Подростки не особо умны. И это говорю вам я. Скажем прямо, они ужасно глупые. До такой степени, что я даже не понимаю, как человечество до сих пор не вымерло до достижения совершеннолетия.

Доме подписался в соцсетях на всех жителей городка, а также на официальные аккаунты разных организаций и СМИ. Информацию о найденном трупе еще не предали огласке, так что девушки Мейтауна ничего не знают. Их подруга, чье имя я уже и не вспомню, два дня не выходит с ними на связь, а раз они считают себя ужасно взрослыми (ну конечно, им же уже по пятнадцать-шестнадцать лет), они принимают офигенное решение: отправиться на ее поиски в лес.

Они организовались в соцсетях, использовав убогий хештег. И под «организовались» я имею в виду, что они просто подбадривали друг друга без какого-либо плана действия. Единственное, о чем они договорились, – точное время, чтобы встретиться и затеряться ночью в лесной чаще.

Вы только подумайте: они живут в месте, которое служит чертовым магнитом для всякой нечисти. Нужно быть умнее. Ну или, по крайней мере, менее безрассудными. Хотя чья бы корова мычала, конечно.

Думаю, они просто не понимают, с чем имеют дело. Для них это всего лишь игра, прогулка по ночному лесу. Они хотят попугать друг друга и продемонстрировать храбрость.

И упрощают ей задачу.

Я знаю, пропадет кто-то еще. Она всадит ему клыки в шею, присосется, словно паразит, выпьет всю кровь до последней капли. А затем просто выбросит его. Без жалости. И уйдет, не оглядываясь. За другой жертвой. Так монстры и действуют. А я на них охочусь.

Подростки собираются на закате. Приветствуют друг друга. Нервно смеются. Кто-то принес выпивку, как же без этого. А затем они уходят в лес.

Мы ждем какое-то время, чтобы не спугнуть их сразу же, а потом идем следом. Мы расходимся, как и они, предварительно включив локализаторы и гарнитуры. Так мы сможем оставаться на связи.

Наш план? Постараться, чтобы этой ночью никто из смертных не умер. Для этого мы и существуем – чтобы защищать их.

Доме остается в машине, дожидаясь нужного сигнала, чтобы быстро оказаться там, где потребуется подкрепление и тяжелое оружие. На его месте должен быть я, потому что он не так хорошо водит машину. Но я должен найти ее первым. Мне нужно прикончить ее. Избавиться от чувства вины и наконец поступить правильно.

Я обмениваюсь последним взглядом с отцом перед тем, как мы потеряемся из виду. Мы желаем друг другу удачи.

«Aut neca aut necare», – шепчем мы. Это наш воинственный клич. «Убей или умри». Эта фраза вытатуирована у меня на правом трицепсе. Чуть ниже, на локте, есть змея, которая обвивает его. Она словно открывает пасть, обнажая клыки, готовая сожрать тебя.

Так я и собираюсь поступить сегодняшней ночью с моей добычей, хотя у меня острых клыков и нет.

Верная Постре бежит за мной. Проверяю оружие и выключаю фонарик; я готов раствориться в зелени и темноте. Закрываю глаза и вдыхаю воздух. Я знаю, что мои шаги приведут к ней. Две стороны одной монеты. Потеряться, чтобы найти друг друга. Жидкий металл, из которого отлили нас обоих, ищет свою противоположность, словно магнит.

Я осторожно ступаю на опавшие листья. Ветер свистит в верхушках самых высоких деревьев и приносит шепот реки. Сколько монстров живет в ее водах? Я синхронизирую дыхание с биением сердца.

Если бы я не испытывал страх каждый раз, выходя на охоту, я был бы глупцом. Мертвым глупцом. Страх – это щит, который защищает тебя, и острое оружие, если ты хорошо его наточишь.

По спине пробегает холодок, волосы на руках встают дыбом. Я закрываю глаза и чувствую запах черной вишни. Он вибрирует в воздухе, как предзнаменование смерти.

Между деревьями виднеется поляна, освещенная луной. Она появляется на другой ее стороне, за стволом березы. Осторожничает. Она тоже знает о моем присутствии.

Я даю ей себя увидеть. Постре рядом со мной начинает рычать. Просто небольшое предупреждение. Она дает вампирше понять, что та может пожалеть о своих дурных намерениях. Мы оцениваем друг друга взглядом. На ней черная спортивная облегающая одежда. Волосы забраны в хвост.

Я вспоминаю свой сон. Тот, который она украла у меня так же, как украла жизнь у той невинной девушки. Потому что я позволил ей. И эту ошибку я больше не допущу.

Отключаю гарнитуру, чтобы моя семья не заметила моего учащенного из-за битвы дыхания. Это мой бой, только мой.

Достаю металлическую трубку, превращающуюся в халади: кинжал в виде двух острых клинков на одной рукояти. Смертоносный как кол. Рукоять достаточно широкая, чтобы держать ее двумя руками, если понадобится.

Я с решимостью шагаю вперед, ненависть сверкает в моем взгляде. Что-то начинает блестеть в ее глазах, когда она замечает мое оружие. Лишь на секунду. До того как я успеваю распознать этот блеск, она прячет его за маской серьезности.

Быстро направляюсь в ее сторону, не оставляя время на уговоры. Она выпускает клыки и когти, шипит, скалясь. Я тоже обнажаю зубы и рычу, а потом наношу первый удар. Она уклоняется и оказывается у меня за спиной. Терпеливо ждет, когда я обернусь, чтобы с поразительной легкостью избежать моего нового удара.

