Боже… Только бы не понял. Только бы ничего не узнал.

Руки трясутся, я едва удерживаю микрофон. Колени дрожат, будто сейчас предательски подогнутся. Я никогда не боялась публики, но сейчас боюсь одного-единственного человека.

Тиграна.

Я пою уже на автомате, пытаясь не думать, как пересыхают губы и как сердце колотится в груди. Ноты теряют смысл, слова становятся пустым шумом. Тысячи вопросов рвут голову: что он здесь делает? Почему именно сегодня? Почему именно сейчас?

Этот город слишком мал, чтобы ожидать кого-то вроде него. Тиграну тут не место. Это место для тех, кто мечтает сбежать, а не для тех, кто может себе позволить всё.

Какова вероятность, что судьба вновь выкинет нас друг другу на встречу?

Нулевая. И всё же… Вот он.

Каждая секунда тянется как вечность, каждая строчка кажется последней. И когда песня наконец заканчивается и зал вежливо хлопает, я даже не кланяюсь, а просто молча сбегаю. Почти бегу за кулисы, спотыкаясь о каблуки, чувствуя, как адреналин режет мышцы. Только бы не заметил, не подошёл, не узнал…

В гримёрке нахожу свое убежище. Захлопываю за собой дверь и прижимаюсь к ней спиной, пытаясь отдышаться. Потом бросаюсь к зеркалу, хватаю бутылку с водой, делаю пару глотков и обливаю лицо. Холодные капли скользят по коже, смывая за собой следы макияжа.

– Всё, – шепчу я сама себе едва слышно. – Успокойся. Всё нормально. Он просто гость. Он скоро уедет.

Зачем я вообще себя так накручиваю? Может, Тигран меня даже не заметил? Может быть, ему вообще до меня дела нет. Подумаешь, всего лишь бывшая.

Наверняка я просто ещё одно пятно в его воспоминаниях, не больше.

Да. Именно так.

И тем не менее, мне предстоит ещё несколько выходов.

Я напрягаюсь, вытираю полотенцем лицо, поправляю маску. С ней я будто не я. Значит, всё не так уж плохо. Главное, верить, что Тигран не подойдёт, что уйдёт раньше и я смогу спокойно отработать свою смену.

Сажусь на табурет, вытягиваю ноги, пытаюсь выровнять дыхание. Раз – вдох, два – выдох. Рабочий вечер, ничего личного.

Но каждая мысль всё равно возвращается к нему. Как он живет сейчас? До сих пор ли встречается со своей «девушкой»? Может быть, они даже поженились? Да какая мне вообще разница…

Стук в дверь заставляет меня подскочит, сердце мгновенно уходит в пятки.

– Василиса, ты здесь? – слышится знакомый голос администратора.

Это Ира.

Я закрываю глаза. Ну только ее сейчас не хватало…

– Да, – отвечаю я, скрывая нервозность.

Дверь распахивается без приглашения. Ира, как всегда, уверенно и быстро проходит вперёд, смотрит на меня взглядом победителя по жизни. Она старше меня лет на десять, но энергии – как у урагана.

Иногда мне кажется, что девушка берет на себя слишком много полномочий и считает себя здесь едва ли не хозяйкой.

– Василиса, – произносит она с тем тоном, от которого у меня по спине ползёт тревожная дрожь. – Гость хочет, чтобы ты спела для него лично.

Я моргаю. Кажется, не расслышала.

– Чего?

– Говорю, лично. В випке. Оборудование туда уже несут. Сегодня у нас важный клиент – столичная шишка, сама понимаешь, отказывать некрасиво! Платит… Ого-го! Нам такое и не снилось. Так что поздравляю, тебе повезло. Через десять минут будь готова.

– Подожди, – начинаю я, чувствуя, как во мне всё похолодело. – Как… Лично? Почему я? Может, кто-нибудь другой?

Ира поднимает бровь.

