Хороший вопрос, Костя. Хороший вопрос…

Я снова перелистнул фотокарточки. Портреты словно надергали из разных источников. У Меншикова фотка была взята явно из выпускного альбома. Денисов – в форме гимназиста. Ронцова явно фотографировали в ателье. Моя фотография… Моя была сделана еще тогда, когда в этом теле был прежний Миша.

Одна из карточек показалась мне слишком толстой, и я увидел, что это слиплись две – Казимира Забелло и Марианны Перовской. Значит, Перовская тоже была среди объектов интереса. И одна из немногих, кто выжил.

Денисов смотрел на меня с большим подозрением.

– Точно не твои?

– Нет, – раздраженно ответил я. – К тому же здесь и моя карточка есть. Не самая удачная, к слову.

Покопавшись в памяти прежнего Миши, я понял, что именно эту фотографию прикладывали к документам, которые мы подавали в Аудиториум. У нас вообще не было принято много фотографироваться, так что эта карточка была почти везде. И она была единственной, сделанной за год.

Думай, Мих. Личное дело, документы для Аудиториума, карточка больницы, пропуски… могла ли Оля выложить эту фотку в сеть? Теоретически, да. Она-то могла пользоваться электронной связью.

Я убрал фотографии в книгу и уже хотел было сунуть ее в мешок, как вдруг на самом его дне нащупал еще кое-что. Какой-то маленький круглый предмет.

Сам не знаю, что меня дернуло, но я почему-то решил не лезть за ним голой рукой, а вместо этого присел на землю и осторожно вытряхнул предмет.

– Что там? – навис надо мной Денисов.

– Сместись чуть влево, – попросил я. – Свет загораживаешь.

Едва вражина отодвинулся, мы оба увидели блестящий стеклянный бок шарика.

– Неужели Око? – предположил Константин.

– Может быть. А может, и «флешка».

– Что? Не понял.

– Артефакт записи воспоминаний, – пояснил я, отругав себя за отсутствие осмотрительности. – Знаешь о таких?

Денисов стащил с бортика какой-то грядки кусок материи и обернул предмет в тряпицу.

– Знать-то знаю. И еще из регламента по технике безопасности помню, что лучше не касаться таких штуковин без перчаток.

И он был ой как прав. Значит, в который раз интуиция меня не подвела. Вот как чувствовал, что не следовало торопиться.

– Точно не твое? – даже с каким-то подобием надежды переспросил Денисов.

– Нет же! На какие шиши, по-твоему, я могу себе это позволить?

– И правда. Ладно.

Мы с Денисовым обменялись тревожными взглядами.

– Пойдем отсюда, – шепнул он. – Не нравится мне все это.

Я молча кивнул. Мы поднялись, Денисов спрятал шарик в карман, а я сложил оставшиеся пожитки в мешок. Кудрявая дама помахала нам тяпкой на прощание и вернулась к своим черным ядовитым растениям.

– На кой черт ему понадобилось Око? – размышлял Денисов, когда мы вывалились из жаркой оранжереи на холодный зимний воздух.

– Если это вообще Око, – напомнил я. – Проверить-то легко…

– Не буду я эту хреновину трогать. Вдруг ловушка.

Я поднял глаза на одногруппника и усмехнулся.

– Ты погляди, наш Денисов заразился паранойей.

– Шути сколько хочешь. Но чем дальше мы раскапываем, тем страннее кажется вся ситуация.

– Думаешь, Афанасьев был связан с Темной Аспидой? – спросил я, забросив мешок на плечо.

– А почему нет? Ведь это именно он науськал вас попытаться выкрасть Пантелеева из Лабораториума. Он подстроил то, что должно было случиться… А потом внезапно Андрей и остальные погибают. Вместе с Афанасьевым.

– Хочешь сказать…

– Что выглядит это все так, будто Афанасьева специально заслали поближе к вам, чтобы он организовал… покушение, будем называть это так. Заметь, он сперва оказался в вашей отборочной группе, затем вас поселили вместе. Все для того, чтобы вы сдружились…

– Это могло быть совпадением.

Денисов нервно рассмеялся.

– Соколов, ты дурак или притворяешься? После всего этого ты еще веришь в совпадения?