У нее быстрая реакция, и она развлекается, уклоняясь от моих выпадов, как на корриде. Затем наносит мне удар по ногам, от которого я оказываюсь на земле.

От удара из легких выбивает весь воздух. Черт. Я сожалею о том, как жалко выгляжу в глазах Постре, которая внимательно наблюдает за нами. Уши торчком, едва слышный рык вибрирует в ее груди, она готова помочь мне в случае чего. В свое оправдание скажу, что большинство тварей, с которыми я сражаюсь, не умеют уворачиваться. Они атакуют в лоб, каждый их последующий удар сильнее предыдущего. Мне бы очень хотелось, чтобы и с ней было так же. Но вместо этого, она ведет себя как какая-то куноити[9], танцуя вокруг меня, словно чертов дым.

Я в бешенстве поднимаюсь на ноги и возвращаюсь в бой, сытый по горло ее играми. Мне хочется, чтобы она начала биться.

И, наконец, она это делает.

Она сжимает трубку, и украденное у нас серебряное копье раздвигается. Его древко из углеродного волокна встречается с моим халади, образуя крест, поверх которого встречаются наши взгляды. Я знаю, что мой горит.

– Ты убила шестнадцатилетнюю девочку.

Она шипит, обнажая клыки, и отталкивает меня пинком в грудь.

Копье рассекает воздух, словно пытаясь меня найти. Я уклоняюсь и вновь атакую. Она блокирует мои удары, мастерски владея оружием, которое просто летает в ее руках. Этому в школе для вампиров не учат. Уверяю вас: я успел встретиться с несколькими. Они сильно царапаются и быстро кусают. Другие способы обороняться им неизвестны.

Поэтому, хоть мы и испытываем одинаковую ярость, уворачиваясь и снова вступая в бой, я знаю, что она сражается не на все сто. Она играет со мной.

В наушнике я слышу голоса семьи. Они пока ничего не видят. Если я не отвечу им, они станут меня искать.

Я хватаю ее, но она выводит меня из равновесия захватом, и я нелепо падаю на спину вместе с ней. Расстояния, чтобы взмахнуть ножами, не хватает, кончится все тем, что я воткну их в самого себя. Поэтому, чтобы не дать ей укусить меня, я со всей силы бью ее в лицо серебряной защитой, закрывающей костяшки пальцев. Пользуюсь моментом, перекатываюсь и оказываюсь сверху. Наношу еще один удар, прижимаю ее своим весом и встаю. Поднимаю халади обеими руками, кончик одного из кинжалов направлен прямо в ее грудь. Настал момент узнать, переживет ли она два последовательных удара в сердце.

Я смотрю в ее глаза. Черные.

И человеческие.

На секунду я задумываюсь, что видит в моих глазах она. Человека или же убийцу?

Вдруг по спине пробегает холодок. Мы слышим хруст. Постре начинает лаять как сумасшедшая. Среди деревьев появляется человекообразный волк, идущий на задних лапах, почти два метра ростом. Он смотрит на нас жадным, безумным взглядом. Наступает на нас с высунутым языком. Мое оружие поблескивает в лунном свете. Он останавливается. Узнает металл и убегает.

– Команда! – Доме требует нашего внимания по гарнитуре. – Я только что получил доступ к судебно-медицинскому отчету. Девчонка была не обескровлена, а растерзана, изглодана диким зверем. Я смотрю фотографии. Это похоже на…

– Оборотня, – опережаю я его, включая свою гарнитуру.

Я дезактивирую оружие, чтобы лезвия вернулись обратно в трубку, и бегу за ним.

Крик какого-то подростка раздается среди деревьев на другой стороне. Я останавливаюсь, не понимая, куда бежать.

– Я его вижу! – кричит мама.

Раздается первый выстрел. Затем еще три. Испуганные крики.

– Он убегает, – информирует мама.

– Я иду к тебе, – отвечает отец, который наверняка проверяет ее геолокацию.

– Мне кажется, их двое, – добавляю я и решаю бежать за тем, которого видел.

А они могут заняться вторым.

Постре бежит за мной по пятам. Мы снова замечаем волка, но он убегает от нас на четвереньках, и мы теряем его из виду.

Я слышу вой. Слишком далеко. Что лишь подтверждает мою теорию. Должно быть, это второй оборотень, зовущий своего товарища. Когда я понимаю, что мой оборотень окончательно скрылся, я бегу к родителям. Вдруг с их тварью нам повезет больше.

– Мы попробуем вытеснить его к границе леса, – сообщает мама по гарнитуре. Раздаются выстрелы. – На открытую местность, подальше от детей.

– Уже еду. – Слышно, как Доме заводит мотор. – Попробуем загнать его в угол.

Я пробегаю мимо детей, которые в истерике убегают в противоположном направлении. Двое помогают идти третьему, который плачет и хромает. Встаю у них на пути, чтобы осмотреть его. У парнишки приличная рана на икре, но на этом все. Тварь его не укусила. Я отпускаю их.

Надеясь, что моя семья более-менее контролирует ситуацию, я остаюсь в тылу, прикрывая побег ребят. Прочесываю территорию с Постре, чтобы убедиться, что никого не осталось. Как только убеждаемся в том, что все ребята ушли, мы отправляемся за нашей добычей.