. Угнаться за его фантазиями было бы попросту невозможно. Да и смысл?

Могучий бык повалился на бок, словно глиняная игрушка. Он пытался встать, дергался, полз на руках, но уже не мог вдохновлять свое войско на победу. А столь явное падение царя демонов в считаные минуты деморализовало толпу нападающих. Ну а дальше — сами понимаете…

Силы противника резко предприняли тактическое отступление, более похожее на паническое бегство! Каковым по факту и являлось. Да никто особенно и не сомневался, генерал Нэчжа и маршал Эрлан-шэнь с боевыми кличами гнали врага до порога и с лестницы вниз…

Через какие-то полчаса все было кончено. Невероятным чудом вовремя вернувшийся с земли трехглазый распорядитель господин Ли занялся наведением порядка. Стражники унесли своих раненых, и у императорского трона осталось не больше десятка самых отважных парней.

В крови, с мечами, но не отступивших ни на шаг!

Демон-бык был связан специальными ультракрепкими цепями и перенесен в местную тюрьму под бдительной охраной трех небесных полководцев. Небесного князя Вайсравану, прошедшего десятки битв, таки отправили в госпиталь. Кто-то из мелких бесов умудрился прострелить ему ухо из петарды, и смех и грех…

Предателя-судью искали долго, однако нашли (где бы вы думали?) под троном Нефритового императора! Как он туда ввинтился, даже сам Бажов не знает, а уж он разбирался в змеях и ящерицах.

Негодяя вывели из зала пинками, хотя он продолжал истерить, что знает обо мне нечто такое, что сразу оправдает его перед оком Небес! Сунь Укун шепнул мне на ухо, что Яньло-вана по-любому не казнят, таким ценным специалистам всегда найдут теплое местечко где-нибудь на окраине империи.

Таковы традиции, судьями с таким опытом работы не разбрасываются.

После того как все вокруг более-менее прибрали, в зал ворвался белый конь. Юлун ржал как сумасшедший, брыкался во все стороны и требовал, чтоб ему тоже показали врага, а то он несколько загулял с небесными кобылицами. Мы с трудом его успокоили и уже только после всего этого вчетвером предстали пред судом императора Юй-ди.

В смысле, хотя бы просто выслушать приговор и пожелания, чего уж там…

— Итак, после всего услышанного и увиденного мы приняли взвешенное решение. За ваши героические труды на благо Поднебесной вы все будете помилованы, и любые ваши прошлые ошибки ныне приравниваются к заслугам!

Бледная Гуаньинь яростными жестами и движением бровей показала, чтоб я уже не стоял столбом, а опустился на одно колено. Троица демонов и даже конь/принц/дракон последовали моему примеру.

Император милостиво продолжил:

— Мятежный Сунь Укун, прекрасный царь обезьян и Мудрец, равный Небу, да будет отныне дарован тебе новый титул — Победоносный Будда! Чжу Бацзе, бывший маршал Небес, называй себя отныне — Очиститель Жертвенников! И ты, Ша Сэн, бывший генерал Небесного воинства, да будет прибавлено к имени твоему звание — Златотелый архат!

Все мои ребята радостно вскочили на ноги, обнялись, сплясали и даже всплакнули. Я, конечно, мало что понимаю в китайских церемониях, но, во-первых, это уже было! Было же, да? А во-вторых, повторюсь, по-моему, за все, что мы сделали и пережили, таки… вот вам титул! И это все?!

Не медаль, не орден сутулого с закруткой на спине, не пудовый крест за труды и походы, даже не денежная премия или хотя бы почетная грамота! Снова-здорово — победоносный будда и златотелый архат, да еще и какой-то чистильщик жертвенников?! Нет, ну я так не играю…

— Ли-сицинь, твои путешествия немало развеселили нас. — Нефритовый император и его нежная супруга благосклонно кивнули. — Пусть ты не праведный танский монах, вообще не китаец и не заслуживаешь звания Будды, но ты как мог пытался помочь тем, кто поверил в тебя как в своего Учителя. За этот подвиг тебе причитается награда! Но сначала будь добр и передай мне священные сутры из храма Громовых Раскатов.

— Да пожалуйста, вот они. — Я снял кожаный цилиндр и отдал его в руки невесть откуда появившегося распорядителя Ли, который, сурово косясь на меня третьим глазом, снял крышку и вручил свитки Нефритовому императору.

— Ой, тут еще золотая ложка?

