– Вы нарочно испачкали меня и даже не пытаетесь это скрыть! Что я вам такого сделала? Неужели нельзя по-людски, по-доброму?

Я, как маленькая девочка, рыдала во дворе Карины Марковны, глядя на свою руку.

Хозяйка дома испачкала меня! Подумаешь, скажете вы. Вытрись, делов-то. С одной стороны да. А с другой… Я же своими глазами видела, как Карина Марковна испачкала Вику, мою подругу детства. И своими глазами видела, как Вика медленно угасала. А потом её не стало.

Совпадение или нет – это я обычно решала сама. В зависимости от того, как мне выгодно, так я и решала. Но сейчас я не могу собраться с мыслями. Дикий страх и ощущения конца, вот и всё, что я чувствовала.

– Иди, Мирослава, работай, – тихо сказала Карина Марковна и, подхватив меня за чистую руку, повела к выходу.

Я покорно шла за ней, бормоча о Вике и о её участи.

– А Денис? – Карина Марковна посмотрела на меня с вызовом, – о нем забыла?

Я остановилась и, икнув, вытерла слезы. Как я могла забыть? Да-да-да… Денис. Он в полном порядке. По крайней мере, тогда с ним ничего не случилось, хотя его рука тоже была измазана гипсом Карины Марковны.

Икнув еще раз, я кивнула и выскочила за калитку. Мне хотелось остаться одной, чтобы наконец отделаться от глупых мыслей и воспоминаний. Ну а работа мне в этом поможет.

– Бред! – я резко тряхнула грязной рукой, а чистой полезла в сумочку и достала оттуда влажные салфетки, – это все бред!

Очистив руку, я пошла работать. Как ни странно, тревожные мысли отступили. Я снова была на коне.

Однако перед сном все мои прошлые ощущения вернулись. В спокойной и домашней обстановке я расслабилась, выгнала из головы рабочие задачи. Они ушли, освободив место размышлениям и воспоминаниям.

***

– Что мы вообще знаем про Карину Марковну? – Вика уже полчаса отмывала уже чистую руку в пруду.

– Выросла здесь. Уехала учиться куда-то. Работала там где-то. Скульптором. Вернулась сюда после того, как не стало её родителей. Она живет в их доме, – сказала Катя.

– Обнесла все тут глухим забором и лепит памятники, – продолжил Денис.

– Какие памятники? – гневно шикнула я на Дениса и испуганно посмотрела на бледную Вику, – скульптуры, она делает скульптуры.

– И памятники. Очень редко, но заказывают их для… Ну, короче… На погост…

– Она случайно тебя испачкала, – я посмотрела на Вику, – она же сказала, что работала и…

– А зачем тогда мы убежали? Почему Катя выбила из рук крыжовник? Что Карина Марковна сделала со мной? – всхлипнула Вика.

Мы опустили глаза. Ответа у нас не было.

– Вы как хотите, я вечером к ней полезу. Кстати, у отца такую складную лесенку нашла… Так что смогу без помощи забраться на забор, а оттуда на ветку ну и дальше, – решительно заявила Катя.

– А что ты хочешь там найти? – я фыркнула.

– Не знаю! Посмотрим еще раз. Я посмотрю. Хочу своими глазами увидеть скульптуры во дворе Карины Марковны. Хочу удостовериться, что там только те, кого уже в живых нет. Вы со мной?

Я хотела отказаться. Но Вика и Денис тоже были настроены на продолжение расследования. Поэтому и мне пришлось согласиться. Как и в прошлый раз, договорились встретиться ближе к ночи.

Но нам помешал дождь. Ливень такой зарядил, что нос из дома не высовывали почти сутки. Ну а потом…

Вечером следующего дня я пошла к Вике.

– Слегла, – растерянно прошептала ее бабушка, – не знаю уж, что делать… Лихорадит девку. Деда за фельдшером послала… Ты иди, Мира, домой. Я к внучке тебя не пущу.

Когда я вышла на улицу, слезы полились из глаз сами. Так страшно стало. Я сразу подумала, что Карина Марковна виновата в болезни моей подруги.

Не в силах остановить слезы, я шла к Кате. Она меня выслушала, ничего не сказала. Напряженно думала. А я плакала. Потом пришел Денис.

– Что мы будем делать? – всхлипнула я.

– К Карине полезем. Как и планировали, – тихо сказал он.

– Зачем? Она нас увидит, испачкает своим гипсом, и мы заболеем так же, как и Вика! – перешла я на крик, – она так и делает, наверное! Устраняет людей, неугодных ей, с помощью гипса!

