«Что толку в мече, когда он в ножнах? Какой смысл в знаниях, если ты не умеешь применять их на практике?»

Образование, несомненно, очень важная вещь! И замечательно, что в нашей стране так много людей с дипломами высших учебных заведений. Жаль только, что редко кто из этих людей работает по специальности. Но, с другой стороны, должен же кто-то стоять на кассе в «Пятерочке» и «Ростиксе»?

— Вот вы и попались, злодеи, сволочи, негодяи, оскорбившие невинную женщину! Настал час расплаты! О, как я ждала этого момента… Моя месть будет страшной!

Тяжелый деревянный навес над нами чуть сдвинулся в сторону, пропуская уже угасающий вечерний свет. Это сколько же времени мы все провалялись в отключке? Получается, почти весь день, что ли? Храни нас, святой Пастернак…

Царь обезьян мысленно приказал золотому Цзиньгубану удлиниться, после чего заглянувшая в щель ведьма словила тяжелым посохом прямо в лоб! Минут десять она молчала, потом вновь начала ругаться, но уж не так чтоб очень грамотно. В общем-то, после такого удара это и не слишком удивительно:

— Ах вы, кто-то, неумелые шалопаи, нет, но вообразившие их всех, невзирая, хотя бы хорошими мальчиками! Разве так зачем, и вот я с вами не буду разводить перед кем всякие чайные церемонии! Я вас мой муж с живых, живого, живьем не слезет, не поняли, да?!

— Нет, — честно ответили мы.

— Мне кому, где я, непонятно чего ни сном ни духом, услышала вслух?

— Парни, просто улыбаемся, — на всякий случай попросил я. — Видите же, что дамочка не в себе. И, Укун, убери уже свой дурацкий посох! Еще в глаз кому-нибудь попадешь…

Госпожа Лю Цуй-цуй, видимо, тоже просекла, что говорит не совсем то, о чем думает. Она куда-то ненадолго отлучилась, и вот уже могучая мужская рука в одно легкое движение просто скинула крышку над нашей тюрьмой в сторону. Мы подняли глаза, вытаращили их, а потом в недоумении уставились друг на друга.

— Что это было? — тихо спросил я. — Именно «что», а не «кто». Людей подобных роста и силы просто не бывает. Даже гипотетически, как его земля носит?

Мне никто не ответил. В яму опустилась белая рука толщиной со стрелу башенного крана и, сгребая нас по двое, молча извлекла наружу, в порядке живой очереди. Ну, дальше я буду писать картину маслом, невзирая на мягкую акварельность подступающего заката. Вы поймете почему.

Мы все стоим на лесной поляне, зашуганный Юлун привязан за шею к сухому дубу. Рядом, ухмыляясь, стоит коварная ведьма Лю Цуй-цуй, а за ней — настоящий гигант, которому она едва доходит до пояса. Мужик бородат, но лыс, в плечах втрое шире нашего Чжу Бацзе, рожа плоская, глаза узкие, карие, умные. Одет в длинный халат без рукавов, а на голове нечто вроде перевернутой летающей тарелки. Впечатляет, короче.

И собственно, начал он тоже всерьез, густым басом:

— Имя мое Бао Лунь, я дух Северных чащоб. Моя добрая жена…

Мне с трудом удалось закрыть ладонью рот Мудреца, равного Небу.

— …говорит, что вы являете великую магию Слова. Кто же из вас владеет искусством кунг-фу рифмы?

— Ну, допустим, я! И что?

— Ты?! Жалкий человечишка-а, — не поверил громадный мужик, двумя пальцами ловя меня за воротник и поднимая метра на три над землей. — А ну, прочти стих, который введет меня в изумление!

Я даже не пытался думать, просто начал лепить первое же, что взбрело в голову:

Белый господин Бао Лунь, демон/бес/черт/дух Северных чащоб, или как его по батюшке, честно слушал басню Крылова до конца, пока мои ребята скромно прикусили языки, изображая очень дружелюбных глухонемых. Когда я закончил, гигант опустил меня на землю и крепко задумался, что-то бормоча себе под нос.

— Можно вслух? — попросил я. — Мне тоже интересно.