– Допустим, – рассуждал я. – Кто-то дал ему задание к нам приблизиться. Зачем? Чтобы убить нас с Ронцовым?

– Если это была Темная Аспида, то они могли пожелать вашей смерти. Но что-то пошло не по плану, и тот, кто во всем этом заинтересован, мог одним махом избавиться и от неудачливых исполнителей, и от паренька, который помог все организовать, – Константин провел пальцем по шее. – И все. Концы в воду. Ищи – не ищи.

В словах Денисова, как бы ни было обидно это признавать, все же просчитывалась логика. Другой вопрос – у меня никак не укладывалось в голове то, что нас с Серегой хотели убрать только потому, что мы считались позором дворянского общества. Слишком уж слабая мотивация, как по мне.

Чтобы организовать такую операцию, нужно ну очень сильно хотеть от кого-то избавиться. В данном случае – от нас. Или же была задача спровоцировать нас на какие-либо действия.

А что, если заказчик сего мероприятия подозревал о наших с Ронцовым особых способностях? Если предположить, что так и было, то остается два варианта. Первый: кто-то посчитал нас угрозой и пожелал устранить, хотя в случае с Ронцовым это стало физически невозможно. Второй: кто-то подозревал о наших особых талантах, но хотел получить подтверждение.

И в том, и в другом случае я был бы вынужден защищаться и раскрыл бы себя перед Аудиториумом.

Как же меня начинала бесить вся эта история. Куда ни ткнешься, за какую нитку ни потянешь – вываливаются все новые загадки и никакого развития.

Нужно что-то сделать. Возможно, как-то спровоцировать этого заказчика. Если предположить, что от нас все же пытались избавиться, то попытка должна повториться. Правда, теперь, когда заказчик имеет представление о том, на что мы способны, ему придется ой как постараться…

И вряд ли новый удар нанесут так быстро. Нет, теперь за нами будут наблюдать.

Денисов медленно брел, утюжа хорошо утоптанную дорожку ботинками.

– Что теперь делать с шариком? – спросил он. – Есть мысли?

– Можно показать артефактору. Возможно, та же Хруцкая сможет определить по фону, что за задача у этого устройства.

– Сможешь организовать?

– Думаю, да, – кивнул я. Ядька любила решать головоломки. – Но меня беспокоит еще кое-что.

– Фотографии?

– Ага. Зачем они Афанасьеву?

– Полагаю, для того, чтобы знать нас в лицо. Если он был кем-то подослан, то это логично.

– Сжег бы тогда.

– Может, не успел?

Я пожал плечами.

– Не знаю. Правда, не знаю, Костя. У меня в голове не укладывается, что Афанасьев оказался засланным казачком.

А из него вышел шпион даже покруче меня. Никто ничего не заподозрил. Парень был прирожденным актером. Либо же кто-то слишком хорошо его натаскал. А ведь Гриша в той заварушке почти не вступал в бой и держался подальше. Может, тогда он просто выполнял задачу столкнуть нас с княжичами? Потому и не полез в драку – берегся. И если бы не череда случайных обстоятельств и неуемный нрав Грасс…

К слову, об Ане. Я вспомнил о фотографиях – засаленных, немного затасканных. Значит, Афанасьев не раз их доставал и мусолил в руках. А это означало, что на фотокарточках могла остаться энергия, и можно было попробовать считать образы…

Руки чесались снова попросить Аню об услуге, но я не хотел подвергать ее риску. Во-первых, у нас закончился винамий, а красть его из Лабораториума я бы не стал – подведу под удар Хруцкую и Дедулю. Оба еще пригодятся.

Во-вторых, Аню сильно потрепал ритуал психометрии. Хорошо, если восстановит резерв через пару-тройку дней. Нет, Грасс вмешивать больше нельзя. А других психометристов у нас не было.

– Так свяжешься со своей подружкой? – отвлек меня от рассуждений Денисов.

– Ты уже и об этом прочухал?

– О том, что ты водишь дружбу с красоткой-третьекурсницей? – усмехнулся вражина. – Об этом весь поток судачит. И не стыдно тебе при живой-то Штофф?

– Мне нечего стыдиться. Мы интересны друг другу исключительно в научном контексте.

– Ага. Ага…

Болван. Ну да ладно. Сейчас было не до пререканий и споров.

