Я оглянулся на двери, в которые выскочила Ирина – девчонка развила спринтерскую скорость и исчезла в анфиладе комнат. Лишь топот ее домашних туфель удалялся, да были слышны встревоженные возгласы слуг.

Но сейчас было не до Ирки и ее безумств. Корф истекал кровью и не мог говорить. Судя по всему, Ирэн шарахнула по нему ментальной силой так мощно, что тайного советника почти что парализовало.

А если так, то… Своевременно он меня предупредил. Вот уж не зря говорят, что у сотрудников подобных организаций с годами вырабатывается чутье.

– Вальтер, я сейчас попробую остановить кровь, – сказал я, опускаясь на колени возле пропитавшегося кровью диванчика. – Буду работать чистой силой, на другое времени нет. Будет больно.

Корф лишь вытаращил глаза и попытался что-то промычать, но, судя по всему, не возражал. Я сбросил пиджак, быстро задрал рукава рубашки и приложил обе ладони к ране, взывая к родовому Источнику.

«Он нужен. И нужен живым. Он – наша ниточка, чтобы весь этот бардак закончился, и нас оставили в покое», – тараторил я духам, выторговывая доступ к резервам силы.

«Не медли, – отозвался Род. – Бери сколько нужно».

На этот раз хотя бы быстро договорились. Я словно на пару секунд вышел из тела и оказался в пространстве, что занимали наши духи. Передо мной возникли потоки силы, и я тут же отделил толстую нить от целебного.

Не было времени на «живую» и «мертвую» воды, не было времени ни на что. Ирэн пронзила Корфа чем-то длинным и острым вроде иглы, спицы или заточки. А это означало еще и внутреннее кровотечение. Если не успею залатать вовремя, хирургия окажется бессильна.

– Терпите, – приказал я и протянул в реальное пространство поток силы. Визуализация выглядела потрясающе красиво: переливалась, искрилась, фонила… Я протянул конец потока прямиком к ране, как иной раз дачники тянут шланг к насосу из колодца. Сила полилась прямо в тело тайного советника, а мне осталось направлять ее в верное русло, корректировать поток и конфигурировать распределение.

Корф застонал.

– М-м-м… И-и-и-и-и…

– Тихо! – рявкнул я. – Не мешайте вам жизнь спасать! Потом матами крыть будете!

На удивление к нам в зал не прибежал никто из слуг. Что же с ними сделал Ирка? Или они просто испуганно попрятались, боясь хозяйкиного гнева?

Ладно, с этим разберемся чуть позже.

Кровь остановилась. Я разорвал рубашку на Корфе и в первый момент отшатнулся – весь живот и грудь тайного советника были исполосованы уродливыми старыми шрамами.

– В экую мясорубку вы попали, – шутил я, больше стараясь подбодрить себя, нежели его. – Ну, если такое пережили, то Ирка вам не страшна…

Поток продолжал литься, и судя по тому, сколько силы отдавал Источник, дела у Пистолетыча, и правда, были плохи. Кто знает, чем бы все это закончилось, не окажись я в комнате.

Наконец, на лицо Корфа начали возвращаться краски.

– Вот что родовая сила животворящая делает, – улыбнулся я и осторожно дотронулся до раны. Она затягивалась прямо на глазах.

Корф уже смог пошевелиться и снова с мычанием постучал себя пальцем по виску.

– М-м-м-м-м!!

Чего он хотел? Неужели Ирка на него какой-то блок повесила?

Убедившись, что рана стала выглядеть гораздо лучше, я перенес руки на лоб Пистолетыча. Он дернулся от моего прикосновения, но стиснул зубы.

– Так… Сейчас посмотрим.

«Б… Бл…» – попытался кряхтеть он ментально.

– Вы о речевом блоке или просто материтесь?

Видимо, все же подразумевался блок. Я быстро пробил поверхностную защиту – многострадальный тайный советник дернулся, словно его долбануло током, но, встретившись со мной глазами, кивнул. Дескать, работай, парень. Сдюжим.

Отбросив ошметки защиты, поверхностных воспоминаний и прочей ненужной информации, я начал прицельно искать блок. У Ирки не было времени его прятать, значит, он будет похож на энергетическое уплотнение. Вроде нароста или узелка.

Ищи, Миха, ищи!

Я носился по разуму Корфа, судорожно осматривая все, что попадалось на глаза. И, наконец, нашел!

– Ох и ни хрена ж себе! – вырвалось у меня, когда я увидел визуализацию созданного Иркой заклинания. – Это было не просто уплотнение. Это была чертова опухоль размером с половину мозга. Только спрятала она ее хитро.