Не уверен, что Бао Лунь услышал, но звук его голоса стал заметно отчетливее:

— Если считать ворону символом китайского императора, которого пытается обмануть японская лиса, то напрашивается явная параллель с использованием флота против наших крепостей на море! Лиса всегда будет врать вороне. Ворона представляет собой вековую мудрость вкупе с доверчивостью. А сыр?.. Ну, конечно же, желтый сыр — это символ песчаного побережья! Японцы возьмут его, если мы не будем бдительны. Я ведь прав?!

А вот и не знаю даже. Любопытная версия…

— Не тяни, муж мой! Убей их всех!

Однако могучий муж госпожи Лю Цуй-цуй вдруг спокойно отвернулся от собственной супруги и с еще более строгим видом уставился на меня:

— Продолжай чтение.

— Но тут кое-кто против…

— Не слушай глупую бабу, читай!

Бывшая ведьма-скорпионша чуть инфаркт не схватила. Я тоже несколько удивился тому, как он говорит о вроде как любимой жене, но тем не менее, подав знак своим ни во что не вмешиваться, продолжил. Целиком зачитывать не буду, вы это и сами с детства наизусть знаете:

…На этот раз гигант Бао Лунь задумался еще крепче. Мои парни от скуки даже успели перекинуться парой оскорблений с неугомонной Лю Цуй-цуй.

— Ничего, мой муж еще покажет вам, грязные свиньи!

— Не смей так говорить, хр-хрю! Мой зад чище твоего языка, ведьма!

— Негодяи, уроды, мерзавцы, предатели, дурачье…

— Мы и не знали, что у тебя такая большая семья, хи-хи-хи!

— Сам балбес! И мать твоя — сука в ботах! И все вы тут…

— Госпожа, как бывший военный, я не могу обидеть женщину словами. Но вправить ей мозг лопатой — запросто!

В это время муженек наконец-то очнулся, поднял на меня глаза, полные искреннего недоумения, и начал:

— Не могу говорить с полной уверенностью, но готов положить руку на плаху: и эта история посвящена отношениям Китая и Японии. В образе Волка мы видим сущность хищного, бескомпромиссного японского самурая. Он есть воплощенное зло! — Короткая пауза, долгий вздох, тяжелые воспоминания детства или ранней юности. — А так называемый Ягненок — лишь скромный чиновник или даже студент из глубокой китайской провинции. Он не способен защитить себя сам и надеется на справедливость свода законов. Которые, увы, самурайский меч всегда трактует в свою пользу…

— Ну, — пожав плечами, признал я, — в принципе, наверное, можно и так.

— Ученый человек, чьего имени я не знаю. Прошу тебя, читай еще, и я клянусь тебе, что…

— Меня зовут Ли-сицинь. Разве ваша жена вам не сказала?

— Ее рассказ о вас четверых был бесконечно далек от истины, — сухо проворчал могучий дух Северных чащоб. — И вам бы лучше не слышать тех слов. Но я для себя выделил главное, среди вас есть просвещенный монах, владеющий магией, искусством или кунг-фу Слова. Так вот, я молю тебя, окажи мне милость, продолжив чтение, а я…

— Дедушка Иван Крылов в помощь, мне не трудно, вот только давайте потом? Давайте вы по-братски отпустите всех нас и как-нибудь, хоть на пальцах, объясните уже своей супружнице, что образованные люди достойны свободы передвижения!

— И его демоны тоже, — нетерпеливо вставил Сунь Укун. — Мы не бросим Учителя! Принца тоже отпустите, он тем более ни в чем не виноват.

На этот раз Бао Лунь думал еще дольше, а ведьма Лю Цуй-цуй кругами носилась взад-вперед, нашептывая супругу на ухо свои пути решения вопроса. И судя по экспрессивной жестикуляции, ее предложения — от немедленной кастрации всех нас до сжигания живьем и танцев на обугленных костях — были еще не самыми страшными вариантами окончания нашей встречи. Неслучайной во всех смыслах.

