Да, вы угадали: папа счастлив, Доме счастлив, а я наконец-то начинаю взрослеть – или как лучше назвать все это дерьмо, когда ты поступаешь правильно, не подключаешься для подзарядки к чужому порту, – и вот тут-то и начинаются проблемы. Потому что кто-то там наверху решает сбалансировать весы.

Проблемы с запахом мертвечины.

Этими самыми глазами, что видят все через экран с помощью интернета, Доме уже пару дней следит за возможной нежитью в близлежащих городках. Уже вечер, а он все так же продолжает набивать брюхо, хотя это уже даже не шестой перекус, а полноценный ужин. Вдруг, глядя на экран планшета, он бросает жареный початок кукурузы на тарелку и подает сигнал тревоги:

– Зомби, зомби! – Доме вытирает рот и руки, чтобы увеличить картинку на экране. – В Маунт Джой. – Быстро что-то печатает для проверки. – В десяти минутах на машине отсюда. Какой-то придурок все стримит прямо с телефона. У этого дебила никакущий инстинкт самосохранения.

Большего не нужно; мы тут же выезжаем.

Мне не стоило бы радоваться, но… черт возьми, как же я люблю движуху!

Мы экипируемся и рассаживаемся по машинам быстрее, чем оборотень провоет. Те трое едут в машине с папой, а мы с Постре следуем за ними в Jeepito; вторая машина хороша на случай внезапного вмешательства. Зомби, конечно, не блещут интеллектом, но их появление может быть спланировано другой, более хитрой и могущественной тварью, которая, возможно, затаилась в тени. Так что мы с моей девочкой появимся чуть позже, посмотрим, как будут развиваться события. Папа настраивает свои устройства для обнаружения темной энергии, а мама ведет машину.

А я… а я поддаюсь импульсу и пишу Колетт.

Поехали охотиться на зомби

Маунт Джой

Не знаю, зачем я это делаю. Постре, кажется, тоже задается этим вопросом и бросает на меня взгляд, когда я кидаю телефон на место рядом с водительским, на котором она восседает. Переводит взгляд с телефона на меня.

– Не надо на меня так смотреть, – отвечаю я. – Она же все-таки охотница, верно?

Или, возможно, меня просто разрывает от желания найти любой предлог, чтобы узнать, как она, но не бежать ни за ней, ни за ее задницей, ни за ее улыбкой. Улыбкой, которая временами может быть настолько нежной, что поселяется внутри тебя, а временами становится настолько жестокой, что обжигает и уничтожает.

– Что ж, возможно, она вообще меня заблокировала, – закрываю я вопрос.

И Постре, отличающаяся деликатностью, не настаивает.

– Кстати, нам предстоит серьезный разговор о смене твоей клички. Когда появится свободная минутка.

Я прекрасно понимаю, что ее рутина с восемнадцатичасовым сном и мыслями о еде в остальные шесть оставляет нам мало времени для принятия жизненно важных решений.

Рядом с перекрестком находится церквушка Кросс-Роуд[16] – с названиями американцы не заморачиваются, – окруженная кладбищем, затерявшимся среди деревьев, ведущих к сельскохозяйственным угодьям.

Мама паркует внедорожник, и вся троица отправляется охотиться на зомби, которые рыщут по кладбищу в поисках ужина. Постре и я направляем Jeepito к задней границе поля. По мнению отца, в той зоне тоже могут быть зомби, но никакой другой могущественной твари он не заметил.

Последние уличные фонари остаются позади, поэтому я надеваю на лоб фонарь и включаю его, когда мы выходим из машины. В воздухе – гудение, несмолкающая вибрация. Похоже на мотор. Мы выглядываем из-за деревьев и замечаем работающий трактор, брошенный посреди поля.

Черт, придется выходить на открытую местность. Я заряжаю пистолет и, навострив уши, направляюсь к трактору с Постре, которая прикрывает меня сзади. Мы двигаемся быстро и бесшумно, пользуясь защитой деревьев, а потом и они остаются позади.

У трактора мне открывается прекрасный панорамный вид на кишки, кровь и лежащий на земле сотовый, который все еще продолжает вести стрим. А его хозяин? Тот умник, что снимал появление зомби вместо того, чтобы уносить ноги.

Я иду по следу, пока не натыкаюсь на его тело, спрятанное за кучей земли, в нескольких метрах от трактора. Им лакомится зомби. Едва он успевает пошевелиться, как его череп пронзает серебряная пуля. Чтобы убедиться наверняка, я убираю пистолет в кобуру и достаю халади, одним махом перерезаю ему шею.

Затем оборачиваюсь к Доме.

