Это больше, чем мы оба, Олли.

Люди часто говорят мне: «Я не молюсь. Это пустая трата времени. Это похоже на веру в Санта-Клауса или зубную фею». Мой ответ – невозможно перестать молиться. Просто невозможно. Томас Мертон, христианский мистик, говорил, что «мы молимся, дыша».

Взять, к примеру, Эла Ансера[94]. Он не называл это молитвой, но когда выиграл свою четвертую гонку в Indianapolis 500 race[95] за пять дней до своего 48-летия, то продемонстрировал миру не что иное, как истинную силу молитвы.

В тот год, а точнее в 1987 году, его бесцеремонно выгнали из гоночной команды, хотя он трижды выиграл Indy 500. Впервые за 22 года все выглядело так, как будто он был вынужден наблюдать за знаменитой гонкой со стороны. Спонсоры и поклонники списали его со счетов, считая, что он «выдохся».

Но Ансер знал, что не слишком стар, чтобы участвовать в гонках. Все его мысли были об этом. Он знал, что все еще может победить. Эта «молитва» звучала настолько сильно, что, когда Дэнни Онгейс – гонщик, который пришел ему на смену, – получил травму на тренировке и повредил автомобиль, Ансер был приглашен выступить на запасной гоночной машине, а именно – на видавшем виды March-Cosworth.

Никто, кроме него, не ожидал победы. Мало того что машина была устаревшая: когда в динамике раздалась знакомая команда: «Джентльмены, запускайте двигатели!» – Ансер застрял на 20-й позиции.

Но это не беспокоило трехкратного победителя. Всем своим существом он видел, как побеждает в гонке, и не ожидал ничего, кроме победы. Наконец на 183-м круге он пересек финишную черту и получил четвертый титул победителя гонки «Индианаполис 500».

У Эла Ансера никогда не было сомнений. Все его мысли были «молитвой» о победе.

Или вспомните мать, которая никогда раньше не поднимала ничего тяжелее пакета с замороженными продуктами, но у нее получается поднять двухтонный «Плимут», чтобы освободить из-под него шестилетнего сына. В этот момент она настолько поглощена неотложной необходимостью освободить своего драгоценного ребенка, что у нее нет места для других мыслей. «Мне нужно передвинуть эту машину» – вот единственная «молитва» в ее уме. В ее разуме не остается места для мысли, что такой поступок невозможен.