Что, если эта мощная сила была бы использована для духовного подъема людей, вместо того чтобы держать их в ловушке корпоративной и религиозной пищевой цепочки?

Суть в том, что мы сами внесли ограничения в свое восприятие. Если бы мы действительно знали, в какой степени отрицаем прелесть этого мира, то были бы очень удивлены.

Мы так запутались, что не можем даже представить мир без жертв. Но вот в чем дело: мир не подразумевает необходимости жертв, кроме тех, которые мы сами ему навязываем.

Стоит остановиться на мгновение, чтобы подумать, насколько мы заблуждались.

Через несколько дней после 29-го дня рождения Экхарта Толле[142] он перенес сильный приступ тревоги. У него были мысли о самоубийстве. Жизнь словно засасывала его. В ту ночь он снова и снова повторял про себя: «Я не могу больше жить с собой». Внезапно, по его словам, он почувствовал, что его «затягивает в пустоту».

Когда он «проснулся», он ощутил любовь, состояние глубокого, непрерывного мира и блаженства. Его эмоциональная боль заставила сознание отступить от всех ограничений, которые он сам наложил на него. Тяговое усилие было настолько мощным, что его заблуждающееся «я», это несчастное и очень испуганное «я», сразу же сдулось, как надувная игрушка с открытым клапаном.

Почти два года после этого он занимался только тем, что сидел на скамейках в парке, испытывая состояние огромной радости.

Или рассмотрим случай Кэти Байрон, риелтора из Калифорнии. Она вела обычную жизнь: два брака, трое детей, успешная карьера, – когда впала в глубокую депрессию. Она пошла в реабилитационный центр для женщин с расстройствами пищевого поведения не потому, что у нее тоже было расстройство пищевого поведения, а потому, что это была единственная возможность лечения, которую покрывала страховая компания. По ее словам, она чувствовала себя «слишком недостойной, чтобы спать в кровати». Однажды ночью, лежа на полу чердака, Кэти внезапно проснулась без обычных представлений о жертве.

– Все мысли, которые беспокоили меня, весь мой мир, весь мир вообще, все исчезло… Все было неузнаваемо… Смех поднялся из глубины и просто вылился… [Я] была опьянена радостью, – пишет она в своей книге «У радости тысяча имен». Выздоравливая, Кэти целыми днями сидела у окна, пребывая в полном блаженстве. «Как будто во мне проснулась свобода», – говорила она.