– Потому что он выбрал тебя, – слова звучат как приговор. Кажется, даже не трудно догадаться, кто именно. Нутром чувствую. – Так что давай, меньше слов, больше дела. Не позорь, ладно?

Ира разворачивается и уходит, не дожидаясь ответа. Я стою с открытым ртом, не чувствуя ног.

Нет. Нет!

Теперь это уже точно не совпадение, не может быть…

Я хватаю телефон, потом бросаю его обратно на стол. Пальцы дрожат, мысли мечутся. Может, сбежать? Сказать, что заболела? Чёрт, если он попросил спеть лично, это ведь он… Конечно, он. Кто еще?

Сердце прознает острый укол. Он что-то понял, или хочет увидеть ближе.

Нет. Нет, только не это.

Я выскакиваю в коридор и почти бегу в туалет. Захлопываю дверь за собой, поворачиваю замок.

Воздуха не хватает. Сажусь на крышку унитаза и прячу лицо в ладонях.

Что делать? Если я выйду туда: он узнает. Маска или нет, но голос… Мы будем находиться слишком близко. Тогда всё. Конец.

Тигран рассмеётся, если поймёт, что я работаю певицей в ночном клубе, скажет что-нибудь ядовитое, и я рассыплюсь на месте, как дешёвая декорация.

Невольно смотрю на свое отражение в зеркале: глаза огромные, кожа побледнела, губы слегка дрожат. Да уж. Красавица.

Минуты тянутся и я слышу, как в коридоре кто-то ходит, как смеются бармены. Где-то гремит посуда. Всё кажется слишком громким.

Заявленные Ирой десять минут проходят. Потом раздается резкий стук в дверь.

– Василиса! – голос девушки выражает явное недовольство. – Ну и чего ты там застряла? Твой выход!

– Ира, я не могу, – выдыхаю. Голос хриплый, словно чужой.

– В смысле не можешь?! – восклицает она. – Василиса, ты вообще понимаешь, кто сегодня у нас?

– У меня… Живот, – вылетает первое, что приходит в голову. – Прихватило! Я не могу с унитаза слезть!

Тишина. Потом слышу за дверью сдавленное рычание.

– Твою мать, Василиса! – Ира почти кричит. – Делай свои дела побыстрее, и чтобы через пять минут была в випке! Или я тебя оштрафую, поняла?!

– Но это нечестно! – срываюсь я. – Я же не виновата!

– Мне всё равно! – бурчит она и, кажется, отходит. Ну вот, очередная ее властная манера подчинить себе всех.

Я задыхаюсь. Впервые за долгое время мне хочется просто исчезнуть. Деньги, премии, да пошло оно всё к чёрту. Пусть штрафует, пусть увольняет. Главное, чтобы Тигран меня не узнал, не увидел и не услышал.

Пять минут. У меня всего пять жалких минут.

Я поднимаюсь, включаю кран, слушаю, как течёт вода. Она шумит, как будто гасит панический стук сердца. Смотрю на себя в зеркало. Девушка напротив словно бледная тень прежней меня: глаза испуганные, губы прикусаны.

Надо что-то придумать, хоть что-нибудь! Но мыслей нет, только тупой страх.

Стук повторяется еще громче, и я вздрагиваю.

– Ир, я не знаю, что делать! – пищу тоненьким голосом, чтобы изобразить муку. – Мне ещё хуже!

– Я помогу. Вылечу все твои недуги, – слышится низкий, чуть насмешливый голос. Но это не Ира.

Тигран.

И внутри у меня всё обрывается.

Глава 8

Василиса

Руки дрожат. В висках гул, сердце стучит слишком громко, будто боится, что его сейчас тоже распознают. Я чувствую, как во мне медленно растёт паника, как она растекается внутри липким страхом. Как Тигран вообще здесь оказался?!

Ира… Конечно. Кто ещё? Неужели у нее хватило ума выдать меня с потрохами, да ещё и указать на мою деликатную проблему? Хоть и выдуманную, но все же.

