– Взрослая женщина незаконно собирается пробраться на чужой двор, перелезть через забор и в тайне от хозяйки проникнуть в её мастерскую. Адекватно?

Я вслух спросила сама себя об этом. В уме все звучало почти прилично. Но когда говоришь о своих намерениях, то градус критики повышается.

Нет, конечно, никто не сомневается, что я взрослая и адекватная женщина. Мои поступки взрослые. Мои действия обдуманные, а решения взвешенные.

Но сейчас все изменилось. Я не могу объяснить свое желание снова залезть во двор к Карине Марковне. Но я точно это сделаю.

Если она не пустит меня сама и не даст во всем убедиться, то я заранее буду готова. Помню отличный способ Дениса. Помню, как он угощал собак особыми сосисками.

Ну в конце концов, разве я не имею право знать, сделала ли Карина Марковна мою скульптуру? Имею!

Ведь как было тогда, в детстве? Она случайно пачкала того, с кем происходило несчастье, а потом лепила его скульптуру.

Карина Марковна все красиво разложила по полочкам, объяснила. Но, блuн! Что за дикая случайность?

И сейчас, сейчас она тоже меня случайно испачкала, а потом сделала мою скульптуру? Или просто случайно испачкала, а скульптуры нет?

Я не могла томиться в неведении.

Короче, я поехала к ней за тем, чтобы узнать, есть ли во дворе моя статуя.

Когда я подошла к дому Карины Марковны, уже стемнело. Было тихо и немного прохладно. Я прислушалась.

По телу у меня побежали мурашки. То, что я услышала, напомнило мне о ночи, когда мы вдвоем с Катей забрались к ней. Напомнило мне чудовищную расправу над плохой скульптурой Дениса, как тогда сказала сама Карина. Она хохотала и размахивала кувалдой, как умалишенная. Сейчас я слышала такой же звук и такой же смех.

Боже… Что происходит? Она снова ломает скульптуру? Чью?

Не в силах сдерживать эмоции, я забарабанила в калитку. Буквально через минуту она открылась и выглянула встревоженная Карина Марковна.

– Мира? Ты…

Я уже набрала воздуха в гpyдь, чтобы объяснить хозяйке дома, почему я должна зайти, но Карина Марковна сама схватила меня за руку и потащила за собой.

– Собаки.., – еле слышно прошептала я.

– В вольере закрыты. Молоденькие еще. Не привыкли, что надо быть от меня подальше, когда я с кувалдой в руках.

Я растерянно шла за Кариной Марковной. Она вела меня вперед. К небольшому домику, к своей мастерской.

– Смотри! – с радостной улыбкой сообщила мне хозяйка дома, – смотри, Мира!

Я отшатнулась. У дерева стояла белая, гипсовая я с отколотой рукой. Идеальное, точное сходство снова напугало меня, как тогда, в детстве, когда я увидела Вику в мастерской Карины Марковны.

– Я разобью её, – тихо прошептала она, – до последнего осколочка! Не останется ничего, Мирослава. От тебя ничего не останется!

Карина Марковна схватила кувалду и ударила ею по скульптуре. От испуга я зажала рот руками. И я не могла двинуться с места, не могла помешать ей. Я просто наблюдала, как она разбивает статую на мелкие кусочки. Слезы застилали глаза, но я видела, как отваливаются руки, щека, ухо.

– Пожалуйста! – вдруг закричала я, – пожалуйста! Я хочу жить!

– Ты будешь жить, – сказала Карина Марковна, когда у её ног валялась просто груда гипсовых осколков, – именно поэтому ты будешь жить!

Хозяйка дома указала пальцем на них и засмеялась. Задорно и радостно, будто ей сообщили самую лучшую новость на свете.

– Не понимаю, – всхлипнула я и вытерла слезы, – Вы меня разбили и я…

– Да. Именно поэтому ты будешь жить. Злой рок, случайность, болезнь или что-то еще, что-то плохое и трагическое, что нависло над тобой, оно обойдет стороной.

Карина Марковна подхватила меня под руку и повела в мастерскую. Тут все было, как и прежде. Скульптуры людей и мультяшные персонажи, садовые фигурки.

– Ты единственный человек, который пронес свое любопытство через года. Единственный, кому я хочу рассказать, – улыбнулась Карина Марковна.

– Почему?

– Ты почти все знаешь. И ты здесь. И ты видела, как я обманула твою смepть.

Карина Марковна подошла ко мне и крепко обняла.

– Проклятие это или дар, я не знаю… Я ведь всегда работала с лицами людей. Я знаю, как человек стареет, как меняется его облик с годами. Я это вижу потому, что хорошо знаю свою профессию и анатомию. Но еще… еще я вижу, когда лицо замирает.

– В смысле замирает? Как это? – Меня трясло от страха и холода.

–Я вижу, что оно скоро перестанет меняться. Застынет в том виде, в каком есть сейчас. А если так, то человека скоро не станет. Я вижу скорую смepть в лицах людей. Так было не всегда. Да и я не сразу поняла, что конкретно я вижу. Просто гляжу и вдруг понимаю… конец. Это лицо больше не повзрослеет, не постареет.