Но не успела поставить защиту на свою работу.

– Сейчас тоже будет больно. Просто кошмар как больно. Она влепила этот блок вам прямо наживую. Держитесь, Макарыч.

Корф кивнул и вцепился пальцами в подлокотник и спинку дивана, готовясь принять боль.

Я старался действовать как можно аккуратнее, но в текущих условиях это было роскошью. Пистолетыч взвыл, когда я начал отрывать нарост с области разума, отвечавшей за мысли и речь. Прости, мужик, так надо.

Часть уплотнения сорвалась и отлетела прочь, и я для надежности испепелил ее боевым потоком. Ибо не фиг мусорить в голове. Осталась вторая половина – та, что блокировала контроль над телом.

В этот раз я просто зарядил в нее мощным потоком, словно вырезал лазером. Корф истошно завопил, забился подо мной, и пришлось навалиться на него всем весом, чтобы закончить начатое.

Если после такого он еще сможет ходить и разговаривать, с меня коньяк.

– Все… – я рухнул в сторону, уже на лету уничтожая последнюю часть блока. Не удержал равновесие и скатился с дивана на пол, опрокинув чашку. Еще и получил в лицо кофе. Хорошо хоть, остывшим.

– Ми… Михаил, – хрипло позвал Пистолетыч. – Как ты?

– Я-то нормально. Вы как?

– Жить буду. Твоими стараниями, – он попытался сесть и с усилием ухватился за спинку дивана. Я заметил, что подлокотник треснул под его пальцами.

– Михаил, найди Ирину. Если ты в силах… Найди и останови ее.

Я устало привалился к креслу. Нужно было перевести дух. Пусть пользовался я не своей силой, но все равно спешка и контроль над ней здорово выматывали.

Корф снова попытался встать.

– Куда?! – рявкнул я так, что он изумленно на меня обернулся. – Сидеть! Я вас наспех латал. Не дай бог рана опять закровит.

Я ожидал, что Пистолетыч начнет возражать, но он послушно опустился обратно на окровавленный диван.

– Вам нужно в больницу. Пусть доктор посмотрит.

Корф решительно мотнул головой и закурил.

– Нельзя мне в больницу. У меня высокий чин. Если выяснится, что на меня было совершено нападение, в Главном управлении Отделения всех на уши поставят. Начнут копать, где не следует, и все наши тонкие ниточки оборвутся. Ирину могут вообще под суд отдать. И, кроме того, я всерьез могу лишиться своего поста после этого инцидента, – Корф выдохнул тонкую струйку дыма и уставился на меня в упор. – Поэтому никому ни слова. Уяснил?

Дерьмовый расклад.

– Я не целитель. Да, сейчас вам полегчало, но я все же не квалифицированный специалист. Поэтому давайте договоримся: я иду ловить Ирину, а вы сидите на заднице ровно.

– Вот и всплыл твой пролетарский лексикон. В вашем мире все так разговаривают?

– Почти, когда в стрессе, – огрызнулся я. – Мы договорились? Это в ваших интересах, если не хотите на операционный стол.

– Согласен! – раздраженно буркнул Корф. Явно испытывал муку от собственной беспомощности.

Я снова взглянул на его рану. После того, как я отделил поток, заживление пошло медленнее. Часок точно придется посидеть, благо у самого Пистолетыча был хороший резерв для быстрого восстановления.

– Найди Ирину и обезвредь. Любыми способами. У тебя есть разрешение на использование силы любого ранга. В случае угрозы твоей жизни со стороны Ирины… – лицо тайного советника болезненно скривилось. – Ликвидируй.

Я встретился с ним глазами. Корф смотрел на меня в упор и выдержал мой ошарашенный взгляд. Инстинктивно сглотнув слюну, я кивнул.

– Вас понял.

И вышел, не оборачиваясь.

Наверное, так и проходят боевое крещение, или какие там испытания предусмотрены для сотрудников. Мне только что дали разрешение на убийство девушки, которую я поклялся защищать. Которую сам Корф должен был защищать.

Но я не хотел убивать ее, не выяснив причины.

Одно было понятно точно: кто-то снял с нее блок. А это было под силу кому-то очень хорошо подготовленному. Радамант? Он первым пришел мне в голову – ведь он уже ковырялся у Ирки в голове. Мог заметить аккуратные спайки на месте старых воспоминаний.

И в интересы Радаманта вполне могло укладываться устранение Корфа. А тут Ирка – девочка-припевочка, которой Пистолетыч доверял и от которой точно не ждал ножа в спину. Идеальная кандидатка на роль убийцы.

Я с ревом вылетел в холл особняка.

– Василий!!! Где она?