Закрываю глаза, прикусываю губу, чтобы не застонать от отчаяния.

Да, просто отсидеться не получится.

Понимаю это чётко и отчётливо. Сколько бы я ни пряталась… Все обречено. Осталось только выжить и не вылететь с работы. Дышу глубоко. Раз. Ещё раз. Надо выстоять, я обязана выстоять. Натягиваю маску обратно, будто она может спасти меня от прошлого. Толкаю дверь вперёд, выхожу и сразу застываю.

Тигран стоит прямо передо мной.

Мир в этот момент замедляется, все внешние звуки растворяются, я вижу только его.

Ни посторонний шум, ни музыка, ни люди – нет ничего. Все исчезает.

Бывший почти не изменился, может, стал чуть шире в плечах. Добавилось несколько серебристых нитей у висков.

На лице замечаю шрам, тонкий, как лезвие, тянется от скулы к подбородку.

Похож на полумесяц, сразу режет взгляд. Что же с ним случилось?

И почему от его вида у меня перехватывает дыхание, словно я снова та девчонка, которая тонула в его руках ночами напролёт?

Тигран смотрит прямо, в упор, прищурившись, как раньше, будто видит меня насквозь. Мне становится не по себе, мурашки пронзают кожу, словно острые иглы, а потом он чуть хмыкает.

– Как самочувствие?

Голос низкий, чуть хриплый, знакомый до боли.

И в нём, как раньше, эта интонация насмешки, будто он знает все мои секреты и именно поэтому может не держать дистанцию.

Я не в силах ответить, только киваю: глупо и отчаянно, едва удерживаюсь, чтобы не сбежать прямо сейчас. Но всё же сбегаю.

Поворачиваюсь и, почти не чувствуя ног, иду к випке, стараясь хотя бы просто дышать, чтобы не рухнуть прямо здесь. Он узнал. Чёрт, он точно всё понял.

Наверное, Ира всё выложила ему: кто я, откуда, как меня зовут, где живу… Не удивлюсь, если так и есть.

VIP-комната небольшая. Почти без света. Колонки, микрофон, блестящий столик, кресло.

Беру в руки микрофон и через несколько секунд тихо включается музыка.

Медленная, немного грустная мелодия, как будто специально, чтобы добить.

Значит, он хочет, чтобы я пела ему. Только ему. Что ж. Отлично. Пусть слушает.

Пусть услышит, как звучит разбитое сердце, которое однажды он сам растоптал.

Любит наблюдать за спектаклями? Тогда я покажу ему, как выглядит женщина, переставшая верить.

Закрываю глаза. Песня идёт сама собой, слова льются механически, но всё‑таки через боль.

Тигран заходит почти сразу, чувствую его присутствие даже с закрытыми глазами. Звон шагов, тихий скрип кожаного кресла. Он садится.

Лениво, с той же расслабленной уверенностью, как когда-то. Бросаю на него короткий взгляд: всё так же красив, чёрт возьми. Суровый профиль, тень щетины, неподвижность. Я продолжаю петь, но голос предательски дрожит.

«Сколько раз я шептала о любви, веря в нас, а теперь между нами – лишь пепел и страх. Тот, кто был мне всем, стал незнакомцем, и нет пути обратно…»

Слова будто прорезают воздух. Я знаю, он слышит, и возможно, даже понимает, но почти не двигается. Только пальцы на подлокотнике медленно постукивают в такт.

Наблюдает. Всматривается. И я чувствую его тяжелый взгляд на себе. Будто без слов он говорит: «окей, да, я виноват».

Но Басаев никогда бы не признал этого вслух. Он не из тех, кто осознает свои ошибки. Я пою дальше: вторую, затем третью песню. С каждой строкой всё труднее скрывать дрожь.

Хочется бежать, закрыться, не видеть его лица, где будто проскальзывает… Сожаление? Нет. Мне кажется. Тигран не умеет сожалеть. Его стальное сердце не умеет болеть и чувствовать. Не умеет.