– Вы ведьма? Колдунья?

– Нет, – рассмеялась Карина Марковна, – я не такая. Просто знаю, вижу и чувствую скорый конец. Когда я это поняла, то очень испугалась… это непросто осознать и принять. Представь, ты говоришь с человеком, вдруг понимаешь, что его скоро не станет и… Так и происходит!

– Но при чем тут скульптуры? Зачем вы их разбиваете? – я нахмурилась.

– Когда я заметила такое в лице моего близкого и очень дорогого друга, то разозлилась. От того, что это несправедливо и очень рано. И так быть не должно! Я… я… сама того не понимая, я захотела сделать его скульптуру. Гипс… Любимый материал, что сказать. Я подготавливала материал, чтобы начать работу. И он пришел…

Карина Марковна улыбнулась, вспоминая прошлое. Я тревожно смотрела на неё и ждала продолжение истории. Но ломать картины из прошлого мне не хотелось. Ведь Карина Марковна мне и так все расскажет. Зачем же мне прерывать её мысли?

– Мой друг пришел и смотрел, как я вожусь с гипсом. А я в каком-то непонятном порыве дотронулась до него своей грязной рукой. Испачкала. И вдруг… Не знаю, что произошло, но мне вдруг показалось, что этот жидкий гипс как бы стал частью моего друга. Будто бы я сейчас сделаю не просто скульптуру, а его самого. Не могу объяснить… будто бы это ДНК, а я делаю клона.

Карина Марковна нахмурилась, пытаясь объяснить мне более понятным языком. Но я ее и так поняла. Частичка, энергия ее друга осталась на гипсе. И она, эта энергия, сделает скульптуру не просто безжизненной белой громадиной, а неким подобием её близкого человека.

– Ну… Когда он ушел от меня, я продолжила работу. Статуя получилась идеальной. И знаешь… когда она почти высохла, я увидела, что лицо моего друга, моего еще живого друга, стало меняться. Представляешь? Что случилось? Сама не знаю… он не болел, ничего такого не было. Возможно, его уход был бы связан с какой-то нелепой случайностью… Но после того, как я сделала скульптуру, лицо моего друга стало меняться. Я видела его старым, дряхлым дедушкой.

Я улыбнулась. Приятно слышать добрые истории. Но ведь на пути у Карины Марковны не все было так гладко.

– Потом я стала всматриваться в статую моего друга. И поняла, что печать смepти на этом лице. На гипсовом, белом, безжизненном лице. Я разбила скульптуру. Я избавилась от костлявой с косой, заманила её в гипсовую фигуру и разбила её. Обманула. Сделала копию с энергией моего друга, и она польстилась не на живого, а на гипсового человека. Такое возможно?

Карина Марковна закрыла глаза и вздохнула.

– В следующий раз, когда я увидела конец человека, я все сделала так же. Испачкала, сделала скульптуру, увидела, что смepть переползла на созданную фигуру и разбила её. Помогло. И снова, и снова. Еще и еще. Я делала так много раз. Все получалось.

– Всегда получалось? Всегда? Но ведь Вика.., – тихо спросила я.

– Она не первая, с которой не получилось. Смepть тоже хитрая. И умная. И я не знаю, почему это не всегда срабатывает. Но срабатывает, Мира! Срабатывает часто!

Карина Марковна подошла ко мне вплотную и взяла мои руки в свои.

– С тобой получилось. Я увидела твое лицо, когда ты ко мне зашла, чтобы предложить обменять участок… Знаешь, у меня обычно с собой всегда маленькая баночка с готовым гипсом. Выручает. Я пачкаю человека и тут же принимаюсь за работу. Навожу раствор и делаю скульптуру! Если понимаю, что беда миновала, разбиваю ее. Если нет, оставляю. Храню. Как память о том, что у меня не получилось.

– Получается, что и Вику, и Дениса вы испачкали, увидев их близкую смepть? Но только с моим другом сработало, а с Викой нет…

– Именно так. Поэтому и казалось, что я виновата в бедах. На самом деле, я пыталась их отвести… И я буду делать так до конца своих дней. Буду! Если я могу помочь, хоть что-то сделать, то я буду тут и буду разводить свой гипс и дальше!

Я посидела у Карины Марковны еще пару часов. Мы говорили с ней о жизни и о смepти. Я понимала её желание остаться тут и продолжить свое благородное дело. Но что будет потом, когда её не станет? Обучит ли она кого-то? Оставит ли после себя ученика?

Ушла я без ответов. Думаю, что и сама Карина Марковна не знала, что будет дальше. К сожалению, будущее она видит в совершенно другом ракурсе.

Иногда я возвращаюсь в мыслях к этой удивительной женщине. Рисую в воображении разные сценарии. Но, конечно, как оно будет, я не знаю.