Но, похоже, у лесного духа имелись свои планы. Он вновь обернулся ко мне и, опустив голову, пообещал нам всем:

— Если ваш Ли-сицинь сумеет прочесть стих, который мне не суждено понять, то ваш путь свободен. Забирай своего коня, никто не посмеет чинить вам препятствий, пока вы идете по моей земле. И даже возлюбленная жена моя Лю Цуй-цуй закроет свой ротик…

— Ах ты, сучий потрох! — взвилась обиженная на весь мир ведьма-скорпионша с отрубленным хвостом. — Ты не посмеешь так со мной поступить! Клянусь, я тебе ночью вату между пальцев ног вставлю и подожгу! Я ж тебе под простынь крапивы накидаю, я тебе в суп тараканий помет насыплю, а в чай такое подмешивать буду, о чем и женскому врачу сказать стыдно…

— Схлопнись. — Бао Лунь положил на голову супруги левую ладонь, и тетка ушла в землю едва ли не по пояс. — Читай, монах, удиви меня!

Вариант был, но, честно говоря, я немного побаивался. Потому что где Хлебников, а где Китай? Они там явно не привыкли к творческим закидонам нашего Председателя земного шара. Поскольку они ж его и не выбирали! Да, Велимира в председатели вообще никто особо не выбирал, он, так сказать, самоназначенный. Но его за столетие и не отменил никто, так что, наверное, можно:

Ха! Попался? Далеко не каждый вменяемый русский человек понимает Хлебникова, а уж китайскому духу Северных чащоб его тем более не просечь. Бедолага Бао Лунь рухнул на задницу, хватаясь обеими руками за голову, и завис, силясь объяснить самому себе, почему там не «пинь-пинь-пинькнул», а именно «тарарахнул»!..

Пользуясь моментом, мы всей бандой поклонились великану и, по-тихому отвязав Юлуна, отчалили по-английски своей дорогой. Полузакопанная Лю Цуй-цуй еще пыталась посылать нам проклятия вслед и даже храбро плеваться против ветра, но это уже никого из нас не колебало.

За первым же поворотом мы ускорили шаг, вплоть до панического бега, и спокойно выдохнули, наверное, где-то через час или полтора, не раньше. Только тогда все перешли на более-менее ровный шаг.

Как помните, до этого дня лично мне ни разу не приходилось сталкиваться с духами лесов, гор или равнин, но Мудрец, равный Небу, объяснил, что они очень опасны, сильны и непредсказуемы. Поэтому нам крайне повезло, что удалось договориться миром. Драка была бы худшим решением в любом случае.

Выходило примерно так, что дух горного озера не конфликтует с духом гор. А дух степных трав не ведет разборки с духом восточного ветра. Так же, как и дух реки не спорит с духом земли, который предоставляет текучей воде свои ладони, удерживая дно. Ну и так далее, по списку.

То есть у них в Китае духи природы едины и находятся в полном взаимопонимании друг с другом. Именно поэтому нам не следовало обижать духа Северных чащоб. Это наверняка привело бы к серьезным проблемам со всеми остальными природными силами на протяжении нашего дальнейшего пути. А оно нам ни разу ни одним местом не уперлось!

— Учитель, научи и нас своим чудесным сутрам, — на первом же привале попросил меня Сунь Укун. — Если твое слово сильнее нашего оружия, то грех не получить дополнительное образование!

— А у меня есть смешной анекдот на эту тему, — тут же вписался Чжу Бацзе. Никуда от него не денешься. — Так вот, приходит муж домой, а там жена с каким-то…

Короче, жуткую в своей литературной беспомощности историю, напрочь лишенную юмора, логики и здравого смысла, мы были вынуждены слушать минут двадцать. Сцепив зубы и дыша носом, но, как уже говорилось выше, — это дань дружбе. Терпим и смеемся из последних сил.

Положение спас синекожий Ша Сэн, объявивший, что чувствует запах созревших тыкв. Чжу Бацзе мгновенно заткнулся и, получив мое разрешение, рысью бросился по дороге искать заброшенный крестьянский огород.

Мы только-только успели выдохнуть, как до нас донесся его истерический визг:

— На помощь! Хр-хрю, я в беде! Учитель, братья, спасите-е!