Нина

Как бы я ни успокаивала себя, как бы ни убеждала в том, что всё будет хорошо, этого не случилось. Уже по дороге в больницу меня не покидало тяжёлое предчувствие, словно что-то холодное и липкое обвилось вокруг сердца и сжимало его железной хваткой. Руки дрожали, когда я поднималась по знакомым ступеням, а в горле стоял комок, который никак не удавалось проглотить.

И едва я вошла в кабинет Олега Владленовича, как он тут же, даже не дав мне толком переступить порог, сообщил мне новость, которой я так боялась услышать. Его лицо было серьёзным и сосредоточенным, а глаза смотрели на меня с той профессиональной сдержанностью, за которой я угадывала искреннее сочувствие.

– Нина Александровна, мне очень жаль, но состояние вашей мамы значительно ухудшилось, – произнёс он тихо, но отчётливо. – Нам срочно нужны деньги на её лечение. Промедление может стоить ей жизни.

Мир вокруг меня словно покачнулся. Стены кабинета начали медленно вращаться, а пол под ногами стал зыбким и ненадёжным. Я схватилась за спинку стула, чтобы не упасть, и почувствовала, как по спине пробежал холодный пот.

– Сколько… сколько у меня времени? – дослушав его до конца, дрожащим, едва слышным голосом спросила я, с трудом выдавливая из себя каждое слово.

Доктор тяжело вздохнул и покачал головой, что заставило моё сердце ещё сильнее сжаться от страха.

– Я сожалею, но его у нас практически нет, – ответил он, и в его голосе прозвучала та безжалостная правда, которую так не хотелось слышать. – Болезнь не просто вернулась, она прогрессирует с новой, удвоенной силой. Метастазы распространяются быстрее, чем мы предполагали. Поэтому чем раньше мы начнём лечение, тем выше шансы на выздоровление. Со своей стороны я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы поддержать её как можно дольше, но… – он замолчал, не договорив, и этого недосказанного было достаточно. – Думаю, дня два-три у вас есть. Максимум.

Слова «два-три дня» прозвучали в моих ушах как приговор. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног, а в голове начинает звенеть тишина. Как можно за такое короткое время найти такую огромную сумму? Это же просто невозможно!

– Хорошо, я поняла, – чуть слышно, словно через силу, ответила я.

Силы мгновенно покинули меня, словно кто-то выдернул вилку из розетки, и мой голос упорно отказывался звучать громче шёпота. В горле пересохло, а язык прилип к нёбу.

– К маме можно? – спросила я, цепляясь за последнюю надежду хотя бы увидеть её, прикоснуться к её руке, сказать, что я её люблю.

– Нет, к сожалению, – мягко, но решительно отказал доктор. – Во-первых, ей сейчас противопоказаны любые контакты с внешним миром, так как мы готовим её к интенсивному лечению. Малейшая инфекция может оказаться фатальной. А во-вторых, она сейчас всё время спит под действием сильных препаратов. – Он помолчал, а затем добавил более тёплым тоном. – Но я обязательно скажу ей, что вы приходили, когда она проснётся.

– Спасибо вам за всё, – поблагодарила его я, с трудом поднимаясь со стула на подкашивающихся ногах, после чего медленно, словно во сне, вышла из кабинета.

Коридор больницы показался мне бесконечно длинным. Каждый шаг давался с невероятным трудом.

Я шла по улице наугад, не разбирая дороги, не замечая прохожих, светофоров, машин. Ноги сами несли меня вперёд, а в голове, словно заезженная пластинка, крутилась только одна мысль: где взять деньги? Как за два-три дня достать такую огромную сумму? Это же нереально! Совершенно нереально!

Остановившись посреди тротуара, я достала телефон дрожащими руками и тут же позвонила Римме. Гудки тянулись мучительно долго, а моё сердце билось так громко, что, отдаваясь в ушах, заглушало все звуки вокруг. Но, Римма не брала трубку. Я перезвонила ещё раз, потом ещё, но безрезультатно. А после её телефон и вовсе стал недоступен.