– Ты меня забрызгал, – упрекаю я его, увидев прилипшие к ботинкам кусочки мозга. Убираю оружие.

Он пожимает плечами.

– Ты слишком медленный. Всегда слишком близко подходишь, потому что тебе нравится резать, а не стрелять.

Он смеется, легонько пиная ликвидированную нежить, убеждаясь в том, что тот сдох и не шевелится. Теперь нам предстоит его сжечь.

Я смотрю на фермера. Ему уже не помочь. Его тоже нужно будет сжечь; а то вдруг решит проснуться, превратившись в подобие того, кто его сожрал.

Доме достает запасную канистру с бензином и поливает оба тела.

– Ты такой старомодн…

Из-за холма на нас выпрыгивает пара зомби. Доме оказывается к ним ближе и к тому же стоит спиной, поэтому они набрасываются на него. Брат рычит, когда один из них вонзает зубы ему в руку. Я стреляю из пистолета в другого – чтобы брат в следующий раз не говорил, что я медленно спускаю крючок – и тут же разворачиваюсь, уворачиваясь от третьего зомби, выбежавшего из-за деревьев. Я пинаю его в спину, едва он пробегает мимо, и срываю скальп.

Слышу, что Доме продолжает отбиваться, но прежде, чем я успеваю к нему подбежать, появляются еще два зомби, и Постре набрасывается с открытой пастью на одного из них.

– Зомби-засада у начала полей! – предупреждаю я родителей через наушник и снова стреляю. – Мы с Доме здесь.

Если брат пришел мне на подмогу, полагаю, ту зону они уже зачистили, и родители остались там, чтобы убедиться, что никого не пропустили.

– Твою мать, – бормочу я, увидев позади краем глаза еще троих зомби, пытающихся окружить меня.

Я разворачиваюсь, надеясь, что Постре разберется со своим противником. Они подобрались слишком близко, и я меняю пистолет на халади, потому что Доме прав: резать мне легче, чем прицеливаться. А на таком расстоянии это еще и быстрее, и эффективнее.

Я отражаю атаку и рублю головы, слыша, как Постре и брат заняты своим делом.

Первой появляется мама. Она держит автомат, но стрелять не может, боится попасть в нас, поэтому решает достать свой набор длинных ножей.

– Хадсон, сзади! – кричит она мне.

Зомби, с которым я сражаюсь, не дает мне повернуться, хотя краем глаза я вижу, как его товарищ набрасывается на меня со спины, снова со стороны холма. Он готов вцепиться мне в шею или плечи своими гнилыми зубами.

До того как он до меня добирается, между бровей ему вонзается копье с серебряным наконечником. Руки, держащие копье, принадлежат Колетт. Она в костюме охотницы, словно одна из нас. На ремне оружие, волосы забраны. Она вынимает копье и поверх моего плеча вновь вонзает его в зомби. Копье проходит слишком близко от моей яремной вены, в которую зомби пытался вонзить свои зубы. Признаю, у меня аж яички сжались.

– Ты слишком медленный, – ворчит она.

Это уже вторая подобная фраза за сегодня.

Я улыбаюсь.

Ей, а не какому-нибудь зомби. Легкой, мимолетной улыбкой, на которую она не отвечает. Затем мы встаем спина к спине, чтобы противостоять остальным.

И мне уже не нужно смотреть назад. Потому что я знаю – она там. Чувствую ее движения. Мы идеально синхронизируемся, чтобы прикрыть друг друга и прийти на помощь. Сражаемся так, словно мы единое целое. Будто делаем это всю жизнь.

Я же говорил: мне не нужно ее видеть, она живет внутри меня.

Две стороны одной монеты. Отец это имел в виду, когда сказал, что меня притягивает темнота? Потому-то мы и чувствуем это притяжение? Поэтому я все время возвращаюсь к ней? Или же я сам ее вызываю? Как тогда с демоном.

Единственное, в чем я уверен: она появилась здесь из-за меня, сомнений нет. И я этому очень рад. Потому что зомби слишком много. И потому что, когда я сражаюсь рядом с ней, я стараюсь как никогда. И наслаждаюсь так, словно все происходит впервые.

Я чувствую всем телом, что был рожден для этого. Мы оба. Вместе.

Папа появляется за спиной мамы, и вместе мы, тяжело дыша, разбираемся со всем батальоном зомби – необычайно многочисленным. Да, мы забрызганы их внутренностями, но мы победили.

Или… нет. Доме падает на землю, кажется, ему плохо. Он бросает взгляд на рану на плече и тут же поднимает голову. Он ищет меня глазами, в них читается страх. Он полностью раздавлен.