***

Я снова оказалась в этом поселке много лет спустя. Это уже была не та родная деревенька. И не то суетное местечко, где жители продавали и меняли свои участки на новые квартиры. Это был жилой комплекс. Современная малоэтажная застройка. Квартиры соседствовали с таун-хаусами и коттеджами. Красиво, чисто, уютно.

Здесь я оказалась в новом для себя статусе. В статусе жильца этого комплекса.

Мы с мужем так решили. Продали свою просторную городскую квартиру. Помогли деньгами сыну. Ну и о себе подумали. Приобрели уютное жилье как раз здесь.

Символично, да? Вернулась туда, где происходили самые невероятные события моей жизни.

Сначала, конечно, занимались делами. Непосредственно переезд, разбор вещей. Какой-то мелкий ремонт и прочие радости новоселов.

Ну а потом, когда наша квартира стала похожа на жилое помещение, а не на склад, то со спокойной душой могли отправиться на осмотр окрестностей.

Мой муж знал историю Карины. Я ему рассказывала. И сейчас, когда мы вышли на прогулку, он спросил:

– А где жила эта Карина Марковна? Помнишь? Покажи её дом.

– Что ты… Тут все изменилось. Достроили новые коттеджи. Улицы идут по-другому… Я не вспомню, – усмехнулась я.

Мы медленно шли по тротуару. Перед нами катила коляску мамочка. За нами шла супружеская пара. На другой стороне дороги люди так же шли в нашем направлении. Казалось, что все мы не просто гуляем, а идем куда-то. В какое-то конкретное место. Слишком уж много людей шли в одном направлении. И это при том, что тут было множество дорожек, тропинок и улочек, которые и образовывали сеточку вокруг и внутри жилого комплекса.

– Тут сквер неподалеку, – муж будто прочитал мои мысли, – я изучил карту. Видимо, популярное место, раз туда все идут.

Я кивнула. И немного занервничала. Не знаю, почему. Вдруг подумала, что очень-очень скоро я поставлю точку в истории с Кариной Марковной. Да, она закончена. Да, её наверняка нет в живых. Но ведь осталась какая-то недосказанность. Или мне так кажется?

Вскоре перед собой мы увидели небольшой сквер. Вход него под белую, резную арку.

– Красиво как, смотри, тут.., – я осеклась.

В самом сквере я увидела несколько гипсовых скульптур. Они были старые, со сколами. Но эти скульптуры удивительно похожи на людей, которых я знала.

Да-да, это они.

Вика. Её я увидела первой. Моя подруга, которая навсегда осталась девочкой. А вот и самая красивая женщина на свете, когда-то давно работавшая в магазине, когда здесь была деревенька. А вот бабушка Вики.

И она. Карина Марковна. Как живая. Улыбается и смотрит белыми глазами на скульптуры, которые сама сделала.

– Что это за место? – спросила я саму себя.

– На месте этого сквера раньше жила женщина. Скульптор. Знаменитая, кстати, – одна женщина, случайно услышав мой вопрос, пояснила мне, – она такие вещи делала… Ооо! Я бывала на её выставках, кстати. Ну, когда она от дел отошла, то вернулась в родные края, сюда. Тут раньше деревня была… Ну а творить не перестала. Делала гипсовые скульптуры.

Я изумлено смотрела на хорошо сохранившиеся фигуры и не верила своим глазам.

– Представляете, сколько им лет? – продолжила женщина, – этот материал просто не может служить так долго. Однако… эти скульптуры она сделала очень давно. Они сохранились. Просто чудо какое-то. Кто были эти люди, неизвестно. Соседи, может. Ну а потом её не стало. И когда вошли на её участок, увидели среди прочих и её статую. Представляете?

– Невероятно! – воскликнул мой муж, – просто невероятно!

– Да! Её дом был как раз вот на этом самом месте. Я шапочно знаю кое-кого из местной администрации, так вот… Решили тут сделать сквер. Он все равно нужен здесь. Ну и назвали его именем этой женщины. Смотрите!

Мы с мужем повернули голову и прочли на красивой золотой табличке, что висела недалеко от входа.

– Двор Карины Марковны… Это и правда он. И скульптуры с её двора. И даже она сама тут!

Я подошла ближе к статуе Карины Марковны. Она сделала себя саму. Она увидела свое лицо и поняла, что время пришло.

И она не притронулась к ней кувалдой.

Думаю, Карина Марковна создала её и загодя знала, что сама уйдет. А белая статуя останется.

Но знала ли она, что ее скульптуры, её творения, так и останутся в ее дворе?

Надеюсь, знала. Мне хочется, чтобы она знала заранее. И мне хочется, чтобы она тут была.

И мне хочется, чтобы где-то был человек, такой, как Карина Марковна. Такой же талантливый и отчаянный. Такой, кто сможет перехитрить старуху с косой.

Я улыбнулась. Прекрасный день. Замечательная Карина Марковна у себя во дворе. И я снова пришла к ней в гости. Как и десятки местных жителей.