— А вот это не вам. — Я быстро успел ее выхватить. — Это принадлежит одной тигрице, госпоже Ли Мэй, и я должен ее вернуть!

— Ложку или тигрицу? — игриво подмигнул мне император Юй-ди. — Что ж, священные сутры на месте. Ты сумел доставить их вопреки всему, пройдя долгий путь из Китая в Индию и обратно.

— Там еще небольшое письмо, — заметила бодисатва.

— Действительно, это послание от будды Татагаты, хранителя храма Громовых Раскатов. Прочти нам, любезная жена…

Императрица Си-ванму церемонно приняла крошечную бумажку, развернула ее и прочла вслух:

— «Этот Ли-сицинь смешной парень, прошу, не наказывайте его!»

Супруги переглянулись и улыбнулись друг другу. Небесная чета поклонилась мне и, ничего не сказав, покинула зал. Я так и не понял: накажут меня или наградят? Хоть бы сказали чего-нибудь на прощание…

— Автомат придется оставить здесь, — мягко попросила богиня Гуаньинь и, когда я отдал его все тому же господину Ли, добавила: — Твои друзья хотят попрощаться.

— Как, уже?!

— Учитель, мне пора вернуться на пепелище старой харчевни, — невольно шмыгнул пятачком Чжу Бацзе. — Хочу открыть там приличное заведение с вегетарианской кухней. Я всегда буду помнить тебя…

— Нам нет места на Небесах, но, быть может, мои военные навыки пригодятся в другом месте, — смутился синекожий Ша Сэн. — Если помнишь, то у дочерей господина Ляо Чжаня могут появиться мои дети! Мои дети. Я не забуду тебя, Учитель…

— Ли-сицинь, — начал Сунь Укун, отводя мокрые глаза, — мне тоже пора вернуться на Гору Цветов и Плодов. Но… я тоже хотел сказать… может, ты как-нибудь еще… заглянешь к нам в Китай? Мы все будем ждать тебя, Учитель…

Я не успел сказать и слова, как послышался топот копыт — и белый конь успел влететь мягким храпом мне в лоб. Мы, не сговариваясь, обнялись все вчетвером, а Юлун влез к нам своей мордой. Не выгонять же, правда? Он тоже полноценный участник всего нашего похода! А как по-вашему?!

Сердце сжалось, пронзенное такой немыслимой болью, что казалось, будто покинуть друзей — это куда хуже смерти. Мы же все здесь практически сроднились за это время, и уходить уже не было ни малейшего…

Потом я посмотрел вниз и увидел, что подо мной лишь небо и облака. Падение было мгновенным и страшным! Кажется, я кричал. Да, наверняка: любой бы орал благим матом, летя с такой-то высоты.

Но вот упал я на мягкую женскую ладонь. Понятно, снова здравствуйте!

— Что теперь будет?

— Ты уверен, что хочешь это знать? — чуть удивилась прекрасная бодисатва. — Хорошо. Поднебесная продолжит жить своей жизнью, книга мастера У Чэнъэня не изменится, и люди во всем мире будут читать его «Путешествие на Запад». Высокие боги Китая продолжат править в Нефритовом дворце на Небесах. Царь демонов У Мован вырвется на свободу, ибо свет не может существовать без тьмы. Твои ученики… ну, их запомнят. Особенно Сунь Укуна, несносная обезьяна еще не раз даст о себе знать…

— А что со мной?

— Ты и вправду смешной парень, Ли-сицинь. — Мудрая богиня Гуаньинь улыбнулась мне. — Твой путь здесь пройден. Но, возможно, не до конца, представляешь?

Ее воздушный поцелуй был подобен ураганному ветру с ароматом лотоса. Меня сдуло как пушинку, завертело в темноте и так ударило спиной о твердую поверхность, что я открыл глаза и выругался.

— Раз матерится по Венедикту Ерофееву, значит живой! — облегченно выкрикнул кто-то, хлопая меня ладонью по спине.

Вокруг шумела Московская книжная ярмарка, толклись люди, мне помогали встать на ноги. Я десять раз извинился, пятнадцать раз поблагодарил всех, раз сто отказался от вызова скорой и, вытянув шею, стал искать то место, где меня усадил пить чай странный седой старик.

Увы, ничего похожего и близко видно не было.

Я бегал, кричал, даже обратился в справочный отдел. То же самое — ничего.

Любая история заканчивается.

Так бывает.

Увы.

— Я не хочу-у!