Из-за угла выглянул напуганный до чертиков лакей.

– Н-н-н-на верху, – заикаясь, пролепетал он. – У-убежала н-наверх…

Я рванул по лестнице, на ходу пытаясь ментально дозваться до Ирины. Может, и ответит, чем черт не шутит.

«Ира! Где ты?»

Я понял, что она меня услышала. Но ничего не ответила. И все же ментальный канал установился.

Первым делом я пронесся по всему второму этажу, заглядывая в каждую дверь. Начал со спальни Ирэн – пусто. Выбил дверь в покои Матильды – тоже никого. Так я пробежался по всему этажу – Ирки нигде не было.

«Ира, я хочу помочь. Слышишь? Помочь!»

«Поздно, Миш, – тоскливо вздохнула девушка в моей голове. – Здесь уже никто не поможет».

«Где ты? Позволь тебя найти!»

«Наверху».

«Я на втором этаже. Тебя нигде нет».

«На самом верху».

Я остановился. Точно, была ведь маленькая лестница, которая вела в башенку во флигеле. Оттуда можно было через окно выбраться на крышу. Однажды Коля Сперанский мне ее показывал. Только Матильда запрещала вылезать.

Я ненавидел высоту и крыши. Терпеть не мог высоту. До тошноты и дрожи в коленях. Что ж, грядет еще одно испытание воли.

Бегом я долетел до флигеля и ворвался на узкую винтовую лестницу, что поднималась в башенку. В таких наверняка могли творить художники – свет со всех сторон, романтика… Только вот сейчас никакой романтики не было.

А было мне страшно. Потому что сегодня остатки того, на чем держался мой шаткий мирок, грозились развалиться окончательно.

– Ира! – я выглянул в распахнутое окно и заметил, что внизу начали собираться люди. Сбежались на крик слуги, встревожилась охрана.

Я осторожно вылез и, стараясь не глядеть вниз, почти ползком перебрался на крышу. Ирэн была босиком – стояла, ухватившись за дымоход, и испуганно таращилась на меня.

– Вот ты где, – я выдавил из себя улыбку, стараясь успокоить ее. – Зачем так высоко забралась?

С Иркой явно творилось что-то не то. Никогда не видел ее настолько потерянной и раздавленной.

– Они скрывали, – тихо сказала она, и ее голос почти заглушил порыв ветра. – Скрывали от меня правду. Я чудовище!

– Каждый по-своему защищает близких, – отозвался я, потихоньку приближаясь к девушке. – Ты поэтому напала на Корфа?

Ирэн испуганно мотнула головой.

– Голос… Голос. Он мучил меня. Истязал до тех пор, пока я не сделала то, чего он хотел.

Значит, контроль разума. Причем беззастенчивый, грубый. Кто-то не просто раскроил Ирке черепушку и вытащил то, чего ей не следовало знать, но и заставил действовать по своей указке. И этот кто-то явно ничего не боялся.

– Но теперь все закончилось, – ответил я. – Закончилось, Ир. Ты дома, в безопасности… Я с тобой.

Я говорил какую-то чепуху, стараясь успокоить ее тоном своего голоса. Ира молча роняла слезы, но отшатывалась от меня каждый раз, когда я шагал к ней.

– Миша, уходи! Уходи, прошу!

– Я уйду, но с тобой. Мы все уладим. У меня уже есть план.

Ира снова исступленно замотала головой, а затем обхватила ее обеими руками, едва не соскользнув к краю покатой крыши.

– Нет! Тебе нельзя! Нельзя здесь быть. Голос снова мне приказывает!

– Что он тебе приказывает?

– Он… Он хочет, чтобы я тебя убила. Он тебя ненавидит… Я чувствую это, чувствую его ненависть и презрение. И не могу им сопротивляться, они овладевают мной, заставляют меня. Не могу, Миш! Но я не хочу… Он будет мучить меня, пока я не сделаю то, что он велит. Больно… Больно…

Однажды я уже снял с нее контроль Радаманта – значит, и в этот раз получится прочистить ей мозги.

– Все будет хорошо, – сказал я и шагнул к ней.

Ира испуганно шарахнулась от меня, соскользнула к самому краю крыши, но успела ухватиться за каменную статую, что украшала особняк.

– Есть только один вариант, чтобы все было хорошо, – улыбнулась она и разжала руки.

Ее ноги поехали вниз. Я метнулся к ней, дернулся, чтобы повесить на нее «Берегиню», но Ира, словно предугадав мой порыв, ударила в меня мощной ментальной вспышкой и сбила заклинание.

– Черт!

Резануло по глазам, пробрало дрожью и спазмом – всего на секунду, но этого было достаточно, чтобы опоздать.