Когда заканчивается очередная песня, я вдруг подымаю взгляд и обнаруживаю, что кресло, где только что сидел Тигран – пусто.

Он исчез, просто молча ушёл. Странно. Несколько секунд стою неподвижно, не веря.

Потом выдыхаю, как после долгого погружения под воду. Плечи опускаются. Руки наконец перестают дрожать. Наверное, просто вышел по делам. Спасибо, что хоть дал возможность передохнуть. Сажусь на край сцены, на всякий случай поправляю маску.

Внутри лишь пустота, но в ней хоть можно отдышаться. Проходит десять минут, потом двадцать, тридцать, но Тигран так и не возвращается. Я почти начинаю думать, что всё это просто сон, когда в комнату входит Ира. Как всегда самоуверенная, с мерцающей улыбкой, будто знает намного больше, чем сейчас скажет.

– Ну что, дорогая, – тянет она, скрещивая руки. – Несмотря на твой косяк, гость остался в полном восторге.

Серьезно?!

Я поднимаюсь на ноги и делаю шаг ближе. – Он… Ушёл?

– Да, – кивает. – Можешь возвращаться на сцену, публика ждет.

Она уходит, а я остаюсь одна и в комнате вдруг становится слишком тихо, так, что я слышу только нервный стук своего сердца.

На журнальном столике обнаруживаю конверт. Тонкий, кремового оттенка и я невольно тянусь к нему, пальцы дрожат.

Внутри несколько пятитысячных купюр, не удивительно, Тигран всегда был щедр.

И… визитка.

Плотная бумага, золотое тиснение. «Басаев Тигран Русланович».

Снизу его номер телефона. Помню его наизусть до сих пор. Я читаю имя ещё раз, словно не верю, будто глаза обманывают.

Холод проходит по позвоночнику, ведь он всё-таки оставил след. Не смог просто уйти. Но чего он хотел? Забыл меня? Не узнал? Или, наоборот, сделал вид, что не узнал? Его взгляд… Нет, там было что-то. Распознавание. Тень, мгновение – но точно было.

Я зажимаю визитку в ладони, чувствуя, как бумага мнётся. Если не узнал, значит, я для него теперь никто. Если узнал, значит, всё только начинается вновь. А что если он затеял свою игру?

Я не уверена, что выдержу второй заход этого ада.

Глава 9

Василиса

Прошло три дня. Три долгих, тянущихся дня, где я мысленно готовилась встретить Тиграна где-нибудь за углом. Но сегодня я наконец-то начала снова дышать.

Без кома в горле, без дрожи в руках, без страха обернуться и увидеть его.

Первые сутки, если честно, казались вечностью: я боялась даже выходить в магазин, всё время ждала, что увижу его где‑то за углом, за рулём машины или у крыльца клуба. Я была уверена, что Тигран ещё заявит о себе.

Но время идёт, и я постепенно убеждаю себя: он не узнал меня. Либо ему просто не было до меня дела и он уехал обратно домой.

Конечно же я не стала ему звонить, и вообще не поняла, что это был за дешевый подкат. Поэтому буквально сразу после смены я выкинула его визитку.

Прямо у клуба, в ближайшую урну, как будто вместе с клочком бумаги выбросила из себя все воспоминания о нём.

Правда, деньги… Деньги мне пришлось взять.

Не потому, что мне приятно или я хотела. А потому что у меня есть Лея и мне нужно в первую очередь думать о ней.

Это моя девочка, мой смысл и за этот смысл я готова проглотить любую гордость, что во мне осталась. Пусть это будут просто чаевые, просто благодарность за работу.

Я даже убеждаю себя, что Тигран оставил их не мне, а певице в маске. Так мне проще мириться с той мыслью, что я не смогла бросить эти деньги ему в лицо и гордо заявить, что мне ничего от него не нужно.