Я сверился с часами. В библиотеку к подготовке я опоздал – опять прилетит по башке от Сперанского. И снова лекарю придется прикрывать мою задницу и делать доклад самому. Я уже в третий раз сливался с совместной подготовки и знал, что терпение Коли было на исходе.

Но выяснить, что за игрушку прятал Афанасьев, сейчас было важнее.

«Ядь, доброго утра! – постаравшись вложить в ментальный посыл побольше веселья, поприветствовал я артефакторшу. – Свободна?»

«Смотря для чего, – сонно ответила третьекурсница. – Доброе».

«Хочу показать тебе один артефакт. Нашел тут в барахле товарища. Взглянешь?»

«Пока не выпью три чашки кофе, и не проси».

«Я тебе сам его сварю и подам в постель, если пообещаешь глянуть в течение часа».

Хруцкая усмехнулась в моей голове.

«Нет уж, избавь меня от необходимости отстирывать свежее белье от кофейных пятен. Через десять минут в Лабораториуме. Тащи туда свою безделушку».

Я оборвал ментальный канал и обернулся к Денисову.

– Ну что, пойдем в гости к владычице артефактов. Прямо сейчас.

Вражина удивленно на меня уставился.

– Так просто? Всего-то взял и договорился?

– Говорю же, Костя, иметь друзей не только приятно, но иногда еще и выгодно. Обзаведись парочкой людей, которые готовы помогать тебе не потому, что у твоего отца до хрена бабла, а потому, что они тебя уважают и ценят. Уверяю: совершенно новые ощущения.

– Опять ты заладил…

– А что? Раз уж мы снова работаем вместе, я не откажу себе в удовольствии покапать тебе на мозги. Все равно ты ничего не сможешь мне сделать, – ухмыльнулся я.

– Сволочь ты, Соколов.

Денисов громко засопел и стал похож на дракона: из его носа выходили две струйки пара. Я оглянулся, чтобы прикинуть, как быстрее добраться до Лабораториума.

И в этот момент увидел позади нас какого-то мужика с лопатой.

Заметив меня, он отвернулся и притворился занятым уборкой сугроба.

Показалось?

Я ускорил шаг, ничего не сказав Денисову. Лишь когда мы обошли пруд и свернули на дорожку к Лабораториуму, я снова резко обернулся. Мужик перемещался вслед за нами. Снова заметив меня, он оперся на лопату и закурил. Дескать, отдыхает от работы.

Ну да. Ну да.

– Костя, за нами хвост, – поравнявшись с однокурсником, тихо сказал я. – Дворник с лопатой. Интересно, тот же, что и в прошлый раз?

Денисов покосился на меня, но оборачиваться не стал. Лишь когда мы переходили мост, он задержался на лестнице и осторожно обернулся.

– Отсюда не видно. Но вроде похож. Они же все в спецовках…

– Может, тогда в Лабораториум в другой раз? – засомневался я.

– Поздно. Он уже понял, куда мы идем.

Увы, это было правдой. Здесь не было других зданий, кроме обители артефакторов. Одно хорошо: этот дворник не сможет проследить за нами внутри Лабораториума. Но если он следил за нами достаточно долго, что должен был знать, что я общался с Хруцкой.

Иными словами, я опять рисковал подставить девушку.

«План такой. Идем в Лабораториум, делаем все, что задумали, потом отыскиваем этого любителя подглядывать…»

«И выясняем, что ему от нас нужно», – с готовностью согласился Денисов.

«Только это нужно сделать рядом с Лабораториумом. Если придется бить по нему боевыми заклинаниями или менталкой, то мы быстро спалимся перед администрацией».

Вражина кивнул.

«Значит, придумаем, как его отвлечь. Или, наоборот, привлечь».

Лабораториум уже был открыт, а в холле витал аромат сладких духов Хруцкой – значит, она уже была на месте. Денисов, в прошлый раз прошмыгнувший сюда с бокового входа, с интересом разглядывал интерьер старого здания. Я потянул его за плечо и поволок к лестнице.

Хруцкая встретила нас уже при полном рабочем параде: волосы заплетены в косу и тщательно убраны под косынку, темный плотный халат застегнут на все пуговицы, а на руках – тонкие перчатки. На столе дымилась чашка, источая аромат растворимого кофе.