Иры больше не было на крыше.

Вся кровь отлила у меня от лица, а дыхание перехватило. Я осторожно подошел к самому краю и свесился вниз.

Она лежала внизу, на обломках живой изгороди, среди пожухлых, присыпанных снегом цветов.

«Я не хотела тебя убивать», – тихо сказала Ирэн и затихла.

* * *

Императорская Военно-медицинская академия занимала целый квартал в том месте, где в моем мире располагалась станция метро «Площадь Ленина». Разумеется, здесь ни о каком Ленине речи не шло, зато Финляндский вокзал вполне себе существовал, а на месте памятника и фонтанов был разбит цветник.

Улица академика Лебедева, на которой располагалось Военно-медицинская в моем мире, здесь носила название Нижегородская.

Такси припарковалось аккурат перед главным входом – за изящным кованым забором простирался небольшой сквер, а за ним высилось двухэтажное здание главного корпуса академии. Стеклянный купол отражал блики зимнего солнца и даже немного меня ослепил.

Я протянул водителю рубль и быстро вышел, а машина тут же отчалила в сторону моста.

– Доброго дня! – поздоровался я с вахтером на КПП.

– Добрейшего здравия! Вы студент или посетитель к хворым?

– Хочу навестить больного, – сказал я и протянул паспорт. – У вас размещена Ирина Алексеевна фон Штофф, должна пребывать в Лечебном корпусе в Отделении ментальных болезней.

– Сейчас проверим… – вахтер уткнулся в большую папку, и, ворча что-то под нос, принялся листать страницы. – Так… Штофф… Штофф… А, нашел! Да, все верно. Приемные часы сегодня до семнадцати.

– Я успею, обещаю.

Переписав мои данные, вахтер вернул мне документы и нажал на кнопку. Двери с шипением отворились, пропуская меня во двор академии.

Да уж, Корф устроил все по высшему разряду. Я плохо помнил тот вечер – события перемешались в кашу воспоминаний. Шум, беготня, причитания… Вроде бы я тогда спрыгнул с крыши под «Берегиней» и дрожащими руками пытался оказать Ирке помощь.

Лекари приехали очень быстро – или мне так показалось. Моментально увезли, по распоряжению Корфа – прямиком в Военно-медицинскую. Травмы были плохо совместимы с жизнью, но доктора сотворили чудо. Ирэн выжила. Другой вопрос, что она могла восстановиться физически, а ментально…

Военно-медицинская академия была не просто «блатным» местом, а почти что настоящим санаторием. Правда, с единственным неудобством: здесь всюду шастали голодные до знаний и практики студенты-лекари. Некоторые после прохождения обучения здесь отправлялись на повышение квалификации в Аудиториум. Совмещали оба вида медицины, так сказать.

Улыбчивая сестра на посту снова проверила мои документы и выдала мне дежурный халат и бахилы.

– Прошу надеть, ваше сиятельство. Здесь, конечно, не хирургическое, но все же…

– Слушаюсь и повинуюсь, – улыбнулся я. – Не подскажете номер палаты Ирины фон Штофф?

– Четвертая. Прямо по коридору до конца. Предпоследняя дверь с правой стороны. Только… – сестричка замялась. – Не в сознании она. Ввели в искусственное беспамятство, пока ждем нашего главного менталиста из командировки. Боюсь, бедняжка вас даже не услышит. Она сейчас все равно что… Простите. Я говорила, не подумав. Не хотела усугублять вашу печаль.

– Ничего, – кивнул я. – Я знаю, что она в глубоком сне. Просто хочу убедиться, что с ней все в порядке. Мне так будет спокойнее.

– Разумеется, ваше сиятельство.

Откланявшись, я быстро нашел нужную палату. Но перед тем, как отворить дверь, почему-то остановился. Воспоминания о том, что совершила Ирка, хлынули на меня потоком. Ну как же мы все это проморгали? Как же я так глупо не успел? И как она будет со всем этим жить, когда очнется?

Если вообще очнется.

Собравшись с мыслями, я потянул дверь на себя и тихо скользнул в палату. Несмотря на дневное время, шторы были плотно задернуты, и в помещении царил полумрак. Палата оказалась одноместной, с хорошим ремонтом – не иначе Корф постарался выбить лучшую.

Я с трудом заставил себя взглянуть на кровать и дернулся от неожиданности, когда увидел, что у Ирины уже был посетитель. И совершенно не тот, кого можно было ожидать.

– Знал, что ты к ней придешь, – печально улыбнулся Радамант и бережно, почти с любовью, отпустил руку Ирэн. – Здравствуй, Михаил.