– Пачкает их, лепит скульптуру и, а потом они… умupaют, – испуганно прошептала Катя.

– Вот и выясним, есть ли у неё во дворе Вика. Вернее, её скульптура!

– Гипс сохнуть должен. Так что, если у неё там Вика, то где-то в помещении. В дом к ней залезем? Вы что, про псов её забыли? – Катя уже сомневалась, стоит ли нам опять идти к Карине Марковне.

– Мира, ты говорила, что у неё маленький домик за сараем. Типа мастерской.

– Да. Может, это еще один сарай! Я не знаю, что за постройка у неё там. И именно там она меня и обнаружила! А если бы не она, то собаки бы её точно унюхали. Мне просто повезло. А сейчас такой удачи может и не быть.

– Я сам все сделаю, – пожал плечами Денис, – я достал кое-что. У старшего брата. Он у меня ветеринар…

Мы с Катей испуганно переглянулись. Да, собаки Карины Марковны серьезное препятствие, но нельзя же вот так!

– Это снотворное! – успокоил нас Денис, – я выспросил всё у брата. Он, кстати, не понял, что я замышляю. Короче, засунем таблеточку в еду, в сосиску, например. И спокойно втроем проберемся к Карине. Сможем все осмотреть. Брательник подумал, что я по его стопам хочу пойти, поэтому все подробно рассказал. А еще я нашел карточки собак этих… Они же породистые, так что Карина им прививки делала всякие, осмотры ну и прочее. Вес я их знаю, так что дозировку без проблем определим. За собак не волнуйтесь, девчонки. Нам надо все узнать, чтобы Вике помочь!

Уже через четыре часа мы стояли у ворот Карины. Её собаки, как мы надеялись, дожевали сосиски, что мы им бросили. Теперь осталось дождаться, пока снотворное подействует.

– Папина лестница, – Катя указала на складную штуку, которую еле донесла до нашего места встречи, – надо её собрать и установить у ворот, здесь, рядом с деревом.

Когда все было готово, Денис аккуратно залез на неё и оглядел темный участок.

– Спят собачки… Точно, спят… Лезем!

И мы полезли. Быстро и ловко, как это умеют только дети. Без страха упасть и пораниться.

Удивительно, чем старше ты становишься, тем сильнее боишься за свою жизнь. Ты стараешься ограничить все опасное. Не катаешься на экстремальных каруселях, не ешь и не пьешь что-то, что вызывает хоть малейшее опасение. Ты бережешь свою жизнь и жизнь своих близких.

А тогда нам было все равно. Главное – дойти до цели. Опасность не страшна! Не страшно растянуться на мокрой крыше и скатиться с неё, сломав в лучшем случае руку. Страшно не исполнить задуманное.

Когда мы слезли с крыши небольшой постройки, обозначенной нами, как мастерская, Катя тихо шепнула:

– Дверь не закрыта на замок… Идем?

Я прикрыла глаза и тяжело вздохнула. Как мы вообще решились на такое? А что будет дальше? Ну, зайдем мы, ну, увидим там скульптуру Вики. Что потом?

Мои размышления прервал тихий скрип. это Денис приоткрыл дверь мастерской. Нас окатило теплым воздухом. И мы услышали жужжание.

Медленно войдя внутрь, мы несколько минут пытались привыкнуть к темноте. А потом Денис бесцеремонно щелкнул выключателем, который нащупал на стене.

Перед нами стояла белая Вика и белыми гипсовыми глазами глядела на нас.

Катя зажала рот рукой, я попятилась назад, Денис же подошел к скульптуре.

– Как живая, только облитая белой краской, – прошептал он.

– Она сделала фигуру Вики из гипса. Поэтому Вика заболела, – сказала Катя, – надо разбить её!

– Стой! – Шепнула я, – нельзя! Нам надо все рассказать взрослым. Пусть они что-то сделают. А без доказательств нам не поверят. Скульптуру мы оставим.

– Взрослым? – возмутилась Катя, – и что они сделают, даже если поверят нам? Скажут, эй, Карина Марковна, прекрати губить людей, иначе мы тебя в полицию сдадим! Так? Надо разбить!

– Она узнает, что тут кто-то был, – поддержал меня Денис, – пока трогать скульптуру нельзя.

Мы замолчали и оглядели помещение. Небольшая мастерская. Тут была фигура Вики и еще несколько маленький героев советских мультфильмов. Они аккуратно стояли и сохли. А небольшой жужжащий предмет, видимо, этому способствовал. Тепловая пушка или осушитель, или что-то подобное.