– Привет, господа первокурсники, – улыбнулась она, продемонстрировав ровные крупные зубы. – Показывайте, с чем пожаловали.

Денисов немного замешкался в дверном проеме, и мне пришлось буквально пропихнуть его в кабинет. Не знаю, какое магическое воздействие оказывала на него Хруцкая, но в ее присутствии он словно робел и тупел на пару пядей лба. Причем Константин был далеко не единственным – я давно заметил, что Хруцкая обладала почти сверхъестественной способностью приковывать к себе взгляды как парней, так и девчонок.

Уж не работа ли это какого-то хитрого артефакта? С этой умницы сталось бы.

Я поставил на рабочий стол мешок, вытащил книгу и спрятал за пазуху.

– Он внутри. Шарик. Похож на Око, но мы не уверены, – пояснил я. – Перчаток нет, в руки не брали.

Ядвига отхлебнула пару глотков из чашки и вывернула мешок.

– Так-так… Хм.

Она взяла со стола щипцы и осторожно обхватила ими маленький шарик.

– Похоже на кварц, – заключила она, подняв артефакт на свет. – Кварц обладает способностью не только впитывать энергоинформационный фон, но и излучать его. Второе сложнее, но это возможно. Поэтому мы выплавляем стекло для артефактов с содержанием кварца. Но здесь… Так, погодите.

Хруцкая хмыкнула каким-то своим мыслям, положила артефакт и подошла к какому-то аппарату, больше напоминавшему плод любви старой ручной кофемолки и газоанализатора. Дернув несколько рычагов, Ядька запустила неведомый аппарат и открыла дверцу.

– Что это? – озвучил мои мысли Денисов.

– Анализатор. Помогает определить состав материалов в заготовке. Сейчас просветим его и посмотрим, верны ли мои предположения…

– К чему склоняешься?

– Фон у этого артефакта очень активный. Слабый, но активный. Такое бывает только у ряда специализированных артефактов. Обычно фон как раз стараются снизить или вообще по возможности убрать, чтобы артефакт не засекали устройства слежения. Но здесь все наоборот… – Ядвига ловко ухватила щипцами шарик, поставила его внутрь анализатора и закрыла дверцу. – У него словно нет активного алгоритма, но он буквально «вопит» о себе. И в зависимости от того, какой материал использован, я смогу прикинуть, для чего он нужен.

Хруцкая дернула один из рычагов, и матовое стекло крышки ящика окрасилось ярким белым светом. Что-то затрещало, закрутилось внутри, словно лопасти маленького вертолета.

А затем я услышал давно забытый звук матричного принтера – помнил его еще с тех времен, когда мама посылала меня оплачивать счета в «Петроэлектросбыте». Вот и сейчас меня аж дернуло от этого мерзкого скрежетания, а аппарат выдал узкую ленту с какими-то символами и буквами.

Ядвига выхватила ее и поднесла к свету.

– Природный горный хрусталь особой чистоты, – она обернулась к нам. – Я была права.

– И что это значит? – Озадаченно спросил Денисов.

Ядвига улыбнулась.

– Природный горный хрусталь используют в артефактах, которые должны работать автономно долгое время и без возможности подпитаться от силы носителя. Например, если мы делаем простейшее Око, то оно содержит только примитивные алгоритмы и питается от энергии объекта. Это как лампочка. Подключил к сети – загорелась. Выкрутил – погасла. Для простых «глазиков» можно спокойно использовать лишь часть кварца. Но если нужна автономная работа, придется раскошелиться на природный горный хрусталь. Он лучше всего удерживает энергию. Иногда неделями, а то и месяцами в зависимости от сложности алгоритма и заряда.

– Понял. Здесь у нас артефакт, который предназначен для того, чтобы работать без питания, – повторил я, укладывая в голове услышанное. – Для чего их используют?

– Как вы сами понимаете, вариативность применения огромная. И если бы не столь активный фон, я бы не смогла ответить. Но вам, господа, повезло. Эта хреновина орет так, что его невозможно не заметить. И орет весьма характерно для устройств слежения, – Ядвига постучала щипцами по столу. – Вы, господа, принесли мне активный маячок.