Не вышла моя подруга на связь и на следующий день, несмотря на мои отчаянные попытки до неё дозвониться. Каждый неотвеченный звонок был как удар ножом в спину. Неужели она бросила меня в самый тяжёлый момент моей жизни?

На работе, узнав о моей беде, коллеги тут же организовали сбор денег. Люди несли, кто сколько мог. Меня трогала до слёз их отзывчивость, но собранная сумма была каплей в море по сравнению с тем, что требовалось.

Тогда я, собрав остатки сил, поехала в благотворительный фонд, визитку которого мне дала моя начальница. В офисе фонда меня встретила приветливая девушка-волонтёр, внимательно выслушала мою историю, посочувствовала, но в итоге развела руками:

– Мне очень жаль, но заявку будут рассматривать комиссия минимум две недели. Это стандартная процедура, ускорить её невозможно.

Две недели! У меня было два дня, а они говорили о двух неделях!

Так прошло два драгоценных дня! Два дня, которых больше у меня не было! Каждая прошедшая минута приближала меня к катастрофе, а я всё ещё металась в поисках денег, как загнанный зверь.

Поэтому я, не желая больше терять драгоценное время и понимая, что других вариантов у меня просто нет, со сжатым от отчаяния сердцем позвонила Красавиной. Пальцы дрожали, когда я набирала её номер, а в груди всё сжималось от унижения и безысходности.

И вот мы уже сидели в её машине, ещё немного и я переступлю черту, после которой моя жизнь кардинально изменится. Но сейчас у меня нет другого выхода.

– Я так и знала, что ты позвонишь! – самодовольно усмехнулась она, и в её голосе прозвучали торжество и злорадство. – Зря только время драгоценное потеряла. Могла бы сразу согласиться.

Её тон, полный превосходства и издевательства, заставил меня сжать зубы от злости. Но сейчас было не время для гордости, на кону стояла жизнь мамы.

– Ближе к делу! – прервала я её, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – Что именно нужно делать?!

– О, а мне нравится твой настрой! – снова противно усмехнулась моя бывшая одноклассница. – Я же говорила тебе, что нужно сделать так, чтобы в тебя влюбился один мужчина.

– А дальше?! – нетерпеливо задала я следующий вопрос, прекрасно понимая, что этим её просьба точно не закончится.

Что-то подсказывало мне, что самое страшное ещё впереди.

– А дальнейшие инструкции получишь потом, – загадочно произнесла она, явно наслаждаясь моим положением. – Когда выполнишь первое задание.

Моё терпение лопнуло. Я не могла больше играть в эти игры, когда каждая минута была на счету.

– Я согласна! Но половина суммы мне нужна сейчас! – решительно выставила я свои условия, сжав телефон так крепко, что пальцы тут же онемели от напряжения.

– Исключено! – холодно отрезала она. – Деньги будут только тогда, когда будет результат! Никаких авансов!

– У меня нет столько времени! – отчаянно воскликнула я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. – Или ты даёшь мне половину суммы сейчас, или я отказываюсь!

Я прекрасно понимала, что рискую всем, что Красавина запросто может послать меня подальше и найти другую исполнительницу своих тёмных планов. Но и другого выхода у меня просто не было. Деньги нужны были здесь и сейчас, немедленно. А на выполнение её задания у меня могло уйти неизвестно сколько времени, недели, месяцы. А у мамы оставались считанные дни.

Красавина молчала долго, мучительно долго, не торопясь давать ответ. Она смотрела куда-то вдаль, лишь изредка бросая на меня мимолётный взгляд.

Словно она взвешивала все «за» и «против», прикидывала, насколько сильно моё отчаяние, или же просто испытывала моё терпение в надежде, что я сдамся и приму её условия.

– Тогда прощай! – собрав всю свою решительность и пересилив страх, произнесла я и вышла из её машины…

***