– Карина Марковна профессионал, – хмыкнула Катя, – штуку себе какую раздобыла, чтобы её белые люди сохли быстрее!.. Разобьем, ребят! Потом может быть слишком поздно!

– Делаем так, – заявил Денис и выключил свет, щелкнув выключателем, – рассказываем взрослым и смотрим, что они решат. Если толку не будет, снова сюда залезем и разобьем. Договорились?

– Влетит нам, – тихо сказала Катя.

– Пусть. Но Вику спасем!

Мы решили начать с бабушки Вики. Она должна быть больше всех заинтересованной в том, чтобы избавиться и от скульптур, и от самой Карины Марковны.

Однако старушка только махнула рукой, всхлипнула, вытерла слезу и сказала:

– Ребят… Что вы говорите такое? Вику клещ укусил… Болеет из-за этого… сказала, что в лесу гуляла, внученька моя…

Надо было видеть глаза Дениса. Ведь именно он потащил нашу подругу в лес, когда мы встретили Карину на клaдбuщe.

– Карина Марковна всегда делает много скульптур. Разных. Она говорит, что её вдохновляют лица… А то, что она Вику испачкала, так это обычное дело. В прошлом году и меня мазнула… да тут почти все нет-нет, да и пачкались о ее растворы гипсовые… Ой, дети, вы идите домой… Викусю вчера в больницу отвезли, мне сейчас к ней собираться надо. Да и родители её приедут. Ой, недоглядела…

Мы ушли. Во рту у меня было горько будто я съела недозревшую вишню. Было страшно. Очень. Укус маленького насекомого мог привести с самым печальным последствиям.

– Это не Карина, а я виноват, – выдавил из себя Денис, – только я. Я ее в лес потащил. Со мной все в порядке, а Вика…

Мы не знали, что сказать ему. Возможно, он был прав. Возможно, так и было. И Вика вовсе не жepтва Карины. И именно Денис виноват во всем.

Ноги нас сами несли к дому Карины Марковны. Денис больше не проронил ни слова и по-мужски старался сдерживать слезы. Но я украдкой поглядывала на него и видела, как Денису сейчас худо.

Когда мы приблизились к высокому забору, наш друг шмыгнул носом и громко постучал в калитку.

Я знала, что ему нужно. Хоть какое-то доказательство вины Карины Марковны, чтобы снять с себя это чувство.

– Ребята? Вы что тут? Случилось что-то? – выглянула хозяйка дома.

– Вы Вику испачкали, а потом вылепили из гипса. Она болеет теперь! – выпалил Денис.

Мы с Катей нерешительно переглянулись. Выходка Дениса может стоить ему слишком дорого.

– Ребят, я слышала про Вику, – губы Карины Марковны задрожали, – мне так жаль… Так плохо это всё… Надо молиться, чтобы девочка поправилась.

Женщина выглядела такой беспомощной и печальной, что я поверила в то, что она не виновата. Ну не может она быть такой искусной актрисой! Не может так искренне играть!

– Это все вы! – крикнул Денис, – признайтесь! Зачем сделали ее скульптуру? Зачем были на клaдбuще вечером, если обычно туда ходят с утра? Почему испачкали Вику гипсом?

– Денис, – Карина Марковна вышла к нам, прикрыв за собой дверь, – ты переживаешь за подругу, я это понимаю. Но и я переживаю.

– Неправда! Вы лжете!

– Я не виновата. Я хотела бы помочь ей. Это правда, – Карина слегка дотронулась рукой до руки Дениса.

Он дернулся и побежал прочь. Мы с Катей поспешили за ним. А Денис все бежал, бежал, бежал и только ускорялся. Мы кричали, звали его, но наш друг, вероятно, специально убегал от нас. Думаю, он понял, что мы с Катей поверили Карине. Думаю, он решил, что теперь мы будем винить его в болезни Вики.

Дениса мы догнали только у дороги. Хотя, это была уже самая настоящая трасса. Конец нашей деревеньки и начало оживленной магистрали, по которой без остановки гнали машины.

Я услышала визг тормозов и остановилась. Катя же наоборот ускорилась.

Денис лежал на дороге. Его голова была отвернута от нас, руки раскинуты в стороны. Я испуганно смотрела на друга. Тогда я не знала, жив он или нет. И Катя не знала. Но она сдавленно шепнула мне.

– Смотри, на его руке белый след от гипса… Карина ведь до него дотронулась… Испачкала!